Подскочившая в три раза цена на нефть повлекла за собой общее подорожание. Рост производства в 1974 г. застыл на уровне 0,4 %, а в 1975 г. снизился на 3,4 %. Достигшая 7 % инфляция установила послевоенный рекорд. Число безработных перевалило за миллион человек, что составляло более 5 % занятых. Требующая средств политика реформ проделала в бюджете огромные дыры. В свою очередь это влекло рост государственного долга, выросшего с 45 млрд марок в 1969 г. до 300 млрд в 1982-м. Увеличивался разрыв между государственным долгом и ростом производства.
Хотя кризис был в полном разгаре, профсоюзы добились повышения заработной платы на 11 %, что стало личным поражением Брандта. Пришедший ему на смену Шмидт, жесткий стиль руководства которого вызывал недовольство многих людей, уже знал, что обнародованные в 1969 г. реформаторские программы превышают возможности государства и являются «социальной утопией». А в 1972 г. он навлек на себя бурю критики, заявив, что 5 % инфляции лучше, чем 5 % безработицы. В своем правительственном заявлении Шмидт объявил о коррекции курса кабинета прежде всего в области уже непомерных социальных расходов. Благодаря этому в бюджете 1976 г. удалось сэкономить 13 млрд марок, а в бюджете 1977 г. — уже 33 млрд марок. Но расплачиваться за эту экономию в основном приходилось трудящимся.
Многие эксперты в сфере экономики сходятся во мнении, что этот кризис ознаменовал собой конец «экономического чуда». До сих пор в стране происходил экономический рост, возможности распределения товаров постоянно расширялись, но вместе с этим росли и аппетиты. «Западные немцы не осознавали, в каких сказочных условиях они живут, становясь изнеженными и избалованными и оставаясь при этом вечно недовольными», — писал историк Арнульф Баринг о конце эпохи экономического процветания.
В то же самое время Римский клуб выступил с предостережением по поводу фетишизма экономического роста, который может привести к глобальному разрушению экологии. Так родилось движение «зеленых». Участники этого движения исповедовали идеологию «нулевого роста», которая была призвана препятствовать любой экспансивной экономической политике. После оживленных дискуссий и отказа от целого ряда теоретических концепций они все же пришли к выводу, что без экономического роста ничего хорошего не будет и что любая остановка означает шаг назад.
Постепенно заканчивались счастливые времена, когда непрерывный рост благосостояния воспринимался как нечто само собой разумеющееся и когда профсоюзы могли непомерно завышать тарифы. Вместо этого неудержимо росла безработица как неизбежное следствие чрезмерной социализации государства.
Как в экономике, так и во внешней политике Шмидт сидел одновременно на двух стульях. Под прикрытием политики разрядки Москва нацелила на Европу свои новые ракеты среднего радиуса действия СС-20. Используя пацифистское «движение за мир», Кремль хотел усыпить политическую бдительность Запада и для обеспечения своего ядерного превосходства в Европе и нейтрализации американского присутствия на континенте.
Маргарет Тэтчер и Хельмут Шмидт
Таким образом, Москва получила мощное орудие давления на своих европейских партнеров. Хельмут Шмидт, признанный эксперт по вопросам вооружений, прекрасно осознавал нависшую над Европой угрозу и постарался привлечь к ней внимание во время выступления в Институте стратегических исследований в Лондоне. Вашингтон оценил всю опасность ситуации и предпринял ответные действия, разместив новые ракеты в Европе, а Шмидт, верный своим взглядам в отношении политики безопасности, встал перед дилеммой: размещать или нет эти ракеты в ФРГ?
Коллеги по партии, как, впрочем, и все население, охваченное эйфорией по поводу разрядки, остались глухи к доводам Шмидта в пользу размещения американских ракет и проявляли недовольство его позицией. Страну раскололи споры о довооружении, усугубленные антиамериканскими настроениями в связи с войной во Вьетнаме. Многие деятели СДПГ отправлялись в Восточный Берлин, чтобы засвидетельствовать почтение Эриху
Хоннекеру, пропагандировали новую идеологию антиамериканизма и клялись в «равной дистанцированности» от обеих конкурирующих систем.
Как часто бывало в истории, наступил критический момент, когда идеология — в данном случае политика разрядки — превратилась в догму и стала восприниматься как панацея и самоцель, утратив всякую связь с действительностью. Соответственно политическая бдительность немцев в значительной мере ослабла, в то время как между супердержавами росло недоверие. Угроза ядерной войны подталкивала Запад к довооружению. Словно стремясь подтвердить его опасения, в 1979 г. СССР ввел свои войска в Афганистан. Весь мир был встревожен, и никто не мог предположить, что эта авантюра закончится военным и политическим поражением Москвы.
История терроризма в ФРГ берет свое начало с апрельской ночи 1968 г., когда в центре Франкфурта запылали два огромных универмага. Поджигатели, среди которых находились студентка Гудрун Энслин со своим другом Андреасом Баадером, выражали таким образом свой протест против «потребительского террора» и войны во Вьетнаме.
