Отто фон Бисмарк
Со временем Бисмарк все активнее стал участвовать в общественной жизни: заседал в окружном собрании и в 1846 г. был даже избран заместителем депутата ландтага прусской провинции Саксония. Вскоре после переселения в имение Шёнхаузен он настоял на смещении инспектора плотины на Эльбе, из-за нерадивости которого местные жители несколько раз оказывались жертвами наводнения. Этот пост был передан Бисмарку, и он ревностно трудился, выполняя новые обязанности.
Однако эта активность постепенно приобрела чисто внешний характер, прикрывая чувство неудовлетворенности. Разочарование в государственной службе дополнилось к середине 40-х гг. разочарованием в буколическом счастье благодушного сельского хозяина. Деревенская жизнь стала томить Бисмарка.
Тогда же началась его тесная дружба с сестрой Мальвиной, которая была моложе его на 12 лет. В 1843 г. она поселилась в имении Книпхоф, где вела вместе с братом хозяйство и обнаружила большое сходство с ним во вкусах и симпатиях. Когда через год Мальвина вышла замуж и уехала, Бисмарка охватило чувство одиночества. Но у него быстро появились новые друзья, способствовавшие изменению его образа жизни и даже мировоззрения. Благодаря знакомству с семьями Бланкенбургов и Тадденов он вошел в круг идей пиетизма — одного из направлений в немецком протестантизме. Пиетисты стремились освободить протестантизм от закоснелых догм, оживить в людях непосредственное религиозное чувство и побудить их следовать заповедям христианской морали.
Бисмарк был не склонен к религиозным переживаниям, и попытки Морица фон Бланкенбурга, друга Отто, вернуть его на путь истинный оказались напрасными. Но дружба с Марией фон Тадден, невестой Морица, вовлекла Бисмарка в размышления о религии. Со стороны Марии это была благочестивая миссия, которая наталкивалась, однако, на логику Бисмарка, считавшего, что если Бог существует, то Сам должен вдохнуть в него веру. С осени 1844 г. к попыткам «обращения» вольнодумца присоединилась подруга Марии Иоганна фон Путткамер, отличавшаяся не столько красотой, сколько богатством духовной жизни, сдержанной, но сильной эмоциональностью и женственностью. Мария фон Тадден умерла в ноябре 1846 г. Бисмарк был глубоко потрясен ее смертью и впервые с детских лет много молился.
А в декабре Отто попросил у отца Иоганны ее руки. Зная о своей неважной репутации, он обратился к нему с тщательно продуманным письмом. Полагая, что набожный господин фон Путткамер мог много плохого слышать о Бешеном Бисмарке, Отто избрал, вероятно, самый верный способ завоевать расположение отца Иоганны: он написал об эволюции своего отношения к религии, о пути обретения им Бога.
Правильный расчет привел к успеху. Хотя первый ответ отца девушки содержал еще мелкие оговорки, вскоре вопрос был решен к общему удовольствию. С января 1847 г. началась переписка между женихом и невестой (в июле они обвенчались), свидетельствующая о большой любви Бисмарка к Иоганне.
Проблема религиозности Бисмарка не кажется особенно важной, хотя нельзя отрицать ее влияния на его частную жизнь. «Обращение» Бисмарка создало гармонию в семье и сделало жену его верным другом. В письмах к ней он стал часто рассуждать о Библии и религиозных сюжетах.
Первые тридцать лет жизни Бисмарка были по существу лишь прологом к тому моменту, когда на смену сельскому юнкеру пришел политик. Это время наступило в 1847 г. — он был избран депутатом в прусский ландтаг. Резкость, с которой новичок выступал против либералов, и пренебрежение общественным мнением вызывали скандалы. Но даже враги признавали его смелость и талант. Бисмарк не владел даром речи, но в нужный момент умел найти подходящее слово и нарисовать яркий образ. Он отличался типичными чертами прусского юнкерства: набожностью, ненавистью к демократии и городскому плебсу, хладнокровием и мужеством, ясно определенными мыслями и уверенностью в собственной правоте. В дни революции 1848 г. Бисмарк примыкал к камарилье, которая, сплотившись вокруг короля Фридриха Вильгельма IV, боролась против политики либералов.
События 1848 г. потрясли Бисмарка. Февральская революция в Париже оказалась, по его мнению, «совершенно неожиданным происшествием», и он в мрачном настроении высказывал мысль о возможности новой революционной войны со стороны Франции против Германии. Его слова вызвали страх у жены. Бисмарк писал брату, что Иоганна, которая была беременна, «заламывает руки в припадке отчаяния», вызванном тем, что тогда происходило. Газеты сообщали о студенческих волнениях в Бонне и Гейдельберге, о беспорядках в Северной Италии и панике на венской фондовой бирже. Бисмарк в тревоге ожидал вестей из Берлина.
А в столице короля, этого «романтика на троне», захватил сумбурный романтизм, воспламенивший патриотические чувства его подданных. Со времени своего прихода к власти Фридрих Вильгельм хотел изменить структуру Германского союза — этого рыхлого объединения 39 государств. Он приказал генералу Йозефу фон Радовицу подготовить план реформы Германского союза. В марте Радовиц прибыл в Вену и привез с собой этот план. Австрийский канцлер Меттерних и генерал еще обсуждали детали плана утром 13 марта, но вечером того же дня в Вене победила революция, и Меттерних бежал из столицы.
