Экор, замотав головой, лихорадочно заворачивает коня на тропинку, по которой двигался отряд. Остальные тоже очнулись от морока. Один за другим пристраивались к нам.
— Прекрасно, мальчик, прекрасно! — Меродор ожил и жестами показал, что нужно продолжать вопить недорезанной вороной. Подозреваю, такого концерта здешние покойники не слышали никогда.
А солдатка живет много лет одна,
Отдохнул у нее сатана.
Через год на печи ложками стучат
Может пять, может семь сатанят!
Все, кажется, прорвались. Навязчивый шепот исчез, словно его и не было. Старый чародей взял такой темп продвижения, что мы скоро оказались на другом конце Могильника, и оставшиеся в арьергарде Альгорн и Белек с трудом догнали нас.
— Никого не заметили, — доложил Белек Экору. — Без толку в кустах просидели, думали, рискнет за нами пойти. Может, господин маг ошибся?
— Не думаю, — отрезал телохранитель. — Я бы не стал грешить на его возраст и ошибку. Там кто-то есть, но вреда нам принести не хочет. То ли следит, то ли чего-то ждет.
— А что у вас произошло? — у Белека прорезалось любопытство. — Я как глянул, чуть от смеха не лопнул. Кос что-то орал, остальные разбрелись кто куда. Господин чародей как вкопанный стоял и руками махал.
— Был бы с нами — смеяться сразу бы перестал, — проворчал Сандрин, жадно припав к фляжке с водой.
— Что за песня? — пристал ко мне Иллор. — Очень необычное звучание, бодрое такое, да и слова забавные.
— Очень древняя, ее мало кто знает в Росении, — усмехнулся я. — Вовремя на память пришла. Можно на марше петь, чтобы скучно не было.
Поверьте, нечто, давившее на подсознание, никуда не исчезло, оно осталось где-то на самом краешке, ожидая момента, когда можно будет заново атаковать. И Меродор об этом прекрасно догадывался, поэтому стремился отвести отряд подальше от края Могильника. Место для ночевки нашли подходящее, дубовая роща, мягкая травка, густой кустарник, закрывающий обзор с южной стороны, откуда ночной костер будет хорошо видно. Неподалеку из-под большого валуна бьет сводящий от холода зубы родничок.
— Здесь заночуем, — повелительно бросил Меродор. — Не забывайте, что вы находитесь на священной земле эльфов, пусть и заброшенной. Не оскверняйте рощу, не гадьте в родник. Поверьте, здесь есть кому смотреть за порядком. Экор, будь добр, пригляди за мальчишками, чтобы не шалили. Пока я буду искать нужное захоронение — сготовьте ужин.
«Мальчишки», некоторые из которых имели по несколько боевых и уже зарубцевавшихся ран, почему-то смущенно хмыкнули, но приказы Экора выполнили с покладистостью. Молодой эльф занялся костром — у него это получалось лучше всего. Вырезав большой пласт дерна, он аккуратно отложил его в сторону и углубился в почву. Большой огонь нам не был нужен. Орки — существа странные и совершенно не управляемые, могли бродить, где угодно. Могильник для грубых детей леса — место проклятое, только для разведчиков не существовало причин, чтобы не появляться здесь.
В густеющей темноте мы уже были с огнем, когда появился Меродор. В свое небольшое путешествие он ходил пешком, оставив свою лошадь привязанной к дереву. Старик выглядел несколько озабоченным, ничего не сказал, благодарно кивнул, когда его пригласили к ужину. Никто не стал спрашивать, что такого интересного откопал чародей. Насытившись, Меродор сказал:
— Кос, в полночь ты мне понадобишься. Нашел я древнее захоронение. Пришлось поломать ноги, чтобы добраться до него, — старик покрутил головой. — Совсем не стало почтения к тем, кто дал жизнь этому миру.
— Господин Меродор, нужна ли вам помощь? — поинтересовался Экор. — Слишком рискованно бродить по Могильнику вдвоем.
— Нам никто не нужен, — отрезал чародей. — Спасибо, друг, но это лишнее.
— Я бы настаивал… — попытался взять инициативу в свои руки телохранитель.
— Прекрати, Экор, это бессмысленно, — старик нахмурился и завернулся в свой плащ, да так и остался сидеть возле костра. — Лишние глаза нам не нужны. Опасность может быть только одна — Спящему не понравится толпа возле его усыпальницы. Еще подумает, что жертву для него приготовили. Хе-хе!
Все поежились от своеобразной шутки эльфа. А он, довольный произведенным эффектом своих слов, превратился в дремлющую статую.
— Ладно, всем спать, — поднялся Экор. — Первая стража — Белек и Леший. Вторая — Иллор с Альгорном.
Улучив момент, телохранитель цапнул меня за рукав куртки, оттащил в сторону и шепотом произнес:
— Мне не всегда нравилось упрямство старика, но Меродор проявлял его, сидя в Галатее. Это было не так страшно. Но здесь чужая земля, и чувствую я себя очень неуютно. Кос, я буду следить за вами, что бы там не выдумывал эльф.
— Как ты собрался следить за ним? — пожал я плечами. — За нами с самого утра кто-то крадется, мы его не видим, а Меродор сразу учуял незнакомца. Как думаешь, тебя он заметит? Ты же такой большой.
— Моя забота, — осклабился Экор, похлопывая по рукояти меча.
