поев, они вышли из лагеря, взяв с собою только флаг, медный цилиндрический ящик с печатями и документами, фотографический аппарат, подзорную трубу и компас.
Путешественники старались итти как можно быстрее, временами они даже просто пускались бегом. К девяти часам утра они достигли 88° 23’ южной широты, на высоте 3,537 метров. Развернув флаг они воткнули его, и он, водруженный на самом южном пункте, достигнутом людьми развевался от ледяного полярного ветра. Далее, к югу, не было видно ни малейшей перемены в поверхности плоскогорья. Перед ними простиралась все та же однообразная белая пустыня. Южный полюс, по всей вероятности, находится посреди этого огромного плоскогорья, где свирепствуют холод и бури.
Путешественники оставались только несколько минут на этом месте. Медный цилиндр с документами был положен возле флага, затем, с’ев свой скудный завтрак, они пустились в обратный путь, на север!
По счастью следы их не были заметены бурей и к трем часам они уже пришли в лагерь. Конечно, южного полюса они не могли достигнуть, но итти дальше, значило бы подвергать себя страшной опасности. И они оставили флаг развеваться на расстоянии 179 километров от полюса!
Но бедствия еще не кончились. Им оставалось пройти еще длинное расстояние, отделявшее их от зимней стоянки, от товарищей, которые их ожидали там. Когда они отправлялись оттуда в свое далекое, трудное путешествие 2 ½ месяца тому назад, то были полны сил и надежд на его благополучный исход. Они имели с собой обильный запас провизии и смело смотрели в будущее, бодрые и уверенные в победе. Теперь было не то. Отправляясь в обратный путь, они не только были удручены тем, что не могли достигнуть цели и что их ожидания и надежды не сбылись. Они ослабели от перенесенных лишений, и борьба с суровой природой и воздвигаемыми ею препятствиями становилась для них труднее. Они знали, что жизнь их зависит теперь от нескольких скудных и редких запасов провизии, оставленных ими на пути, и от быстроты возвращения. Надо было во что бы то ни стало двигаться вперед, как ни было трудно итти, надо было напрягать все свои силы, чтобы не погибнуть в этой ледяной пустыне. Поэтому, добравшись до лагеря, они, не отдыхая, отправились дальше. Однако, все же они могли пройти не больше двух часов и настолько выбились из сил, что около пяти часов вечера должны были остановиться на отдых. К счастью для них, вьюга хотя и повалила шесты, которые они расставили, чтобы заметить дорогу к складу, но не замела следов саней, и поэтому они не могли заблудиться.
«У нас словно камень свалился с души, — говорит Шекльтон, — когда мы, наконец, увидели склад! Ведь в самом деле, какой мы подвергались опасности! Ничто, кроме следа саней, не указывало нам дороги среди этой огромной, белой равнины. Что, если бы их замело снегом?»...
ГЛАВА V
Южный ветер, который раньше дул им прямо в лицо и препятствовал их движению к полюсу, теперь сослужил им службу. Он точно гнал их назад, и они двигались гораздо быстрее, чем могли ожидать. Поставив на санях, вместо паруса, полотно от палатки, они временами просто мчались, подгоняемые ветром, по направлению к северу. Но у Шекльтона разболелись от мороза ноги, сделались пузыри на пятке и на пальцах, и, конечно, такое быстрое движение причиняло ему немалые страдания. Однако, останавливаться было нельзя. Отыскав склад провизии, оставленный на снежной равнине, они также быстро отправились к другому складу, оставленному ими на вершине ледника. Теперь они не останавливались даже во время вьюги, так как ветер дул им в спину. Но при таких условиях очень трудно было находить прежние следы.
Отчаянное положение, в котором находились путешественники, заставляло их пренебрегать всякими предосторожностями, и они с наивозможною быстротой двигались через все места, изрезанные трещинами. Надо было всем рисковать, чтобы добраться до склада. Во многих местах снег исчез и повсюду блестел синий лед, скользкий как гладкое стекло. День ото дня дорога становилась хуже. Приходилось сани прямо спускать по ледяным склонам, удерживая их на длинной веревке, и они скатывались вниз, точно какой-нибудь тюк.
В нижней части ледника их ожидала другая беда: там лежал глубокий слой снега, закрывавший все трещины, куда легко было провалиться. Единственное, что облегчало путешественников, было то, что становилось теплее и они уже перестали так сильно страдать от холода. 23-го января мороз был только 10 ½ градусов и им казалось даже, что было тепло, так как светило солнце. Но прежде чем они достигли склада, устроенного у подножия ледника, они страшно измучились и наголодались. Провизия у них вся вышла и они поддерживали себя только чаем и какао. Они даже не могли дойти до склада и остановились на расстоянии полумили от него. Выбившись из сил, трое из них остались, только Маршалль еще оказался настолько крепким, что мог пройти это расстояние и принес из склада немного пищи товарищам.
