Первым подводным кораблем, на котором пришлось служить впоследствии знаменитому подводнику, стала достраивавшаяся на Балтийском заводе в Ленинграде субмарина Щ-313. Ее экипаж только формировался, и постоянный командир – Иван Александрович Немченко – был назначен в августе. Осенью 1936-го лодка успела осуществить несколько пробных выходов в море и отработать первые задачи курса боевой подготовки, но с началом зимы Финский залив замерз, и учебу пришлось прекратить. Когда в мае следующего года залив очистился ото льда, команда уже знала, что вместо продолжения боевой учебы ей предстоит передислокация в состав Северного флота по Беломорско-Балтийскому каналу. Летом 1937-го Щ-313 перешла из Ленинграда в главную базу Северного флота – Полярный, после чего в соответствии с существовавшей в те годы системой наименования подводных кораблей была переименована в Щ-401. Накануне перехода на лодку назначили нового старпома старшего лейтенанта Михаила Петровича Августиновича, с которым Лисин сразу сдружился и от которого почерпнул немало полезного. Другим важным знакомством в жизни Сергея Прокофьевича стала молодая девушка Тоня, которая вскоре стала его любимой и единственной женой.
Долго служить на Севере Лисину не пришлось. Уже осенью того же 1937 года как отличного штурмана его направили на обучение в командный отдел Учебного отряда подводного плавания имени С. М. Кирова в Ленинграде, который в мае следующего года он с отличием окончил. За распределением вызвали в Москву. Там Сергей Прокофьевич узнал, что его собираются назначить в Управление военно-морских учебных заведений. И снова, как это уже было в свое время в комсомоле, он не проявил ни малейшей заинтересованности в том, чтобы перейти на руководящую работу. Лисин просился назад, на подводные лодки, но ему отказали. Тогда пришлось «воспользоваться» личными связями. На встрече с бывшим комиссаром училища, а теперь начальником Политуправления ВМФ П. П. Лаухиным Сергей Прокофьевич страстно просил вернуть его на флот. «Значит, в Управлении вмузов служить не хочешь. А на фронт хочешь?» – спросил Лаухин.
В то время любому из советских людей было понятно, о каком фронте идет речь. С лета 1936 года весь мир напряженно следил за обстановкой в Испании, на полях которой развернулась схватка между силами Республики, которую поддерживали либеральные и коммунистические силы, и войсками мятежного генерала Франко, нашедшего поддержку у германских нацистов и итальянских фашистов. В республиканском военно-морском флоте имелось несколько подводных лодок, но их боевая деятельность по ряду причин оказалась далеко не блестящей. На нее в первую очередь влияло техническое состояние самих субмарин, которые длительное время не имели нормального технического обслуживания. Многие из кадровых офицеров и технических специалистов сбежали к франкистам, а морякам-республиканцам не хватало знаний, чтобы умело обслуживать свою материальную часть. К тому же командовавшие подлодками испанские офицеры в своем большинстве либо тайно симпатизировали мятежникам, либо не считали возможным убивать испанцев, оказавшихся «по другую сторону баррикады». Такое положение дел требовало замены офицерского корпуса подводных (да и не только подводных) сил на советских командиров, и Лисину посчастливилось стать одним из шестерых советских подводников, принявших участие в Гражданской войне в Испании. Первые наши подводники – Иван Алексеевич Бурмистров и Герман Юльевич Кузьмин – прибыли в Испанию в январе 1937 года, а Сергей Прокофьевич стал последним. Он прибыл в главную базу республиканского флота Картахену в конце июня 1938 года, где получил псевдоним дон Серхио Леон и назначение на должность старшего помощника подводной лодки С-4. Командиром этого корабля являлся уже упоминавшийся Г. Ю. Кузьмин. Под его руководством Лисин настойчиво изучал устройство иностранной субмарины, налаживал отношения с испанским экипажем. Уже спустя пару недель Сергей Прокофьевич вошел в круг своих основных обязанностей и даже научился отдавать команды на испанском языке. Ходить в боевые походы на С-4 ему не довелось, поскольку в августе субмарина стала в текущий ремонт, продолжавшийся фактически до момента окончания Гражданской войны. Тогда Лисина перевели на однотипную С-2, которой командовал другой талантливый советский офицер – капитан-лейтенант Владимир Алексеевич Егоров. Он служил на подводных лодках с момента окончания училища имени Фрунзе в 1933 году, в 1935-м экстерном сдал экзамены по программе Специальных курсов комсостава флота, спустя два года – точно таким же образом сдал выпускные экзамены УОППа. Как отличника и талантливого организатора боевой подготовки Егорова в 1936 году наградили орденом Ленина, что в то время являлось высшей наградой СССР. Встреча с этим одаренным подводником завершила формирование Сергея Прокофьевича как командира. С конца августа по конец октября С-2 совершила тринадцать кратковременных выходов в море в основном для несения дозорной службы у побережья или для перевозки почты из Барселоны на Балеарские острова, в ходе которых прошла более 6000 морских миль. Под руководством опытного наставника молодой офицер привык действовать уверенно в боевой обстановке. Правда, ходить в боевые атаки С-2 не довелось, хотя встречи с кораблями франкистов в море периодически происходили. Вот как Лисин вспоминал об одной из них:
«Однажды С-2, находившаяся у северного побережья Африки, обнаружила фашистский крейсер.
