ам среднего образования. В 1926 году он стал юнгой на двухмачтовой шхуне «Диоскурия», а вскоре поступил в Херсонский морской техникум (впоследствии Херсонское мореходное училище имени лейтенанта Шмидта, ныне – Херсонский морской колледж), который готовил специалистов для Наркомата морского флота. В последующие годы совмещал учебу с плаванием матросом на судах Черноморского пароходства, работал мотористом на буксире. В 1932 году Щедрин окончил техникум по штурманской специальности, но благодаря личным качествам и отличным показателям в труде быстро дослужился до должности помощника капитана торгового судна, участвовал в зарубежных рейсах[158].
В 1934 году Григорий Иванович был призван в ряды Военно-морского флота. Первоначально он был рядовым матросом дивизиона эсминцев Черноморского флота, но гражданская специальность стала причиной того, что Щедрина направили в Ленинград в Учебный отряд подводного плавания имени С. М. Кирова (УОПП), где после сдачи вступительных экзаменов он стал слушателем командирского класса. Столь стремительная метаморфоза объяснялась просто – страна энергично строила мощнейший в мире подводный флот, и кадров профессиональных командиров флота, подготовкой которых в то время занималось единственное в стране Военно-морское училище имени Фрунзе, не хватало. По мнению тогдашнего руководства Рабоче-крестьянского Красного флота (РККФ), именно моряки торгового флота из непрофессионалов лучше, чем кто-либо, подходили на должность командира подлодки. Ведь они имели огромную морскую практику, плавали в заграничных водах, хорошо разбирались в морских судах, знали привычки их капитанов и т. д. Все это могло сильно пригодиться в ходе военных действий. Последующие события показали, что такое мнение было во многом оправданным. Тогда же, в 1930-х годах, такой подход не всем казался правильным. Ведь многие из моряков торгового флота неохотно расставались со своими гражданскими привычками, являлись патологическими нарушителями воинской дисциплины. Но все это совершенно не относилось к Григорию Щедрину. Он всегда числился у командования на отличном счету, его спокойствие и рассудительность ставили многим в пример. За время учебы в УОПП Щедрин женился, и в апреле 1936 года у него родился сын.
Спустя год Григорий Иванович окончил Учебный отряд и был направлен для дальнейшего прохождения службы на Тихоокеанский флот (ТОФ) на должность помощника командира подводной лодки Щ-114. Сам по себе факт назначения на ТОФ свидетельствовал о многом. В то время Дальний Восток считался самым угрожающим направлением, а Япония – наиболее вероятным и ближайшим противником. Морские силы Дальнего Востока, преобразованные в 1935 году в ТОФ, были созданы только в 1932 году, но с того времени их строительство осуществлялось семимильными темпами. Достаточно сказать, что не имевший ни одной подводной лодки до 1933 года ТОФ на 1 января 1937 года располагал уже шестьюдесятью четырьмя полностью вступившими в строй подводными кораблями, что превышало их численность в любом флоте СССР, расположенном в европейской части страны. Разворачивались эти силы конечно же с использованием кадров «старых» флотов, но в отличие от обычной практики на Дальний Восток отправляли только самых лучших, наиболее перспективных командиров. Одним из них и стал Щедрин. До 1938 года на Тихоокеанском флоте было широко распространено стахановское движение, которое применительно к подводным силам выражалось в совершении дальних походов с побитием всех рекордов автономности, установлении рекордов нахождения под водой и т. п. Все это требовало от всех членов экипажей высоких морально-деловых качеств, а от командного состава, кроме того, и высокой требовательности к подчиненным. Старший помощник же должен быть требовательным по определению. Но 1937–1938 годы оказались в этом смысле переломными. В атмосфере всеобщей подозрительности и охоты на «врагов народа» расцвело такое отрицательное явление, как доносительство. Один за другим были арестованы командир и начальник штаба бригады подводных лодок, в которой служил Щедрин, некоторые командиры дивизионов. Как правило, доносы писались на наиболее требовательных и принципиальных командиров, а их «стахановские» походы объявлялись очковтирательством и вредительством, поскольку в них якобы осуществлялся умышленный износ материальной части. На флоте стала стремительно падать воинская дисциплина, ослабла боевая подготовка. Но только не там, где служил Григорий Иванович. Уже через год после нахождения в должности, что являлось минимальным сроком, он получил под командование свой первый подводный корабль – подводную лодку «малютку» М-5, а через четыре месяца командования ею – среднюю «щуку» Щ-110. Этим кораблем Щедрин командовал более двух лет – до ноября 1940 года. Благодаря высокой требовательности командира и умелому воспитанию подчиненных экипаж Щ-110 завоевал шесть флотских призов, а в 1939 году вышел на первое место по боевой подготовке на Тихоокеанском флоте. Его моряки удерживали два года. «Нелегко досталось нам первенство, – писал в своих мемуарах Г. И. Щедрин. – Сколько было вложено труда и пролито пота, прежде чем мы получили право принять на сцене клуба знамя и отвоеванные у бывших победителей переходящие призы. Наши соперники – экипажи других подводных лодок – ненамного отставали от нас, и только призовые торпедные стрельбы решили вопрос о победителе в социалистическом соревновании в нашу пользу. Дорого было то, что каждый член команды вложил в общий успех все свои знания и способности»[159]. К самому же Щедрину ни у командования, ни у политорганов претензий никогда не было. Напротив, он считался образцовым командиром и с 1939 года стал членом компартии.
