В сумерках Элай неохотно попрощался с обоими «А» и пошел со мной и Элин на прогулку вокруг крепостных валов. Наступил тот волшебный час, тот момент, который бывает перед тем, как полог ночи окутает черные скалистые мысы и бархатное море. Глядя на этот южный океан, я вспомнил песню «Antarctica starts here».
В последующие дни Элин читала, отдыхала, плавала в бассейне отеля. Я расхаживал по своему залитому солнцем номеру и размышлял. Элай воспринимал Galle Fort Hotel как детский игровой городок, он бегал, веселился и играл с воздушными шарами, которыми его снабжали «А». Мы устраивали однодневные походы, перекусывали на склоне холма и учили Элая ловить рыбу с не поддающихся волнам свай. Мальчику нравилось отпускать черепашат обратно в море и совершать в сумерках прогулки по бастионам, оставляя легкие следы своих крошечных ног на древних местах сражений. Он с восторгом наблюдал, как мускулистые местные жители бесстрашно ныряют с утесов. Вскоре к нашим ежевечерним трапезам на обдуваемых вентиляторами верандах присоединился новый лучший друг Элая, живущая в отеле собака Кала, ленивая, но всеми любимая.
Кала произносится как «карлу», что означает «черный». Так арабы когда-то называли Галле из-за темного цвета скал гавани. Карр-луууу! Это первобытный возглас, слово, которое вибрирует в твоем горле. Элай часто кричал его, когда лазал по бастионам и носился с воздушными шарами по отелю, пока его не ловили Арджуна или Ахмиль и он не засыпал ангельским сном на диване в холле.
У Элая было две основные стратегии поведения. Он мог быть милыми и привлекательным, как горячая булочка с маслом на завтраке в отеле. А мог быть настроен воинственно: вел себя громко и требовал постоянного внимания.
Его детский мир делился на черное и белое, более тонкие оттенки оставались в тени, чтобы проявиться, когда придет время.
Залитая солнцем комната, крепость, остров: они тревожили мое воображение. Пройдет двадцать лет. Элаю исполнится двадцать пять. Элин будет моего возраста. Меня уже не станет. Элай вернется в Galle Fort Hotel, чтобы вновь испытать восторг своей первой встречи с большим миром. Модернизированным отелем управляют Арунджа и Ахмиль. Они среднего возраста. Оба «А» пытаются вспомнить неугомонного ребенка, которого когда-то радовали шариками. Но не могут. Галле теперь оживленный город, и дорога из Коломбо, вдоль которой когда-то тянулись хибары, стала залитой неоновым светом автострадой. Форт Галле превратился в международную туристическую Мекку.
Сидней, 2011 год. Мы сидим на скамейке в парке, и крик Элая переносит нас назад, в недалекое прошлое. Искатели приключений возвращаются из своих путешествий с сокровищами, и главная награда Элая – единственное слово, «Кала». Оно воскрешает в его воображении далекие крепости, очаровательные отели, животных, скалы и море. Оно вибрирует и пульсирует во времени… «Каррр-лууууу!»
Только самое необходимое?
Джон Сил
Джон Сил родился в 1942 году в Уорике, Квинсленд, а теперь живет в Сиднее, Австралия. Он более тридцати лет работал по всему миру в качестве оператора. Три его фильма, «Свидетель», «Человек дождя» и «Холодная гора», были номинированы на «Оскар», а четвертый, «Английский пациент», получил «Оскар», премию BAFTA и премию Европейской киноакадемии. Также среди его работ: «Гориллы в тумане», «Талантливый мистер Рипли», «Идеальный шторм» и «Принц Персии: Пески времени». Джон получил звание почетного магистра искусств в Австралийской школе кино, телевидения и радиовещания и почетную докторскую степень в Университете Гриффита, Квинсленд. В 2002 году Джон был удостоен Ордена Австралии (общего разряда).
Более тридцати лет я мотался по миру, посещая все континенты и пересекая океаны, разбивая лагеря в отдаленных уголках планеты и теряясь в толпе мегаполисов.
Я редко мог выбирать пункт назначения. Я был австралийским кинооператором-фрилансером, который участвовал преимущественно в съемках международных художественных фильмов и не был уверен в продолжительности своей работы. Поэтому если кто-то мне звонил, я соглашался на любые предложения. Места киносъемок обычно выбирались режиссерами и/или продюсерами, а их выбор зачастую определялся стоимостью и бюджетом фильма.
Я всегда был готов к тому, чтобы «схватить рюкзак и ехать» – куда угодно, от грязных кемпингов до пятизвездочных курортных отелей, от арктических морозов до иссушающей жары пустынь. Я быстро научился минимизировать количество взятой с собой одежды и личных вещей, что было непросто: иногда съемки фильма могут длиться полгода и дольше. И особенно это сложно, если вы решили прихватить с собой жену и детей с их пожитками!
В начале 80-х годов я работал над фильмом, который снимался в окрестностях Сент-Джона, провинция Нью-Брансуик, на северо-востоке Канады. Место было выбрано из-за великолепных осенних красок, и мы арендовали бревенчатый дом на полуострове Кингстон. Когда похолодало и озера, в которых водилась форель, покрылись льдом, наш «австралийский» гардероб пополнился теплой канадской одеждой. Дети посещали местную начальную школу, и, так как наступил сезон охоты, они должны были носить ярко-оранжевые люминесцентные жилеты, когда шли через лес к школьному автобусу. За те месяцы, что мы провели там, дети нашли немало интересных артефактов, которые очень полюбили и просто обязаны были хранить.
