й партии, а также шесть из восьми делегатов баварского ХСС. Земельные ландтаги быстро ратифицировали Основной закон. Бавария же отвергла его как чересчур централистский, но обязалась уважать и соблюдать его.
Избирательная борьба шла вокруг выбора экономического курса страны. СДПГ выступала за плановую экономику и социализацию основных отраслей тяжелой промышленности. Выступая на центральном предвыборном собрании ХДС в Гейдельберге, Аденауэр заявил, что речь идет о том, кем будет управляться Германия — христианами или социалистами, которые не смогут противостоять наступлению коммунизма. К тому же антиклерикальные выпады лидера СДПГ Шумахера отталкивали от партии католических рабочих в Северном Рейне-Вестфалии, а их голоса были решающими для исхода выборов.
После выборов Аденауэр договорился с либералами и Немецкой партией о создании коалиции. Пойти на союз с СДПГ он не захотел, поскольку избиратели отдали явное предпочтение социально-рыночному, а не плановому хозяйству. 12 сентября лидер СвДП Теодор Хойс был избран президентом ФРГ и предложил на пост канцлера Аденауэра. При выборах в бундестаге он получил 202 голоса из 402 и прошел с минимальным большинством в свой собственный голос. Впрочем, было бы странно, если бы Аденауэр не голосовал за себя.
Для западных держав пришел час уступить власть новому кабинету и ввести в действие Оккупационный статут, сохранявший за ними контроль за политикой ФРГ прежде всего на мировой арене (в кабинете первого канцлера не было даже поста министра иностранных дел), а также по главным экономическим вопросам — демонтаж, репарации, контроль над Руром.
Аденауэр с самого начала своего канцлерства стремился добиться большей самостоятельности для ФРГ. Символическим в этом плане стала передача канцлеру текста Оккупационного статута. Верховные комиссары принимали канцлера и его министров в своей резиденции в Петерсберге, стоя на красном ковре, на который немцы не должны были ступать, — тем самым подчеркивалась разделявшая их дистанция. Прекрасно зная это, Аденауэр тем не менее непринужденно встал на ковер и зачитал приветственное слово, выслушанное опешившими комиссарами с кисло-сладким выражением лица. В общем замешательстве текст самого статута вручить забыли, его второпях сунули помощнику канцлера Герберту Бланкенхорну в гардеробе. Своим бесцеремонным поступком Аденауэр дал понять, что ФРГ является равноправным партнером Запада, на что и была направлена вся его внешняя политика.
В историю ФРГ 50-е гг. вошли как период «экономического чуда», отцом которого по праву считали Людвига Эрхарда, ставшего своеобразным «избирательным локомотивом» для ХДС под девизом «Благосостояние для всех».
Политика Эрхарда, превратившая Западную Германию в третью по величине экономическую державу в мире, в период становления республики спасла ее от финансовых и социальных трудностей, которые являлись причиной многих прежних неудач. То было великое благо, но не решившее само по себе многих проблем. Вопрос, стоявший перед ФРГ, был, скорее, психологического, чем экономического характера. Болезненное влияние нацистского правления, потрясение, полученное от поражения в войне и его последствий, поколебали доверие немцев к любым формам политической организации и деятельности, наделив их подсознательным стремлением к твердому руководству. Такой разброд в мыслях представлял потенциальную опасность развитию демократии, и то, что Конрад Аденауэр оказался способен благодаря лишь своим личным качествам нейтрализовать и преобразовать такие настроения, вероятно, явилось его важнейшим достижением. Он стал первым государственным деятелем Германии, кто смог преодолеть скрытую тенденцию своих соотечественников воспринимать всерьез лишь лидеров в униформе.
Больше всего затруднений приносила политика демонтажа, угрожавшая задержать восстановление немецкого промышленного производства. В ноябре 1949 г. в Петерсберге после долгих переговоров, на которых западные державы убедились на собственном горьком опыте в дипломатическом искусстве германского канцлера (французский верховный комиссар тяжело вздохнул после одной из сессий: «До чего трудная задача — преподносить подарки немцам!»), Аденауэр добился соглашения о завершении демонтажа в самых важных секторах экономики взамен на обязательство соблюдения немцами Рурского статута, провозглашенного оккупационными державами в декабре 1948 г., который устанавливал международный контроль над этой промышленной областью. Это была необременительная, с точки зрения Аденауэра, уступка, учитывая экономическую пользу, вытекавшую из завершения демонтажа. Во всяком случае он верил, что Рурский статут может оказаться «отправным пунктом в деле общего и всестороннего сотрудничества между европейскими нациями». В этом он был не далек от истины, ибо Статут скоро сменился Объединением угля и стали, а затем появились такие международные институты, как Евратом, Общий рынок и призрачное Европейское оборонительное сообщество.