Егоров и Лисин решили атаковать вражеский корабль. Это свое решение они сообщили через переводчика комиссару.
Лисин уже начал прокладывать курс для выхода в атаку, но комиссар-анархист как-то странно медлил.
– Спроси, в чем дело, – сказал Егоров переводчику.
– Он опасается за судьбу лодки. Он против атаки.
– Но ведь там, где война, есть и риск, – требовательно говорит командир.
И пока шел этот недопустимый на военном корабле спор, время торпедного удара было упущено. К сожалению, так бывало не раз»[72].
Тем не менее служба на республиканской С-2 не прошла даром. Именно на ней Сергей Прокофьевич научился решать тактические задачи, руководить экипажем и чувствовать себя уверенно в любой обстановке. Близкое знакомство с иностранной техникой и боевыми возможностями немецких и итальянских кораблей позволило ему сформировать свое собственное мнение о границах дозволенного для подлодок того времени. Это выгодно отличало его от 90 процентов остальных советских подводников, которые, варясь в собственном соку, имели преувеличенное представление о вероятном противнике, что в боевых походах зачастую оборачивалось скованностью и безынициативностью.
К концу 1938 года чаша весов в Гражданской войне окончательно склонилась в пользу франкистов и советское руководство поспешило отозвать своих специалистов домой. После испанской «стажировки» прекрасно зарекомендовавший себя Лисин считался уже опытным подводником, способным решать любые задачи. Еще 2 октября состоялся приказ наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова о назначении Сергея Прокофьевича командиром новейшей подводной лодки С-7, которая достраивалась на заводе «Красное Сормово» в городе Горьком (ныне Нижний Новгород) и должна была в ближайшем будущем пополнить ряды Краснознаменного Балтийского флота (КБФ).
С-7 принадлежала к подклассу средних субмарин последнего предвоенного поколения (так называемая IX-бис серия), пришедшего на смену знаменитым «щукам». Данный проект разрабатывался по советскому заказу немецки ми инженерами, а затем перерабатывался под установку советских приборов и механизмов. Тип С, или, как их называли на флоте, «эски», считались наиболее совершенными, удобными в управлении и хорошо вооруженными советскими лодками. Они были оснащены четырьмя носовыми и двумя кормовыми торпедными аппаратами с двойным запасом торпед, двумя пушками – 100– и 45-мм, обладали скоростью в 19,5 узла и отличной маневренностью. Служило на «эске» сорок пять моряков, в том числе восемь человек командного состава. Из недостатков типа С можно отметить лишь сравнительно большие размеры – длина 77,7 метра и 840 тонн надводного водоизмещения, что затрудняло действия в мелководных районах, которыми столь изобилует Балтийское море.
Сразу после прибытия к новому месту назначения Лисин взялся за сколачивание экипажа и организацию помощи рабочим со стороны моряков в достройке корабля. А она затягивалась. С-7 была спущена на воду 5 апреля 1937 года, но только весной 1939-го, после того как Волга вскрылась ото льда, была готова к переходу в Ленинград по Мариинской водной системе. 3 июня лодка прибыла на Балтийский завод в Ленинграде, игравший роль сдаточной базы, где до сентября проходила швартовные испытания[73]. Между 25 сентября и 17 ноября субмарина полностью выполнила программу ходовых испытаний, но государственных пройти не успела из-за начала войны с Финляндией – Финский залив оказался в зоне боевых действий. Крайне суровая зима 1939/40 года привела к тому, что испытания возобновились только 20 мая 1940 года. Они завершились полным успехом 30 июня, и 7 августа на корабле подняли военно-морской флаг и его включили в состав ВМФ[74]. В сентябре лодка перешла в Либаву[75], где на тот момент базировались остальные корабли 1-й бригады подлодок КБФ, куда вошла С-7. После устранения нескольких мелких неисправностей и испытаний новых устройств с января 1941 года субмарина приступила к отработке вступитель ной задачи, а с начала апреля – курса боевой подготовки подлодок. Благодаря усилиям командира, сумевшего обучить и сплотить экипаж, а также продемонстрировавшего свои военные таланты, сдача задач курса осуществлялась без сучка и задоринки. До 16 июня были сданы на отличные и хорошие оценки все задачи, где оценивались способности командира и экипажа к управлению кораблем и ведению боевых действий в простых условиях обстановки. Подводники даже успели отработать четырнадцать учебных торпедных атак по эсминцу «Энгельс», имитировавшему корабль противника. Не вызывает сомнения, что до конца года экипаж успел бы перейти в первую линию и войти в число лучших на флоте, но судьба распорядилась иначе. Спустя три дня после сдачи последних задач С-7 вышла для несения дозора на входе в морские ворота Риги – Ирбенский пролив. Здесь она и встретила начало Великой Отечественной войны.