Я нигде не могу найти команду, занимающуюся пресс-релизом. Помощник режиссера говорит мне, что после ужина прошлым вечером (в том же ресторане, где я ел вкусные ньокки) они слегли с такой ужасной диареей, что их изолировали в номерах и, возможно, отправят в ближайшую больницу, расположенную в 320 километрах отсюда.
Мой герой получает пулю в шею от Джулии. Мне надо выплеснуть заменитель крови из надетого на шею протеза и упасть, отброшенным выстрелом, на спину. Пистолет стреляет. Кровь бьет струей. Я падаю, как профессионал. Это моя любимая сцена смерти.
Проходя через городскую площадь, я вижу трех растерянных молодых туристов-хиппи, идущих через город. Путешествие трех сидящих на мескалине наркоманов, надеющихся получить еще больший кайф от предполагаемой «духовной энергетики» городка, совсем не задалось.
Эти ребята абсолютно одуревшие. Они употребляли наркотики много дней, пока шли через пустыню. Непонятно, как они сумели избежать падения в шахту, когда проходили через туннель Огаррио. Но вот они здесь, и с ними, должно быть, только что случилось нечто ужасное, потому что они смотрят на солнце, щурятся и, запинаясь, бормочут: «Боже мой, вот черт! Боже мой…» Словно они только что увидели приземление космического корабля.
– Эй, мистер, – обратились они ко мне, – где мы? Что происходит?
Что-то явно выбило их из колеи.
– Что стряслось? – вежливо спрашиваю я, стараясь держаться от них в нескольких метрах на случай, если один из них вдруг рехнется из-за ЛСД и станет агрессивным.
– Мы только что видели… Боже мой, – говорит один из парней. – Ты скажи ему, Джейни. Я не могу. Это слишком ненормально.
– Кажется, мы только что видели, как мимо прошли Джулия Робертс и Брэд Питт, – говорит мне молодая, похожая на Дженис Джоплин девица. – И мы беспокоимся, что у нас передозировка. Вы можете сказать, что на самом деле происходит?
Я спокойно объясняю, что они действительно видели Джулию и Брэда. Они наткнулись на съемки фильма стоимостью 60 миллионов долларов во время своего галлюциногенного похода в духовную Мекку, расположенную в Глухомани с большой буквы «Г». До сих пор не знаю, поверили они мне или нет. Они болтались там несколько часов. Какое-то время они смотрели на большой черный бархатистый занавес. Потом им надоело, и они побрели обратно через туннель смерти.
Папарацци становятся такими агрессивными, что один из них пытается обрушить черную стену Иерихона и штурмом взять съемочную площадку. Поэтому пресс-атташе Брэда и Джулии предлагает замечательный план: друг Джулии сделает миллион фотографий, на которых эти двое позируют вместе, будет продавать их повсюду и таким образом обесценит их. Как только папарацци узнают об этом дьявольском плане, они растворяются в пустыне быстрее, чем мираж. И больше нас не побеспокоят.
Итак, сегодня пятый день моих съемок в Реаль-де-Каторсе, и если все пойдет хорошо, завтра утром я буду сидеть в самолете, летящем назад в Нью-Йорк. Я звоню домой и с облегчением сообщаю семье, что съемки фильма идут по графику. Погода прекрасная. И я вернусь с большим запасом времени, чтобы присутствовать на важнейшем событии – выпускном моей дочери.
А потом, конечно, все срывается. Сначала приходится переснять сцену, снятую еще до моего прибытия, потому что негатив оказывается поцарапан. Ладно. Мы отстаем всего на один день. Я все еще успеваю.
А потом начинает меняться погода. Вдруг становится холодно и облачно. И это здесь, посреди бесплодной пустыни, которая лет двести не видела подобной погоды. Мы снимаем кульминационную сцену в конце фильма и ждем, когда выйдет солнце.
Пять часов дня. Брэд убегает, чтобы переодеться в костюм, который должен быть на нем в том случае, если солнце все же ненадолго появится.
А оно действительно на мгновение выглядывает. Идеально. Небо становится золотистым. В отдалении можно увидеть появляющуюся радугу. Кадр будет замечательным.
Кто-то бежит, чтобы позвать Брэда, но его не могут найти, потому что все номера выглядят абсолютно одинаково. Потом его удается обнаружить, и в тот момент, когда он бежит назад, пыхтя, пытаясь заправить рубашку и отдышаться (даже кинозвезды страдают от горной болезни, не только я), солнце прячется за тучу и начинает лить дождь. Надо будет втиснуть в график еще одну сцену.
В тот момент даже я понимаю, к чему все это ведет. Вы, я думаю, тоже.
В конечном итоге семья простила меня. Они знали, как я старался. И как расстроился, опоздав на 15 часов. Может быть, когда-то они совсем забудут об этом. Но не я. Мораль моей истории проста.
Подводные камни могут возникнуть там, где ты меньше всего их ожидаешь. И ударить тебя сильнее, чем птичий грипп. Так что, друзья-читатели, путешествуйте осторожно и серьезно отнеситесь к моему уроку. Никогда нельзя надеяться на то, что погода будет такой, как вам нужно. А что, если человек, который вам действительно небезразличен, ожидает, что после поездки вы посетите важное для него мероприятие? Лучше остаться дома. Как всегда говорит моя двоюродная сестра Фанни: нельзя усидеть одной задницей на двух лошадях. И ты дурак, если думаешь, что у тебя получится.