Мы уехали из Сент-Джона во время ноябрьской снежной бури и вылетели прямым рейсом в Нью-Йорк.
В Нью-Йорке было необычайно жарко. Вскоре мы должны были посетить официальное мероприятие. Кстати, авиакомпания потеряла одну из наших сумок.
Конечно, это был багаж моей жены, а дети постоянно жаловались на нью-йоркское пекло. Затем мы должны были держать путь в Майами, чтобы проверить оборудование перед следующими съемками в Центральной Америке. У нас не было ни времени, ни денег, чтобы вернуться в Австралию и заново собрать вещи, так что мы провели десять дней на арендованной яхте рядом с Хоуп-Тауном на Багамах, а потом полетели в Белиз, где должны были провести следующие пять месяцев.
К тому моменту у нас накопилось множество сумок со школьными учебниками, сувенирами и разнообразными артефактами, зимней одеждой и охотничьими жилетами, смокингами и вечерними платьями, рождественскими подарками, масками для подводного плаванья и ластами, скрипками и экспонометрами, ботинками для джунглей и сандалиями, рыболовными лесками и картами, таблетками от малярии. У нас была куча чемоданов и большая-большая куча грязного белья. Гора пожитков – просто кошмар!
Именно тогда мы ввели в нашей семье правило: «Ты можешь взять все, что хочешь, но ты обязан будешь это нести».
Теперь наши дети уже взрослые, они легко и уверенно путешествуют по Земле. Прошли те годы, когда они не понимали, что взять с собой, жаловались на погоду и хотели домой, чтобы сходить к другу на день рождения. Они знают, как в спешке собрать вещи, как минимизировать их количество, могут предвидеть, какая одежда потребуется. Они пробовали еду многих народов и способны не заблудиться в незнакомом городе. Я думаю, что это те знания, которые невозможно получить в школе.
Но все же я до сих пор волоку домой битком набитые чемоданы из разных уголков мира. Еще одно пальто, потому что мне стало холодно, куча сценариев, чтобы почитать, мои обожаемые журналы о яхтах и, конечно, какая-то деталь лодочного оснащения – удачная покупка в каком-нибудь отдаленном уголке планеты. Как-то раз я выкинул сумку грязного белья, чтобы освободить место для этих сокровищ…
Всем, кто собирает вещи в поездку, я советую придерживаться принципа: «чем меньше – тем лучше».
Но иногда даже я про это забываю.
Как по маслу
Энтони Эдвардс
Последние тридцать три года Энтони Эдвардс является профессиональным притворщиком. Большинство помнит его, как «Гуся» в «Лучшем стрелке», Гилберта в «Мести придурков» и доктора Грина в «Скорой помощи». Он отец четырех детей и женат первый и единственный раз. Родился в Санта-Барбаре, был младшим из пяти детей. В самом раннем возрасте родители приучили его путешествовать. Энтони посвящает свободное время сайту www.shoe4africa.org, организации, которая пытается повлиять на уровень здравоохранения и образования в Африке при помощи спорта.
Что будет, если откажут оба двигателя?
– Не волнуйтесь, он скользит как по маслу.
Это не совсем то, что хочется услышать о самолете, на котором вы будете год перемещаться со своей семьей вокруг света. Но Лен Райли, наш пилот, вел себя очень уверенно, всем своим видом показывая, что его работа – сделать так, чтобы мы никогда не попали в ситуацию, когда скользить как по маслу станет единственным вариантом. Он и второй пилот, Орландо Морено, позаботятся о полете. Я мог с ужасом думать об этом путешествии, сконцентрироваться на наихудшем варианте развития событий и оцепенеть от невозможности что-либо сделать. Или мог довериться, посмотреть на ситуацию со стороны и сосредоточиться на том, что это станет лучшим приключением всей моей жизни.
Мы – семья с четырьмя детьми. Осенью 2006 года нашему младшему, Поппи, было четыре года, Уоллис пять, Эсме девять, а старшему, Бейли, двенадцать. Моя жена Жанин создала, развила и продала очень успешную косметическую компанию. Я восемь лет играл невезучего, но отзывчивого доктора Грина в сериале «Скорая помощь». Теперь мы жили в Нью-Йорке. Старшим детям предстояло перейти в среднюю школу, так что сейчас был подходящий момент, чтобы вся семья отдохнула и отправилась в путешествие вокруг света. Мы, шестеро, и еще два учителя собирались посетить тридцать стран за триста десять дней.
Как я уже говорил, Лен Райли вел очень уверенно, и мы доверяли ему. Он был пилотом, выросшим на Аляске, где в подростковом возрасте «одалживал» самолет, словно это была папина машина. Лен родился для того, чтобы летать. Когда ты находишься рядом с человеком, который занимается тем, что действительно любит, это очень вдохновляет. Поэтому мы спросили Лена, не хочет ли он поучаствовать в нашем приключении, и ничуть не удивились, когда он засиял и сказал: «Да, думаю, я могу этим заняться».