Легкий толчок в плечо мигом поднял меня на ноги. В фиолетовом муаре Исила, ночного светила, возвышалась фигура, закутанная в плащ. Голосом Меродора она сказала только одно слово:
— Пора.
К ночному путешествию по Могильнику я приготовился до того, как уснуть. Долго не думал, что взять. Пистолет за пазуху, пару гранат — и весь арсенал. А если серьезно, то против взбунтовавшегося мертвеца мало какая защита поможет. Если что-то не понравится проснувшемуся завсегдатаю этого мрачного места — мы все здесь и останемся соседями. С усопшими не шутят, это известно издревле. Что на Земле, что в других мирах. Полагаю, что и Меродор об отношениях с потусторонними соседями знает не понаслышке.
Мрачно рассуждая о перспективах ночного путешествия к праху какого-то первочеловека, я едва не потерял эльфа из виду. Высокая, облитая светом луны, фигура чародея свернула куда-то влево за груду камней, бывших когда-то или обелиском, или некрополем. Кстати, одно из немногих творений, почему-то полностью уничтоженных то ли временем, то ли кладбищенскими вандалами. В местных бомжей, промышляющих добычей цветных металлов или ценными побрякушками, как-то не верится. Я догнал Меродора и шепотом спросил:
— Почему эта могила разрушена?
— Осквернена, — односложно ответил эльф. — Недопустимое действие со стороны грабителей.
— Угу, все понял, — так ничего не понял я. Что такого недопустимого совершили обыкновенные гробокопатели? Они-то как раз прекрасно осознают, какое кощунство совершают. Или нарушили некую магическую границу, и сонм инфернальных созданий ринулся в мир живых?
Между тем чародей прибавил шагу, и мне поневоле пришлось засеменить следом, чертыхаясь про себя, когда мои сапоги цеплялись за надгробные плиты или жесткие корни мелкорослых кустиков. Ругаться как-то не хотелось с самого начала, как только мы вступили на территорию вечности. Хозяева обидятся.
Наш путь занял около десяти минут. За это время мы оказались далеко от места стоянки и уткнулись в одну из ажурных башенок. Дальше уже зловеще темнела густая, до самых светящихся облаков, стена леса. Мы обогнули башенку и потопали дальше. Меродор остановился перед оплывшим холмом, заросшим травой и кустарником.
— Стой на месте и никуда не уходи, — тихо приказал Меродор, запуская руку в недра своего плаща.
Я немножко не послушался и отступил назад на пару шагов. Ну его, вдруг что-то пойдет не так, и у меня будет фора. Убежать, конечно, не получится. Я же не Болт-легкоатлет, стометровку лететь на реактивной скорости. Сжав до хруста в костяшках пальцев рукоять пистолета, приготовился ждать.
Меродор тем временем стал обходить холм, высыпая за собой слабо искрящийся порошок, который, оседая на землю, сразу белел. Вскоре эльф закончил свои шаманские дела, надежно закольцевав курган. Встав за внешней чертой, вполне по-свойски отряхнул ладони, зачем-то скинул плащ. Постояв пару минут без движения, чародей раскинул руки в виде самой известной статуи Христа в Бразилии, и заговорил каким-то неживым голосом, в котором не угадывалось ни капли эмоции. Говорил он долго, не меняя тональность, и явно не языком своей расы. Закончив выступление, Меродор достал нож, полоснул им по мякоти ладони и резко махнул в сторону кургана. И снова начал свою речь. Только теперь в голосе добавилось экспрессии, переходящей в ярость. Фразы стали рубленными, четкими.
Под моими ногами ощутимо вздрогнула земля, как будто огромное чудовище проснулось и зашевелилось в попытке вылезти наружу. Еще один толчок, от которого я заметно напрягся. Яркий свет, хлынувший на близлежащие кусты и кроны деревьев, озарил примыкающую к кургану территорию. Я сначала зажмурился, пережидая всполохи на сетчатке глаз, и только потом осторожно огляделся. Белые свет стал блеклым, сгущенным до синевы. Раздался шумный стонущий вздох, от которого у меня зашевелились волосы на голове, словно живые змеи. В нем не было жизни, и принадлежал он потусторонним силам.
— Кто вы, презренные потомки, посмевшие поднять нас из глубин сна? — голос шел как будто из ниоткуда, но, в то же время, обволакивал всю округу. — Какое ничтожество нарушает вечный покой князя Тухолки?
— Магистр! — старый эльф бесстрашно шагнул в облако фиолетового сияния. — У меня есть право будить спящих и идущих по Тропе Вечности!
— Слово!
— Barrohatan, Спящий!
— Говори! — выдохнул спрессованный в тяжелый пласт вечности воздух. — У меня нет времени долго слушать тебя, живой. Глубина тянет обратно!
— Раскрой тайну Змеиных Врат! Можно ли заставить их открыться по личной воле?
Меродор боялся, я ощущал его страх по дрожащему голосу, по напряженно вытянутой спине. И все-таки эльф не был трусом. Даже сделал шаг в сторону кургана, вытянув руки ладонями вверх.
— Врата Акруса, которые вы зовете Змеиными, становятся видимыми один раз в два столетия! — выдохнул Тухолка. — Разве вам не ведомо сие?
— Знаем, — ответил Меродор. — Я же прошу открыть тайну невидимости и возможность активировать их.