Германские канцлеры от Бисмарка до Меркель — страница 61 из 90

х вершин власти, о которых, наверное, и сам не мечтал. Тем не менее есть основания сомневаться в волевых качествах Гитлера. В детстве и юности он был ленивым и совершенно безвольным рабом своих сиюминутных капризов. У молодого Гитлера не было и намека на самодисциплину. Даже в трудный момент жизни, когда его не приняли в Венскую академию художеств, он не нашел в себе сил, чтобы наверстать упущенное и осуществить свою мечту — стать архитектором. При этом надо знать, что, собственно говоря, следует понимать под словом «воля». Фромм справедливо подчеркнул, что под волей Гитлер понимал свои желания и страсти, сжигавшие его изнутри и заставлявшие искать пути их утоления.

Когда Гитлер не видел никаких возможностей для достижения своих целей, он просто выжидал. Это проявлялось в колебаниях и сомнениях в те моменты, когда от него ждали решительных действий, как, например, во время мюнхенского «пивного путча» нацистов в ноябре 1923 г. У фюрера была присущая большинству слабовольных людей привычка дожидаться в развитии событий такого момента, когда решение уже и не надо принимать, поскольку его навязывают сами обстоятельства. Вследствие этого знаменитые «волевые решения» Гитлера на деле следует интерпретировать, как подчинение неизбежности уже свершившихся событий, но никак не акты воли.

Может показаться, что все вышесказанное плохо увязывается с тем непоколебимым упорством, с которым Гитлер проводил уже избранную линию. Так, в начале 30-х гг. он категорически отвергал все предложения занять пост вице-канцлера, руководствуясь девизом «Всё или ничего». Но противоречия здесь нет. Для уяснения сути проблемы надо исходить из проведенного Фроммом разделения между рациональной и иррациональной волей. Под рациональной волей понимается энергичное усилие для достижения какой-то рациональной цели. Это усилие требует от человека реалистического взгляда на мир, самодисциплины и умения противостоять мимолетным порывам. А иррациональная воля означает побуждение, вызванное иррациональной же по своей природе страстью. Фромм уподобляет ее действие разливу реки, прорвавшей плотину. Человек не является хозяином иррациональной воли. Наоборот, он сам захвачен ею, подчинен этой воле и становится ее рабом. У Гитлера была сильная иррациональная воля, но чрезвычайно слабая воля рациональная, если она имелась у него вообще.

Часто Гитлер удивительно точно оценивал мотивы и возможные действия своих противников. Так, накануне и во время Мюнхенской конференции, закончившейся согласием Англии и Франции передать Судетскую область Германии, он верно почувствовал их нежелание решительных действий и пошел напролом. Да и в 1936 г., когда немецкие части вступили в демилитаризованную Рейнскую зону, а Германия совершенно не была готова к войне, Гитлер правильно полагал, что Франция ограничится только словесным протестом. Но чаще он обнаруживал отсутствие чувства реальности, что особенно ярко проявилось в его отношении к США. Гитлер мало знал об этой стране, да и не особенно стремился узнать. Он считал, что американцы — никудышные солдаты, не умеющие даже правильно держать винтовку, что в этой стране всем заправляют евреи, что Соединенные Штаты вообще не рискнут ввязаться в войну в Европе.

В целом в стратегических планах Гитлера трудно обнаружить элементы расчетливого реализма. Его стратегия была стратегией престижа и пропаганды.

К концу войны здравый смысл настолько покинул фюрера, что даже безгранично веривший в него Геббельс записал в дневнике: «Гитлер живет в облаках».

Характер Гитлера, несомненно, отличался целым набором сугубо патологических черт. Но означает ли это, что он был сумасшедшим, страдал паранойей или тяжелой психопатией? Это вызывает серьезные сомнения. Когда Гитлер действовал в своей стихии, в области демагогии и увлечения масс, он вовсе не выглядел психопатом. Даже в последние дни, будучи уже физически полуразрушенным и психологически сломленным, он все-таки в целом владел собой. Невменяемым Гитлера не признал бы ни один суд в мире. Руководитель кафедры психиатрии Мюнхенского университета профессор Освальд Бумке дал Гитлеру такую характеристику: «Шизоид и истерик, брутально жесток, недоучка, невыдержан и склонен ко лжи, лишен доброты, чувства ответственности и вообще всякой морали». Как видим, в этой характеристике нет и намека на какие-нибудь проявления безумия.

Но если с медицинской точки зрения Гитлер вовсе не был безумцем, то с точки зрения нормальных человеческих чувств и взаимоотношений его нельзя назвать и полностью здоровым человеком. Он превосходно играл роль дружелюбного, доброго и чуткого человека, — и не только потому, что был великолепным лицедеем, но и потому, что такая роль нравилась ему самому. Гитлер был весьма своеобразной и даже гротескной фигурой: человек, обуреваемый страстью к разрушению, человек без жалости и сострадания, который в то же время изо всех сил старался казаться благовоспитанным, милым и обаятельным джентльменом.