Известие о падении Меттерниха пришло в Берлин 16 марта, и на улицах сразу начались волнения. Король объявил о намеченном на апрель созыве Соединенного ландтага, который выработает прусскую конституцию. Он также заявил о готовности реформировать Германский союз. Эти уступки были обнародованы утром 18 марта. Берлинцы решили отпраздновать свою победу большой демонстрацией. Однако у королевского дворца между демонстрантами и солдатами произошла стычка, в которой было убито несколько человек, и вскоре улицы покрылись баррикадами. В военном отношении порядок еще можно было восстановить, но король пребывал в нерешительности. По совету лидера либералов Финке он призвал своих «любимых берлинцев» поддержать короля и приказал вывести войска из столицы. Вечером 19 марта Фридрих Вильгельм возложил обязанность по поддержанию внутреннего порядка на гражданское ополчение и согласился снять шляпу перед телами павших баррикадных бойцов.
Принц Вильгельм Прусский. С картины художника Франца Крюгера
Крайне взволнованный слухами о беспорядках в Берлине, Бисмарк поспешил в Шёнхаузен. Когда он приехал домой, там было все спокойно, но утром ему сообщили, что в имение прибыла депутация из городка Тангермюнде и требует поднять на колокольне черно-красно-золотое знамя — символ объединенной Германии. Бисмарк, разгневанный покушением на его права, приказал прогнать депутацию, затем вооружил крестьян, а их женам велел сшить патриотическое знамя — белое с черным крестом, которое и вывесили на колокольне.
Утром 21 марта Бисмарк получил письмо от принца Карла. Это письмо, по его мнению, должно было стать для него пропуском в Берлин, где он хотел повидать короля. Бисмарк был убежден, что ему удастся уговорить монарха предоставить армии свободу действий. Обрезав бороду и надев широкополую шляпу с революционной кокардой, он сел на берлинский поезд. По-новому подстриженная бородка оказалась плохой маскировкой. «О боже, Бисмарк, ну и вид у вас!» — воскликнул один из знакомых, едва лишь Отто вышел из вокзала. Когда он добрался до дворца, охрана из городских ополченцев не пропустила его. Бисмарк не мог поверить в то, что монарх готов пойти на уступки демократам, однако дело обстояло именно так. В тот же день король принял участие в шествии берлинцев с черно-красно-золотой повязкой на рукаве. Дважды он выступал с речами, подчеркивая свой патриотизм, а вечером в воззвании «К моему народу и германской нации» объявил о своей готовности защитить Германию от бед, которые могут обрушиться на нее в будущем.
В глазах монарха Бисмарк таким поведением укрепил свое реноме жесткого ретрограда. Именно так Фридрих Вильгельм высказался позже при формировании правительства графа Бранденбурга. В список кандидатов на пост министров был включен и Бисмарк, но король отвел его кандидатуру, написав на полях заключение, ставшее известным в двух версиях: «Может быть использован лишь при неограниченном господстве штыка» и «Заядлый реакционер, пахнет кровью, использовать позднее». Сам Бисмарк считал первую версию более верной, но смысл в обоих случаях остается одним и тем же.
Летом 1848 г. окрепла связь Бисмарка с человеком, ближайшим сотрудником которого ему суждено было стать через полтора десятилетия. Это был один из самых ненавистных тогда народу людей — Вильгельм, наследный принц Прусский. Его называли «картечным принцем», ибо он был в числе тех лиц, которые настаивали на беспощадном подавлении восстания. Решение короля положить конец кровопролитию вызвало со стороны принца резкие возражения. Все это стало известно в Берлине. Принц спешно уехал в Англию.
Понятно, что Бисмарк и принц быстро нашли общий язык в оценке сложившейся ситуации. Уже первые выступления Бисмарка в ландтаге в 1847 г. вызывали одобрение принца, а по возвращении из Англии он сказал ему: «Я знаю, что вы действовали в мою пользу, и никогда этого не забуду».
С начала июля 1848 г. в Берлине стала выходить газета «Нойе пройсише цайтунг», ставшая известной как «Кройццайтунг» («Крестовая газета»: под ее заголовком был изображен железный крест). Это был главный орган реакции. В письме к ее редактору Герману Вагенеру Бисмарк приветствовал появление издания, которое, по его словам, бросило «металлические зерна» в «жижу и грязь ежедневной прессы». С этого момента началось сотрудничество Бисмарка с «Кройццайтунг». Он показал себя автором с несомненным литературным даром, мастером хлестких, сочных и остроумных характеристик людей и событий. Бисмарк постоянно подталкивал редакцию на более резкие выступления против законов, ограничивающих права юнкерства.
В доме Бисмарка прошло совещание группы правых политиков, на котором родилась идея провести собрание, пригласив консерваторов со всей Пруссии. Идея была реализована, и на собрании в Штеттине в конце июля возникла организация юнкеров, которая вскоре провела съезд в Берлине. На этом съезде Бисмарк выступил по всем вопросам, настаивая на энергичной защите интересов крупного землевладения.