Возникшая на базе студенческого движения группа террористов стала называть себя «Фракция Красной армии» (РАФ — Rote Аrmее Fraktion). Активность террористов вначале проходила под социально-революционными лозунгами, затем — за освобождение осужденных членов организации, и, наконец, их террор выродился в насилие ради насилия. Находясь в подполье, террористы сумели создать широкую сеть опорных точек, а нападения на банки дали им значительные средства. Фальшивые документы они добывали налетами на паспортные учреждения.
В 1972 г. полиция арестовала почти всех лидеров РАФ. Но и в тюрьме они не прекращали борьбу против общества, призывая к новым актам террора и объявляя голодовки. Когда один из заключенных умер от голодовки, на следующий день (10 ноября 1974 г.) в Берлине был убит президент судебной палаты Гюнтер фон Дренкман. В феврале 1975 г. террористы захватили в заложники председателя берлинского ХДС Петера Лоренца и потребовали освободить и отправить в Южный Йемен пятерых своих товарищей. Шмидт и его кризисный штаб были вынуждены удовлетворить требование террористов. Но правительство решило не допускать больше унижения государства, не превращая его при этом в полицейское.
В 1977 г. волна терроризма достигла своего апогея. В апреле на улице в Карлсруэ был застрелен генеральный прокурор ФРГ Зигфрид Бубак, в июле убит президент Дрезденского банка Юрген Понто, в сентябре террористы похитили президента Союза промышленников Ханса-Мартина Шлейера и потребовали освобождения 11 заключенных. Пока шли переговоры, 13 октября палестинские террористы захватили немецкий самолет с 91 пассажиром, угнали его в сомалийский город Могадишо и потребовали немедленного освобождения 11 немецких и 2 турецких террористов, что ясно указывало на международный характер терроризма. 18 октября спецгруппа пограничной службы ФРГ — команда-9 — штурмом захватила самолет и освободила всех заложников. Через несколько часов в штутгартской тюрьме застрелились лидеры РАФ — Андреас Баадер, Гудрун Энслин и Ян Распе. Каким образом в их камерах оказались пистолеты, осталось неизвестным. На следующий день в Эльзасе было найдено тело убитого Шлейера.
После успеха в Могадишо Хельмут Шмидт никогда не был столь популярным, граждане уважали его и целиком доверяли ему.
Многочисленные аресты так и не смогли полностью устранить угрозу терроризма. Даже в 1986 г. РАФ совершила ряд убийств крупных чиновников, промышленников, финансистов. После ликвидации ГДР рассекреченные документы ее органов безопасности полностью подтвердили давнее подозрение, что террористы получали помощь спецслужб ГДР, укрывались в ней и проходили там боевую подготовку. В 1990 г. многие из членов РАФ были арестованы на территории Восточной Германии и приговорены к различным наказаниям.
При правительствах Шмидта продолжился рост международного авторитета ФРГ и наращивание ее экономической мощи. Энергичный и прагматичный, а порой и жесткий, Шмидт представлял центристское крыло СДПГ. При нем широкое распространение получил лозунг «Модель — Германия», который должен был служить поднятию престижа ФРГ как внутри страны, так и за рубежом. Выйдя из экономического кризиса без больших потерь, Федеративная Республика начала быстро наращивать темпы экономической и политической экспансии в другие регионы мира.
Хельмут Шмидт и Валери д'Эстен
Ключевое значение этого периода в истории ФРГ заключается в том, что именно к середине 70-х годов страна на полную мощность включилась в мировой экономический и политический механизм, заняв одно из лидирующих мест. Именно в этот период Федеративная Республика стала полноправным участником «семерки», а также «мотором» западноевропейской интеграции. В 1978 г. в ФРГ было сосредоточено 23 % населения стран ЕЭС, 31 — валового национального продукта и 35 % промышленного производства. Ее промышленный потенциал составлял 84 % французского и английского вместе взятых; она экспортировала примерно столько, сколько обе эти страны, а ее валютные резервы превысили общие резервы Англии и Франции. Удвоив военные расходы в 70-е гг., правительство СДПГ-СвДП превратило бундесвер в самую мощную сухопутную армию НАТО в Западной Европе. При этом к концу 70-х гг. в ФРГ было отмечено оживление экономической конъюнктуры и снижение безработицы до 880 тыс. человек.
В 1977 г. Шмидт выступил инициатором дискуссии о необходимости адекватного ответа НАТО на ракетную политику СССР. Фактически к началу 80-х гг. во внешней политике Бонна явственно обозначился поворот — во многом как реакция на внешнеполитическую деятельность СССР (модернизация ракетно-ядерного потенциала средней дальности, ввод войск в Афганистан, обострение внутриполитической ситуации в Польше и введение там военного положения).