Несмотря на предыдущие успехи, когда в конце 1940 года Щедрину предложили принять под командование новый более крупный подводный корабль, он, не раздумывая, согласился. Его не испугало то обстоятельство, что работу по сколачиванию экипажа, его обучению и воспитанию придется начинать с самого начала. Этим кораблем являлась подводная лодка С-56, которой Щедрин командовал на протяжении всей Великой Отечественной войны. Новизна проекта лодки типа С, или «эски», как ее называли на флоте, заключалась в высокой скорости и большей автономности по сравнению со «щуками». Сам проект был составлен голландской фирмой, где работали почти исключительно немецкие инженеры, и затем переработан под технологические возможности советской промышленности. С-56 строилась во Владивостоке из секций, изготовленных в Ленинграде на Адмиралтейском заводе. Из-за производственных трудностей сборка затянулась, в результате чего заложенная в ноябре 1936 года подлодка вступила в строй только 20 октября 1941-го, то есть уже после начала войны. В работах по окончательному монтажу приборов и механизмов принимал участие лишь недавно сформированный экипаж. Это позволило командирам и матросам хорошо изучить материальную часть, что очень пригодилось в боевых походах.
Сразу после вступления в строй дивизион новейших подводных лодок типа С перешел в одну из незамерзающих бухт близ Владивостока, откуда в течение всей зимы лодки осуществляли учебные выходы. Экипаж С-56 без задержек сдал вступительные задачи курса подготовки подводных лодок. Как и при любой интенсивной боевой учебе, не обошлось без мелких происшествий. Однажды случилось так, что лежавшую на дне бухты С-56 случайно затралил свой же рыболовный траулер, а при швартовке она повредила ограждение носовых горизонтальных рулей. Той же ночью во время шторма оторвался якорь, а зарядить аккумуляторную батарею до шторма забыли.
«За все «художества», – писал Щедрин, – командир дивизиона арестовал меня на трое суток при каюте. Это было первое полученное мною за всю военную и гражданскую службу дисциплинарное взыскание. Обидно было очень, но обижаться, кроме как на себя, не на кого.
Пришлось серьезно задуматься о причинах всех этих происшествий. Поразмыслив, пришел к выводу, что это не случайность, а плод моей самоуспокоенности: дескать, нового в командирской практике ничего не встретится, лодки в принципе похожи одна на другую, экипаж хороший, с задачами справляется, – плавай да овладевай кораблем, остальное само собой приложится… Вот это и привело меня, считавшего себя опытным командиром, к снижению требовательности к себе и к подчиненным. Я стал мало вникать в детали и часто пускал дело на самотек… Я понял и осознал, что должность командира корабля не только почетная, но и ответственная. Об ответственности командира за все происходящее на корабле нельзя забывать ни на минуту. Так и поступаю с тех пор»[160]. И дело здесь не только в том, что этот случай настолько глубоко врезался в память Григория Ивановича, а в том, что он не постеснялся рассказать о нем в своих мемуарах и снабдить соответствующими комментариями. Кроме того, случай доказывает, что все происходившее с ним Щедрин тщательно анализировал и цементировал в опыт, который в военной службе играет особую роль. От него в высшей степени зависят не только успех в вы полнении боевой задачи, но и выживание подводного корабля, а значит, его экипажа и командира в боевых условиях.
Месяцы напряженной боевой учебы не прошли даром, и летом 1942 года после положительной сдачи всех задач курса С-56 перешла в первую линию. Это означало, что экипаж субмарины готов к выполнению не только простых, но и сложных боевых задач, например таких, как скрытые торпедные атаки вражеских конвоев с прорывом линии их охранения. Практически сразу после окончания учебы Щедрина ознакомили с совершенно секретным приказом наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова № 00318 от 9 сентября 1942 года, которым предусматривался перевод всего дивизиона «эсок» Тихоокеанского флота на Северный флот через Тихий и Атлантический океаны.
Для подводных лодок того времени подобный переход был непростым испытанием. В конце же 1942 года к нему добавилось то обстоятельство, что оба океана, которые предстояло пройти, являлись ареной ожесточенной борьбы: Тихий – между американским и японским флотами, Атлантический – между немецкими подводными лодками и флотами наших союзников по антигитлеровской коалиции. Последующие события показали, что попасть между жерновами этой войны было вполне реально. Тогда же дивизион, которым командовал Герой Советского Союза капитан первого ранга А. В. Трипольский, в составе подводных лодок С-51, С-54, С-55, С-56, а также присоединенных к нему Л-15 и Л-16 в кратчайшие сроки прошел текущий ремонт и подготовился к переходу.