Вот что пишет об этом переходе Шекльтон в своем дневнике: «Нам пришлось еще уменьшить свою ежедневную порцию и довольствоваться только четырьмя сухарями и двумя чашками очень жидкого рагу из лошадиного мяса. Но скоро и этого не стало, и могли завтракать только маисом, едва размоченным в воде. Больше у нас ничего нет. И при таком питании нам приходится тащиться по рыхлому снегу, зачастую среди целого лабиринта трещин, скрывающихся под снегом. Каких неимоверных усилий стоит нам удерживать наши сани, чтобы они не провалились в пропасть! От времени до времени мы делаем короткую остановку, чтобы подкрепить себя чашкой чая с солью и перцем за неимением чего-либо другого. Последний переход мы сделали, не имея во рту твердой пищи больше суток! Неудивительно, что мы не могли дотащиться до склада и сделали привал раньше, а Эдемс упал в обморок, совершенно выбившись из сил»...
28-го января они спустились к подножию ледника и добрались до «Великой ледяной преграды». С какою радостью они ее приветствовали! Наконец то, они вырвались из проклятого ледника, где странствовали так долго, выбиваясь из сил. Приятно было очутиться снова в знакомой местности. Но злоключения их еще далеко не кончились. У самого конца ледника опять началась вьюга и такая сильная, что на расстоянии пяти метров уже ничего нельзя было разглядеть. Итти по леднику, сплошь изрезанному трещинами, было очень опасно, но выжидать улучшения погоды тоже было нельзя. Провизии оставалось слишком мало. И вот они пустились в путь, несмотря на снежный ураган. На этот раз счастье им благоприятствовало и они миновали благополучно все трещины. Чтобы отметить дорогу, по которой надо было итти, возвращаясь назад, они делали раньше на месте каждой остановки снежные холмики. И теперь эти холмики оказали им большую услугу. Они очень обрадовались, найдя 31-го января первый из этих холмиков, указавший им, что они идут по правильному пути.
Температура была всего 2 ½ градуса ниже нуля, и после перенесенных ими морозов путешественники ощущали теперь приятную теплоту.
«Преграда» встретила путешественников очень недружелюбно. Опять поднялась такая вьюга, что скоро путешественники выбились из сил и принуждены были остановиться, и на другой день им пришлось потратить три четверти часа, чтобы освободить свою палатку из-под снега. Погода стала лучше, но зато положение путешественников ухудшилось. По всей вероятности, провизия в одном из складов была попорчена, и, употребив ее в пищу, они все заболели кровавым поносом, что окончательно подорвало их силы. В довершение несчастья, у них вышли все лекарства. Пришлось питаться только сухарями и воздерживаться от лошадиного мяса, которое, вероятно, и было причиной болезни.
Между тем дорога становилась все тяжелее; рыхлый, сыпучий снег и белый рассеянный свет, при котором нельзя ничего ясно разглядеть! 4-го февраля Шекльтон написал в своем дневнике: «Ночь не принесла нам желанного облегчения. Мы все изнурены болезнью. Ужасный день. Я не в состоянии больше писать. Мы не можем двигаться дальше, сил нет! Положение становится опасным».
Однако, они все же тронулись в путь на следующий день, но, по словам Шекльтона, «жизнь стала похожа на кошмар!» Все мысли и разговоры путешественников вертелись только около еды. Ни о чем другом они не могли думать. Вся их пища в эти тяжелые дни заключалась только в пяти сухарях и полчашке теплой пищи, а в последний день, перед тем как добрались до склада, они с утра уже ничего не ели, потому что провизия вся вышла.
В этом складе было спрятано мясо первой лошади, убитой по пути к полюсу. Из ее печени они приготовили себе обед, и им казалось, что они никогда не ели ничего вкуснее этого. Они даже собрали все крошки мяса, оставшиеся тут от обеда, который они ели в ноябре. Разыскивая эти остатки, Шекльтон нашел какую-то глыбу красного цвета. Оказалось, что это была лошадиная кровь, затвердевшая вследствие мороза. Недолго думая, они тотчас же откололи кусок этой глыбы и приготовили из нее бульон, которым не могли нахвалиться.
Захватив все лошадиное мясо и сухари, они отправились дальше к следующему складу, до которого надо было пройти еще 144 километра. Приходилось, следовательно, экономить провизию. Их пища состояла в день из двух чашек чая, чашки очень жидкого какао, неполной чашки рагу из лошадиного мяса и четырех сухарей. Поэтому они были голодны и всегда видели во сне накрытый стол и какие-нибудь кушанья. После таких сновидений они просыпались еще голоднее, чем обыкновенно. В день рождения Шекльтона, 15-го февраля, ему поднесли в подарок сигаретку, сделанную из табаку, употребляемого для трубок, и завернутую в толстую оберточную бумагу, но и такую было приятно выкурить после долгого лишения, и Шекльтон был очень доволен.