Шахта, Реаль-де-Каторсе, Джулия Робертс и Брэд Питт
Боб Балабан
Боб Балабан снялся примерно в сотне фильмов, среди которых «Полуночный ковбой», «Близкие контакты третьей степени» и «В ожидании Гаффмана». Он был продюсером и исполнителем одной из ролей в фильме «Госфорд-парк», получившем «Оскар», премию BAFTA и премию Гильдии киноактеров США, а также режиссером телефильмов «Бернард и Дорис» и «Джорджия О'Кифф», оба были номинированы на «Эмми», «Золотой глобус», премию Гильдии киноактеров США и премию Гильдии режиссеров Америки. Боб написал серию детских книг-бестселлеров под названием McGrowl (издательство Scholastic), а также серию The Creature from the Seventh Grade для издательства Viking. Одним из последних фильмов с его участием стала кинокартина Уэса Андерсона «Королевство полной луны».
Апрель 1998 года. Звонит мой агент и говорит, что мне предлагают сыграть негодяя в «Мексиканце», новом фильме DreamWorks с Джулией Робертс и Брэдом Питтом. Съемки начнутся через шесть недель в Лос-Анджелесе и Мексике. Режиссер Гор Вербински. Он снял картину «Мышиная охота», которая мне очень нравится (а с тех пор еще стал режиссером серии фильмов «Пираты Карибского моря»). Он и его продюсер Лоуренс Бендер («Бешеные псы», «Криминальное чтиво», «Убить Билла») сейчас находятся в Лос-Анджелесе. Я же в Нью-Йорке и не могу приехать к ним на встречу. Я говорю своему агенту, что запишу себя на пленку.
Я достаю семейную видеокамеру (телефонов с подобной функцией еще нет) и прошу мою двенадцатилетнюю дочь снимать меня, пока я буду читать пару сцен из фильма в гостиной. Я прошу ее попытаться сделать так, чтобы камера не слишком прыгала в руках, и несколько раз приблизить и отдалить камеру. Все занимает около пяти минут. Я отправляю пленку и забываю об этом. К моему большому удивлению, через несколько дней я получаю работу и, прежде чем осознаю это, уже сижу в самолете в Лос-Анджелес. Я еду сниматься в павильоне. Съемки в Лос-Анджелесе проходят хорошо, и вскоре я уже на пути в Сан-Луис-Потоси, в Мексике. Ближайший город с аэропортом в пределах восьмисот километров от нашего пункта назначения – Ре-аль-де-Каторсе.
Через пять дней съемок в Мексике работа над моей ролью будет закончена, и я смогу вернуться домой. И это хорошо, потому что через две недели мне надо быть в Нью-Йорке, чтобы увидеть, как моя старшая дочь получит диплом колледжа Сары Лоуренс. Кажется, я буду вовремя. Но боги кино рассмеялись, как только мы начали снижаться над местностью, которая выглядела как пустыня Сахара, только чуть побольше.
В крошечном аэропорту Сан-Луис-Потоси нетрудно заметить моего водителя. Из шести человек, находящихся в зоне получения багажа, он единственный, кто не носит сандалии, сомбреро и оружие. Жарко. И я уже хочу пить. Мы забираемся в лимузин и начинаем шестичасовую поездку по вьющимся проселочным дорогам к месту съемок.
– Реаль-де-Каторсе находится на высоте более трех километров над уровнем моря, – объясняет водитель. – Пить воду – один из лучших способов избежать горной болезни.
Он протягивает мне бутылку, из которой я не пью, потому что в нижней части ее этикетки мелко написано «разлито в Мексике», а я не тупица.
Водитель также предупреждает меня, что я могу чувствовать себя немного утомленным, пока не акклиматизируюсь.
– Побольше отдыхайте, – советует он. – И держитесь подальше от скорпионов. Они повсюду.
Он забывает сказать, что надо также держаться подальше от еды и раскаленного солнца, которое поджарит вас до хрустящей корочки и сделает коричневым меньше чем за пять минут на разреженном горном воздухе.
По дороге я читаю брошюру, которую взял в аэропорту. «Город Реаль-де-Каторсе, население меньше тысячи человек (честное слово, намного меньше), когда-то был процветающим поселением, где добывали серебро. Долгое время он считался местом паломничества как католиков, так и шаманистов уичоли, а теперь его открыли для себя туристы, привлеченные пустынной природой и его духовной энергетикой.
В роскошном оперном театре города регулярно пел Энрико Карузо, а туристы из разных стран, экспаты и горнопромышленники со всего мира часто посещали местную арену для корриды, старомодные, но красивые отели и магазины, продающие лучшие предметы роскоши из Европы». Звучит многообещающе. «В 1900 году, когда цены на серебро резко упали, Реаль-де-Каторсе оказался заброшен и стал городом-призраком, который вы видите сегодня». Звучало многообещающе.
«От главной дороги вы поедете по мощеной дорожке длиной 27 километров… пока не достигнете туннеля Огаррио длиной два с половиной километра; автомобили по нему могут следовать только в одну сторону, туристы, въезжающие в город и выезжающие из него, должны ждать своей очереди».
Стоп. Чем дальше в лес, тем больше дров. О чем не упоминается в брошюре, так это о том, что пока пару месяцев назад не началась подготовка к съемкам, в туннеле абсолютно отсутствовало электричество, и несколько неудачливых туристов, каким-то образом прошедших через него, упали в открытые шахты и пропали без вести.
