Прогулка по ночному лесу действительно не пахла романтичностью. Несмотря на помощь лун, идти было не совсем приятно и комфортно. То и дело забредали в настоящий лесоповал, где старые трухлявые деревья лежали вповалку на земле, уже поросшие густым мхом. Через них перебираться всей жизни не хватит, поэтому приходилось обходить стороной растительное кладбище, ища лучший путь. А дорога, точнее, бездорожье, постепенно уводила нас в какую-то непонятную слякоть. Под ногами радостно зачавкала грязь, стало тяжелее идти.
— Наверное, начинается водосток в Тихую, — предположил Лешак, пристроившись за моей спиной. — С предгорий много ручьев скатывается в реку. Значит, болото осталось правее. Здесь самые дремучие места начинаются.
— Слушай, откуда ты все это знаешь? — вполголоса спросил заинтересованно я. — Только не говори, что прошел Шелестящие Леса вдоль и поперек…
— Да я и не говорил такого никогда, — тихо засмеялся лучник. — Мой дед — пусть Анар греет его в своих чертогах! — всю свою жизнь торговал с тойонами, и знал лес как самого себя. Сколько здесь ему пришлось пройти — нам только завидовать остается. Цеплял на спину сундук с самым необходимым — и в путь…
— Подожди! Разве так можно? — оторопел я.
— Что? — не понял Лешак.
— Торговать. Да они же враги!
— Кос, ты действительно веришь в чистоту и непорочность наших граждан? Что они все готовы как один умереть в войне с лесовиками? Наивный юноша. Даже некоторые эльфы не гнушаются целоваться в десны с этими ублюдками.
— Ты только что разрушил мой мир, — проворчал я недовольно. — Ладно, в корысть людей я поверю, потому что знаю много примеров из моей истории. Но что они имеют от пришельцев? Мех? Мясо? Что могут дать лесовики?
— Золото, — ответил после некоторого молчания лучник. — Много золота. В Северных Отрогах намывают столько золота, что не снилось даже правителям Росении. Порой удачливые купцы приносят драгоценные камни с каких-то приисков, и сразу их дела идут в гору.
— Получается, что не зря «Волки» спелись с ними, — мне теперь многое стало понятно, а то я голову ломал, ну что общего между охранным предприятием и лесовиками?
— И твои заклятые враги, и эльфы, которые завязаны на большой торговле, — подтвердил Лешак, — все они нашли хорошую кормушку в своей жизни.
— А гномы?
— Гномы — самые упертые из всех рас, — смешок лучника раздался совсем рядом. Лешаку пришлось идти нога в ногу. Лесная чащоба не давала возможности встать рядом или сбоку. — Вот они как раз самые ярые воины, не допускающие даже мысли о том, чтобы целоваться с лесовиками, даже если дело сулит прибыль. Слишком много крови между ними, чтобы говорить о милосердии и мире.
Какую же бездну откровений мне преподнес Лешак всего несколькими словами! А что я ожидал? Слащавого рассказа о суровых и неподкупных представителях трех рас, сражающихся с захватчиками их древней Атриды? Ведь еще в Видмарице, при встрече с бугром «Волков», Клыком, зародились ужасные сомнения во взаимоотношениях людей с тойонами. Думал, что дело лишь в приобретении артефактов, а оказалось, золото и драгоценности. Примитивно и узнаваемо. Ничто не вечно под луной, вернее, под тремя лунами Атриды!
Мягкий тычок в спину вывел меня из состояния нокдауна.
— Да ты не расстраивайся, — прошептал Лешак. — Тяжело принимать реальность, в которой существует продажность и предательство. Разве тебе не было известно об этом? Разве твой мир другой?
— Не хочу выглядеть дураком, но… так и есть, — честно признался я. — Вернее, меня за дурака и держат.
— Бывает, — философски откликнулся лучник. — Когда я был маленьким, дед всегда старался пощадить мои чувства. Он до самой смерти был уверен, что поступает во благе семьи, обеспечивает ее независимость от аристократов и власть имущих. Имеешь запас в кошельке — ты не раб, любил он говорить. Отец занятия деда не приветствовал, на этот счет у них много было ругани и споров. Так и вышло, что старик нагревал руку на торговле с тойонами, а я и отец проливали кровь за Росению. И такое бывает.
Что-то Лешак разоткровенничался. Даже Экор вполголоса проворчал, чтобы мы заканчивали трепаться. Нужно сосредоточиться на дороге, которая заводила нас все дальше и дальше во влажные дебри. Остановились на «перекур». Экор, морщась, стянул с правой ноги сапог и вылил из него воду. Аккуратно отжал портянку и пояснил:
— Провалился в яму. Здесь полно таких ловушек. Подземные воды выходят на поверхность и скрываются под мхом или листвяной подушкой. Днем я бы еще заметил, а при таком освещении затруднительно.
Все молча ждали, что еще скажет телохранитель. Экор проделал манипуляцию с сапогом в обратном порядке, облегченно вздохнул:
— Надо сбить с лесовиков прыть. Альгорн, Лешак, вы готовы угостить наших гостей остреньким?
— У меня давно приправа застоялась, — щелкнул по колчану эльф, и хищно оскалился. Мне даже страшно стало за лесовиков. — Где будем развлекаться?
— Да можно и здесь, — оглянулся вокруг телохранитель. — Я уверен, лесовики сразу не бросятся за нами, подождут рассвета. Оборудуйте позиции, наметьте путь отхода. Постарайтесь задержать ублюдков на несколько деканат. А мы к тому времени выйдем к Тихой и захватим лодки для переправы.