Лжец по имени Гитлер

Когда в 1933 г. Гитлер вошел в большую политику, он сразу же проявил хитрость и лукавство. Он заключил целый ряд международных договоров с Ватиканом, Польшей, Великобританией. Более того, пошел на целый ряд уступок для своих внешнеполитических партнеров, к чему не были готовы его предшественники на посту канцлеров Веймарской республики. При помощи весьма успешного политического маневра, названного известным историком Хансом-Адольфом Якобсоном «стратегией грандиозного самоуничижения», Гитлер обманул и расколол консервативные круги Германии и ввел в заблуждение другие страны. Он тщательно скрывал свою концепцию жизненного пространства, на которой было основано требование пересмотра условий Версальского мирного договора; затем представил дело так, будто желал ограничиться только этим требованием.

Во время разгула СА после прихода нацистов к власти в начале 1933 г. Гитлер повел себя так, что казалось, он не имеет никакого отношения к действиям своих штурмовиков. «Знал бы об этом Гитлер», — слышалось отовсюду, и создавалось впечатление, что, если бы фюрер получил информацию о происходящем, он сразу же прекратил бы произвол штурмовиков. Докладные о состоянии общественного мнения, которые регулярно составляло для Гитлера СД, свидетельствуют, что тактика хитрости и обмана помогла фюреру поддерживать свой авторитет в народе и избегать критики в широких слоях населения вплоть до самого конца войны.

В течение длительного времени Гитлер так хорошо скрывал свою враждебность к церкви, что после аншлюса Австрии местное католическое духовенство направило к фюреру делегацию во главе с кардиналом Инницером, которая под звон соборных колоколов приветствовала его в венском отеле «Империал».

Гитлер лгал не только на политической арене, но и в личной жизни, поступая так всегда и везде, даже с теми редкими людьми, которые на первый взгляд пользовались его полным доверием. Не было ни одного человека, которому бы Гитлер доверился целиком и полностью. Причем он не сразу показывал это, и многие, верившие фюреру, бывали немало удивлены, обнаружив, что им никогда не доверяли и все это время нагло обманывали.

О том, какое большое значение придавал лжи Адольф Гитлер, свидетельствует весьма интересный пассаж из «Майн Кампф» о «развитии человечества», где он прямо написал, что «сознательная ложь, интриги и уловки были первым шагом, сделав который человек стал отличаться от животных». Вначале были «найдены разнообразные хитрости и финты, владение которыми облегчало борьбу за выживание».


Гитлер и немецкие промышленники


Несомненно, Адольф Гитлер был одаренным актером, что позволило ему ежедневно разыгрывать в своем придворном театре роль заботливого отца семейства и нормального среднего бюргера с крепкими моральными устоями, который даже в сексуальной жизни не позволяет себе выйти за строго определенные рамки. Одна из его секретарш сравнивала деловую атмосферу в рейхсканцелярии с той, которая царила в крепком крестьянском хозяйстве, в которое она попала после войны. В обществе фюрера действительно было очень приятно проводить время. Все отмечали истинно австрийский шарм, которым он обладал.

Итак, человека, который в один прекрасный момент получит возможность распоряжаться жизнями миллионов, с самого начала отличали лживость, черствость и неспособность сопереживать чужое горе. Ни один из биографов Гитлера ни слова не пишет о том, что фюрер в принципе был способен к состраданию.

Трактовки успеха Гитлера

Как заметил Вернер Мазер, «существует великое множество слухов о мощных финансовых средствах Гитлера». А психолог Манфред Кох-Хиллебрехт пишет, что «наряду с сотней тысяч золотых марок промышленника Фрица Тиссена фюрер получал деньги от престарелых матрон (Гертруда фон Зейдлиц, фрау Бехштейн, фрау Брукман), остзейских и украинских противников большевизма, из Чехословакии, Швейцарии, от еврейских банковских домов и даже от одной проститутки». Сам Гитлер представлял дело так, что его возвышение стало возможным «благодаря очень небольшим денежным пожертвованиям бедняков».

Тем не менее после вступления фюрера в должность рейхсканцлера 20 февраля 1933 г. банкир Ялмар Шахт пригласил его на собрание, в котором приняли участие 20 финансистов и крупных промышленников из Рура, в том числе Густав Крупп. На этом собрании в целях предвыборной борьбы с левыми партиями было решено передать Гитлеру 3 млн рейхсмарок.

Теорию марионетки, согласно которой Гитлер «предстает как полное ничтожество, бессмысленный рупор рейхсвера», подверг сомнению еще Бертольт Брехт.

Неверно трактовать Гитлера как чьего-либо прислужника. Правые политики Веймарской республики считали национал-социализм наименьшим злом из возможных. Однако сам Гинденбург и два последних предшественника Гитлера на посту рейхсканцлера — Папен и Шлейхер, прежде чем привести к власти лидера партии, имевшей самую мощную фракцию в рейхстаге, старались всеми способами держать его на расстоянии. В конце концов они вынуждены были выбрать его канцлером, но вовсе не из симпатии к национал-социализму, а исходя из убеждения, что «без помощи НСДАП, а тем более действуя против нее, практически невозможно далее управлять страной». При желании и с таким же успехом можно сказать, что на президентских выборах 1925 г. коммунистическая партия выступала как пособник Гинденбурга. Если бы она не выставила собственного кандидата — Тельмана — во втором туре выборов, то вместо фельдмаршала мог бы быть избран Вильгельм Маркс, представитель Центра. Случись подобное — и камарилья Гинденбурга не смогла бы привести к власти Гитлера.