А с двумя ослами это еще сложнее.
Поверьте мне.
Съемки в Румынии: всё, что нас не убивает…
Паулина Поризкова
Известная супермодель Паулина Поризкова более десятилетия украшала обложки журналов по всему миру. Она начала работать моделью, когда ей было пятнадцать лет, и быстро достигла вершин своей профессии. Актерская жизнь Паулины началась с главной роли в фильме «Анна». Она также снялась в картинах «Ее алиби», «Аризонская мечта», «Женская извращенность», «Кровавый четверг» и шестнадцати других. В последние два года она писала о красоте и о ее цене для Huffington Post и Modelinia. Паулина принимала участие в «Шоу Опры Уинфри», в ток-шоу Porker Spitzer на телеканале CNN, а также в The Joy Behar Show и The Late, Late Show with Craig Ferguson. Паулина написала роман A Model Summer и книгу для детей The Adventures of Ralphie the Roach. В настоящий момент она живет со своей семьей в Нью-Йорке.
Когда в 2000 году мне предложили сыграть главную роль в приключенческом фильме ужасов вместе с Джаддом Нельсоном и Ларри Дрейком, я не видела причин отказываться. У меня было двое маленьких детей, карьера зашла в тупик, и я потихоньку тупела. Предложение сыграть мертвую шлюху казалось привлекательным. И это была главная роль. Так что же удержало меня от безудержной радости и побороло мое стремление немедленно приземлиться на съемочной площадке? Съемки были запланированы в Румынии.
Как-то я снималась в фильме в Аризоне, в городе Бисби, где лучшим и единственным рестораном был Taco Bell. Постельное белье в моем номере оказалось не по размеру кровати и на нем были нарисованы маленькие грузовички. Развлечений почти не было, в свободные дни мы уезжали в пустыню и стреляли по ковбойским сапогам. Мне доводилось сниматься и в нескольких низкобюджетных картинах, где я работала в своей одежде и переодевалась за вагончиком, который также служил для нас аппаратной, гримерной, раздевалкой и кафетерием. Ну и ради чего все это было?
Я уже побывала в Румынии. Она была красива. Она также была одной из тех немногих стран Восточной Европы, которые не придерживались коммунистической доктрины, что «все люди должны быть одинаковыми и есть одинаковую еду или одинаково страдать от ее отсутствия». Здесь была довольно запутанная система власти, сочетающая худшие черты коммунистического режима с диктатурой. Киносъемки здесь сравнимы со съемками низкобюджетного фильма в США в декорациях «Клеопатры».
Но очаровательные режиссер и продюсер заверили меня, что Румыния изменилась. В 2000 году, через десять лет после падения режима Чаушеску, Румыния была готова присоединиться к Европе как младшая сестра, а не как нищенка.
В Бухаресте построили четырехзвездочный отель (четыре звезды с точки зрения американцев), где мы должны были остановиться. Фильм будет сниматься в лучшей теле-и киностудии страны. Ко мне будут относиться как к звезде, и вполне заслуженно.
Я уже многое повидала, поэтому отнеслась к этому скептически. Мои дети и муж остались дома, на случай, если реальность все же не будет соответствовать обещаниям.
После необычайной роскоши первого класса Swissair я приземлилась в румынском аэропорту и вошла в прокуренную и замусоренную зону получения багажа, где встретилась со своим таксистом (беззубым и одетым в кожаную куртку) и поняла, что пришло время поменять свое восприятие.
Понимаете, у меня две пары глаз. До десяти лет я росла в месте, где отсутствие горячей воды считалось нормальным. Ванна была жестяной, ее ставили в кухню, и мыться можно было раз в неделю. Дом отапливался угольными печами. Пищевые отравления случались почти каждую неделю, так как у нас не было холодильника или морозилки. Бананы были настолько желанны и редки, что мы получали по одному (да, именно по одной штуке) на Рождество.
Если это напоминает Америку на рубеже прошлого века, уверяю вас, я не настолько стара! Просто я родилась в коммунистической Чехословакии. Преимуществом, помимо неплохой устойчивости к бактериям, являются эти две пары глаз, между которыми я могу переключаться. Когда я смотрю первой парой, своими коммунистическими глазами, грязь и плохие условия кажутся мне знакомыми, они никак не могут помешать хорошему времяпрепровождению. С моими капиталистическими глазами любое место, где вам не предлагают горячую влажную салфетку, пока вы отдыхаете с бокалом шампанского, считается нецивилизованным. Хорошо, я немного преувеличиваю, но горячая вода и туалетная бумага не кажутся мне излишествами.
Это двойное зрение очень удобно в путешествиях: у меня нет никаких проблем, чтобы приспособиться к чему бы то ни было, в отличие от моей семьи и друзей. Но обычно я надеваю одну пару и пользуюсь ей, пока не приходит время уезжать. В Румынии дело обстояло иначе.