— Отлично, — оживился Лешак, — давно не развлекался.
— Деревни тебе мало? — удивился Иллор.
— Это так, — махнул рукой лучник, — детский лепет.
— В затяжной бой не вступайте, — предупредил Экор, — действуйте на манер «Блуждающих Теней». Удар, отход. Помните историю этого отряда?
— Мы по ней учились тактике лесного боя, — хмыкнул Альгорн. — В «Тенях» воевал мой дядя. Он много чего интересного рассказал.
— Тогда я спокоен за вас, — кивнул Экор и дал сигнал к движению.
Оставшись втроем, мы спешно зашагали дальше, туда, где лениво текла Тихая.
Тихая действительно оправдывала свое название. Шириной в пятьдесят или шестьдесят метров, с заиленными и замусоренными берегами, река, казалось, спала под утренними лучами Анара. С нашей стороны густая стена леса внезапно обрывалась, дальше шла небольшая открытая луговина, спускающаяся к урезу реки. По самому берегу густо рос ивняк, наклонив свои тяжелые ветки в темную стоячую воду. Сама Тихая, казалось, совсем не торопилась куда-то двигаться. Кое-где на ее середине проглядывали отмели и намытые песчаные островки.
Мы внимательно смотрели по сторонам, стараясь разглядеть засаду или просто тех, с кем не нужно было встречаться. Убив на созерцание мирного пейзажа почти целый час, Экор, наконец, дал отмашку. Луговину пересекали бегом, спрыгнули с обрыва вниз, спрятались в ивняке. Осмотрелись снова. Нам повезло. Левее от нас в воде лежала верхушка большой сосны, а основная часть ее с комлем оставалась на берегу. Видимо, грохнулась или от ветра, или подмыло наводнением. Но нас интересовало не дерево. Возле него на воде покачивались три узкие долбленые лодки, крепко привязанные веревками. Рядом никого не было, или тойоны где-то бродили по своим хозяйственным нуждам, или это место у них было вроде причала. Оставили лодки, а сами ушли в свое племя. Кстати, уже совсем рассвело, возможно, мы и увидим рыбаков.
Пока сидели, я внимательно осматривал противоположный берег. Заболоченная равнина, видны грязные разводы весенних паводков. Поваленные или принесенные деревья, опутанные клоками бурых водорослей, завалили подходы к реке. Но самое печальное ждало дальше. Впереди расстилалась равнина с редкими вкраплениями холмистых увалов, заросших мелкой зеленью. Спрятаться, по желанию, можно было и в траве, но в любом случае на этом ровном зеленом столе нас засекут за один раз. Вот где лошади пригодились бы.
Дальше, на горизонте, в рассветной дымке синели горы, где и потерялись мои друзья. Сердце болезненно сжалось. Год прошел, целый год! Если бы они были живы, разве не нашли способ прорваться на родину? Конечно, чудеса случаются, но не в таких случаях. Вот со мной случилось чудо, и я попал в Атриду. Материалистический взгляд на это событие пришлось задвинуть в дальние уголки сознания. Я здесь? Это факт! Так могут ли преследуемые сворой опытных лесовиков два человека выжить в суровых условиях, да еще при надвигающейся зиме? Не факт!
— Идут! — прошипел Иллор, зашевелившись на ветке. — Двое. Что делать будем? Валим?
— А что делают с ублюдками? — пожал плечами Экор. — Только не торопись. Может, следом кто еще подойдет, а мы здесь вокруг их лодок скачем. А так, разом и прихватим.
Пара тойонов, пожилой лесовик в короткой куртке с теплым подкладом из какого-то меха, хромающий на одну ногу, молодой парень в кожаной рубахе и просторных штанах на босу ногу, скорее, подросток, неторопливо приближались к реке. У пожилого в руке был топор с длинной рукоятью, а парень нес большую плетеную корзину. Вероятно, собрались на другой берег по своим нуждам, но явно не на рыбалку. Тихо переговариваясь, они осторожно спустились по обрывистому берегу вниз, подошли к лодкам и остановились. Пожилой внезапно задрал голову и натуральным образом стал принюхиваться. Экор едва слышно чертыхнулся. Я тоже был удивлен. Запах речной тины и гниющих водорослей, казалось, перебивал запахи наших давно не мытых тел. Но поди ж ты, учуял что-то!
— Что он делает? — просипел Иллор, неудобно скорчившись между гибкими ветвями ивняка. — Нюхает, как собака!
Пожилой тойон неторопливо положил свою руку на плечо подростка, сжал и что-то проговорил. Губы его едва шевелились, да мы бы и не разобрали слов. Все равно говорил на своем языке. Экор досадливо покачал головой.
— Не нравится мне этот нюхач, — прошептал он, сжимая в руках рукоять ножа. — Кос, смотри за мальчишкой. Думаю, старший говорит ему бежать обратно в деревню. Если приведет бойцов — не отобьемся.
— Понял, — я осторожно попятился, прикрываясь зарослями. Пришлось пробираться несколько метров, чтобы незаметно для чужих глаз выбраться по откосу наверх. Замер в ожидании.
И точно. Паренек стремглав вылетел на луговину и помчался в сторону леса, чуть правее того места, откуда вышли мы. Удивительно, как не наткнулись на поселение. Свернули бы на десяток метров в сторону, и уже не отбились.