В ноябре 1949 г. промышленное производство достигло уровня 1936 г., а через год увеличилось еще на одну треть. По Петерс-бергским соглашениям 22 ноября 1949 г. был прекращен демонтаж еще 700 предприятий. ФРГ получила доступ к управлению Руром, разрешение на строительство океанского торгового флота и включение в Европейское сообщество. С 1 марта 1950 г. была отменена еще оставшаяся для некоторых продуктов распределительная система. Но имелись и значительные проблемы. Так, число безработных в 1949 г. по сравнению с 1948 г. увеличилось вдвое и продолжало расти, достигнув в 1950 г. 1869 млн человек (11 % лиц наемного труда). Низкой оставалась зарплата, она редко превышала одну марку в час, а служащие были рады получить в конце месяца 300–400 марок. Во многом положение спасала дисциплинированность профсоюзов, не требующих резкого увеличения заработной платы, выросшей тем не менее к середине 50-х гг. на 119 %.
Вполне возможно, что рыночный эксперимент Эрхарда мог закончиться провалом, если бы не начавшаяся в 1950 г. корейская война. Она породила поток заказов на машины, станки и оборудование тяжелой промышленности, которые не могла удовлетворить работавшая только на войну американская индустрия. Но это могла сделать и сделала ФРГ с ее высокими производственными мощностями.
Особое внимание в социальной политике уделялось пострадавшим от войны людям — инвалидам, потерявшим кров изгнанникам и беженцам. На эти цели в 1948–1953 гг. было выделено 24 млрд марок, а к 1981 г. общие социальные затраты превысили 104 млрд марок. В 1951 г. они составили 36,5 % государственного бюджета, а через четыре года возросли до 42 %. В 1955 г. около 20 % населения получало социальные выплаты, поскольку свыше миллиона домашних хозяйств находились ниже официального порога бедности в 130 марок в месяц. Это показывало, что социальная система ФРГ требовала реформирования, и одержавший вторую победу на парламентских выборах 1953 г. Аденауэр объявил о подготовке назревшей реформы.
При ее разработке выявились две концепции. СДПГ и Объединение немецких профсоюзов (ОНП) выступали за введение единой системы страхования для всех профессиональных групп, экономические союзы предпринимателей настаивали на сохранении прежнего раздельного страхования в отдельных группах лиц наемного труда. Но до 1955 г. так и не появилось никакого конкретного проекта реформы, и возникла опасность, что она вообще не будет проведена.
Со своей стороны канцлер накануне выборов 1957 г. торопил с проведением реформы, хотя было уже ясно, что до выборов реализовать ее не удастся. Поэтому было принято решение ограничиться частичной пенсионной реформой, требующей безотлагательного решения. Ее суть состояла в так называемом договоре поколений, когда работающие вносили часть своей зарплаты в пенсионный фонд. Из этих платежей, размера среднего ежегодного заработка, и взносов предпринимателей рассчитывался размер пенсии, названной динамичной, поскольку она зависела от заработка и стажа работы. Реформа начала действовать с мая 1957 г. Для рабочих пенсия увеличилась в среднем на 65 %, для служащих — на 72. Реформа существенно способствовала победе ХДС/ХСС на выборах в бундестаг в 1957 г., когда консерваторы, получив 50,2 % голосов и 270 мест, добились абсолютного большинства и далеко опередили СДПГ с ее 169 мандатами и 31,8 % голосов избирателей. Была сформирована коалиция консерваторов и Немецкой партии, но в 1960 г. оба ее министра перешли в ХДС, а сама партия сошла с политической сцены.
Ревностный сторонник западной ориентации ФРГ, Аденауэр воскресил кредо идеолога южногерманского либерализма первой половины XIX в. Карла фон Роттека (1775–1840): «Лучше свобода без единства, чем единство без свободы». По Петерсбергским соглашениям Аденауэр признал международное управление Руром, рассматривая это как основу будущей западноевропейской интеграции. Такой шаг вызвал резкие нападки лидера СДПГ Шумахера, назвавшего Аденауэра «канцлером не немцев, а союзников». Желчный человек, острый на язык, Шумахер своими нападками на оккупационные власти и жесткими требованиями предоставить Германии самостоятельность вызвал такое негодование Запада, что его лидеры отвернулись от этого «надменного и слишком социалистического немца».
Аденауэр же принял разработанный в 1950 г. план французского министра иностранных дел Робера Шумана о создании западноевропейского Объединения угля и стали, более известного как Монтанунион. Канцлер был убежден в том, что союз преобразит не только экономические связи на европейском континенте, «но и весь образ мышления и политического чутья европейцев». Вторым столпом нового европейского порядка он считал создание Европейского оборонительного сообщества (ЕОС), фактическим инициатором которого был Черчилль, призвавший в августе 1950 г. к созданию единой «европейской армии». Кроме того, этот план проистекал из стремления Запада держать под контролем будущую западногерманскую армию в рамках межнациональной военной организации. Но 30 августа 1954 г. французское Национальное собрание отказалось ратифицировать договор о создании ЕОС и торпедировало план. Для канцлера это стало чувствительным ударом. Но корейская война привела США к убеждению, что без немецкой армии невозможно защитить Западную Европу от экспансии коммунизма. Американцы усилили нажим на Францию. К этому времени, 26 мая 1952 г., был подписан Германский, или Боннский, договор, отменивший Оккупационный статут и предоставивший ФРГ государственный суверенитет.