К этому времени у меня так пересохло во рту, что язык кажется картонным. Помимо всего прочего меня сильно укачивает, так что приходится отложить брошюру и смотреть прямо, борясь с тошнотой. Мы въезжаем в туннель и погружаемся в неожиданную темноту, потом глаза приспосабливаются к свету нескольких хаотично расположенных 25-ваттных ламп, свисающих с потолка. Они дают достаточно света, чтобы мы не врезались в стену. Но они никак не помогут не задавить койота, не наехать на булыжник или, упаси Боже, не свалиться в открытую шахту. Мы рассчитываем только на себя.
После пути, длившегося, казалось, несколько дней, я, наконец, благополучно прибываю, слабый и дрожащий, в центр живописной, хотя и пыльной, городской площади. Время, ветер и жара разрушили все, что смогли. Несколько осликов бесцельно бродят в поисках воды, а я тащусь со своей сумкой вверх по тропе, которая во времена Карузо наверняка была увита розами. Теперь это проще всего описать как крутое и пустынное каменистое гнездовье скорпионов и тарантулов.
На полпути вверх по склону холма я останавливаюсь и массирую сведенный судорогой бок, перевожу дыхание. Голова проясняется, я набираюсь сил, чтобы дойти до входа в маленькое, похожее на жилище индейцев сооружение, глубоко высеченное в склоне горы. В течение следующих десяти дней оно будет моим домом. Я быстро осматриваю обстановку и обнаруживаю несколько стульев, пристенный стол и вытертый восточный ковер. Большой потолочный электрический вентилятор вращается медленно, он абсолютно бесполезен. Нетрудно поверить, что в этом месте действительно снимались некоторые сцены из «Сокровищ Сьерра-Мадре». Во что поверить трудно, так это в то, что туристы, пусть даже космополиты, считали это место красивым. Или старомодным. Или вообще отелем.
Первое, что я делаю, оказавшись в своем номере, – ищу скорпионов и тарантулов. Я заглядываю в углы шкафа, под кровать, в ванную комнату. Я вытряхиваю все полотенца (именно в них я бы спрятался, если бы был ядовитым паукообразным). Вроде бы все хорошо. Я иду в так называемое лобби, чтобы взять дополнительный коврик для ванны, и сталкиваюсь с сотрудниками, отвечающими за пресс-релизы. Они также будут снимать с нами интервью для DVD-диска. Коллеги рассказывают мне о замечательном итальянском ресторане, принадлежащем каким-то экспатам и расположенном в нескольких холмах вниз от того, на котором мы живем. Я спрашиваю, безопасно ли есть тамошнюю еду, и они уверяют меня, что она очень хороша. Все доставляется из Южной Калифорнии. Или Техаса. Или еще откуда-то.
Я ем отличную итальянскую еду. Я не шучу. Я пью кока-колу, разлитую в старых добрых Штатах, и уплетаю лучшие ньокки с трюфелями – таких я давно не пробовал. К тому времени как я, полностью насытившись, возвращаюсь в свой номер, я немного уже привыкаю к высоте и собираюсь хорошенько выспаться. Я внимательно осматриваю каждый сантиметр постельного белья в поисках живых существ, не нахожу ни одного и быстро засыпаю. Кажется, что режиссером моих снов выступил Стэнли Кубрик. Всю ночь я парю по джунглям, населенным красными слонами и летающими стеклянными обезьянами. Когда я наконец просыпаюсь, я вспоминаю, что водитель говорил что-то о ночных кошмарах, вызванных горной болезнью. Да, он был прав. Я принимаю душ, внимательно вытряхиваю полотенце, осматриваю свою одежду с лица и с изнанки, потом проверяю обувь на предмет непрошеных гостей, одеваюсь и пытаюсь отправиться работать.
Вы думаете, что я с легкостью найду съемочную группу, состоящую из ста пятидесяти жителей Лос-Анджелеса, одетых в куртки из крокодиловой кожи и снимающих фильм с Джулией Робертс и Брэдом Питтом посреди мексиканского городка размером с супермаркет Kmart. Но мне понадобилось время, чтобы понять, что команда и актеры прячутся за огромным черным занавесом, напоминающим гору. Его разместили здесь, чтобы защитить всех от толп папарацци, собравшихся в попытках сделать первую в истории фотографию Брэда Питта и Джулии Робертс «вместе».
Десятки фотографов наводнили крошечный городишко с тех самых пор, как кто-то увидел Джулию и Брэда, прибывших в аэропорт, передал эту информацию кому-то, тот – еще кому-то, а тот – еще кому-то, вывалившему все это в Интернет. Началась настоящая шумиха. Оба актера держатся поближе к своим жилищам, еду для них готовят прямо «в доме».
Следующие несколько дней проносятся в туманной дымке киносъемки, я стараюсь избежать смертельного пищевого отравления или укуса скорпиона или тарантула, а также горной болезни. И при этом постоянно держу в голове свой текст.
Помощница режиссера вытирается полотенцем после душа, и ее жалит скорпион. К счастью, это всего лишь детеныш скорпиона, так что она только сильно пугается и чувствует слабость. К работе она сможет вернуться через несколько дней, когда исчезнет туман перед глазами, а противоядие полностью подействует. Клянусь вам, если бы на ее месте был я, в тот же день меня бы эвакуировал домой медицинский вертолет.