Несмотря на крайнее истощение сил и голод, путники все-таки подвигались вперед. Провизии хватало только от склада до склада, и обыкновенно, в последний день, когда они должны были достигнуть склада у них уже ничего не оставалось, и они голодали. Мысль о том, что теперь они все-таки приближаются к «дому», поддерживала их. Дойдя до склада, они с нетерпением принимались доставать провизию. Большую радость доставили им найденные в одном из складов пеммикан, сухари и компот из фруктов. Это было приятным сюрпризом. Они забыли о том, что эти лакомства были у них заготовлены для праздника рождества, но они оставили их, когда двинулись к южному полюсу. Большое удовольствие доставил также табак, который был спрятан в складе. Словом, в день прибытия к складу они устроили настоящий пир, а на другой день снова началось полуголодное существование и тревожные мысли о том, найдут ли они еще один, последний склад провизии на указанном месте? Шекльтон, перед своим отправлением в путешествие, поручил устроить этот склад. Товарищи его должны были свезти туда провизию, и на обратном пути Шекльтон рассчитывал найти там запас пищи, достаточный для поддерживания сил экспедиции на весь остальной путь. В противном случае они не могли бы дойти до зимней стоянки и им угрожала голодная смерть. Шекльтон отгонял от себя тревожные мысли. Конечно, это было сделано, утешал он себя, и в назначенном месте они найдут приготовленные для них запасы.
21-го февраля поднялась страшная вьюга и температура сразу понизилась до — 37°. При таком морозе и ветре трудно было итти, и в другое время они бы, конечно, переждали бурю. Но теперь останавливаться, — значило бы обрекать себя на верную смерть. Надо было во что бы то ни стало добраться до склада, который оставшиеся товарищи Шекльтона должны были устроить в 112 километрах к югу от зимней стоянки. Только на этот склад и оставалась надежда, потому что у них совсем уже не оставалось ничего, и они ели мясо, соскобленное с костей первой убитой во время путешествия лошади. Эти кости были найдены ими на одной из прежних стоянок.
На другой день, наконец, им улыбнулось счастье. Погода была великолепная и яркое солнце подействовало на них ободряющим образом. Медлить было нельзя. Скоро должно было наступить худшее время года и ночью становилось уже совсем темно. Почти не отдохнув, так как они страшно исхудали и у них болели кости, когда они лежали в своих спальных мешках, путешественники рано выступили в путь. Вдруг, в одиннадцать часов утра, они увидели на снегу свежие следы четырех человек с собаками. Чувство радости, которое они испытали при этом, не поддается описанию. Ведь они уже больше не были одиноки теперь! Где-то, может быть, недалеко от них, были их товарищи и помощь близка! Следы направлялись прямо на юг, и, судя по длине шагов, люди должно быть шли очень быстро. На снегу даже валялся окурок папиросы. По этим следам Шекльтон заключил, что провизия отнесена к складу у подножия холма, по его собственному указанию. У всех сразу стало спокойнее на душе; теперь можно было не сомневаться, что они найдут склад на определенном месте.
Путешественники отправились по этим свежим следам и скоро увидели валявшиеся на снегу пустые коробки из-под консервов. Очевидно, маленький отряд останавливался тут завтракать. Осмотрев эти коробки, Шекльтон увидел, что это были не те консервы, которые находились в запасах на зимней стоянке. Очевидно, это были новые консервы, привезенные кораблем, и Шекльтон заключил из этого, что «Нимрод» уже вернулся к лагерю и привез свежие запасы. Мысль о скором возвращении на родину наполнила радостью сердца измученных людей.
Само собою разумеется, что изголодавшиеся путешественники тщательно обыскали места стоянки отряда, рассчитывая найти какие-нибудь остатки завтрака. Действительно, они нашли три маленьких кусочка шоколада и обломок сухаря. Тотчас же решено было бросить жребий, и Шекльтону достался обломок сухаря! Он сознается что в первый момент почувствовал бешеную злобу против своих более счастливых товарищей. «Вот какими мы стали детьми! говорит он. — Из-за кусочка пищи наше настроение могло сразу испортиться. Рассчитывая на близость склада, мы с’ели все остатки нашей провизии. У нас уже больше нет ничего, и если мы не доберемся до склада, то нас ожидает гибель»!
На другой день погода также благоприятствовала им, и они вышли из лагеря в седьмом часу утра. К одиннадцати часам Уильд вдруг крикнул, что он видит склад. Действительно, вследствие отражения в воздухе склад казался совсем близко. Можно было видеть, как развеваются ветром флаги, точно призывая голодных путников. В той стороне был виден, кроме того, какой-то яркий блеск. Когда путешественники подошли к складу, то увидели, что жестянка с сухарями была нарочно положена так, чтобы отражать солнечные лучи. Склад был устроен на снежном холмике, вышиной в десять футов, и кругом него были расставлены три флага. Шекльтон тотчас же взобрался на холм и оттуда стал перечислять товарищам разные вкусные вещи, которые он нашел там. Прежде всего он скатил вниз жестянку с сухарями, потом ящик с разными лакомствами. Там были: чернослив, яйца, печенье, плум-пуддинг, хлеб, фрукты в сахаре и жареная баранина! Это был настоящий пир после долгих месяцев лишений. Однако, им надо было соблюдать большую осторожность, так как желудок их отвык от обильной пищи. Но они удерживались с трудом. В этот день они состряпали себе настоящий обед. Кроме того, они нашли в складе письмо, уведомлявшее их о прибытии «Нимрода», следовательно, надо было торопиться поскорее добраться до зимней стоянки, так как они рисковали уже не застать судна, которое не могло оставаться долго. Между тем, Маршалль почувствовал себя настолько плохо, что не в состоянии был итти. Тогда Шекльтон решает оставить Маршалля в лагере, под присмотром Эдемса, а сам вместе с Уильдом, отправляется форсированным маршем к берегу, где по его предположению должен был находиться корабль.
Это последнее путешествие Шекльтона было также не из легких. Дойдя до края «Великой ледяной преграды», они вдруг почувствовали, что лед колеблется под их ногами. У них мелькнуло опасение, что они попали на льдину, которая может унести их в море. Тогда Шекльтон решил бросить сани и налегке добраться скорее до хижины. Время теперь было дороже всякого провианта.
Они карабкались по снеговым склонам и через ледниковые трещины, и, наконец, им удалось взобраться на скалу, откуда видно было открытое к северу море. Но корабля нигде не было видно! Сильно билось сердце у путешественников, Там, странствуя в ледяной пустыне, они иначе представляли себе свое возвращение. Неужели они опоздали и корабль ушел? Они теперь могли разглядеть хижину и бухту, но нигде не видно было «Нимрода». Из трубы хижины не струился дымок и не видно было никаких признаков жизни!
Зловещее предчувствие овладело ими, когда они спускались по направлению к хижине. Там, действительно, никого не было. Но они нашли письмо, в котором сообщалось, что все экспедиции вернулись благополучно и не хватает только Шекльтона с товарищами. «Нимрод» отправился к подножию ледника и там должен был оставаться до 26 февраля. Но когда Шекльтон вернулся, было 28 февраля. Можно себе представить, какие тревожные чувства должны были волновать его! Ведь если корабль ушел, то положение его и тех, которые остались на «Великой ледяной преграде», станет очень серьезным.
Однако, голод отвлек Шекльтона и Уильда от этих печальных размышлений. В хижине были с’естные припасы, и они воспользовались ими, чтобы смастерить себе обед. Наступила темнота, и о дальнейших поисках нечего было и думать. Но спать они не могли. У них не было спальных мешков, они оставили их на санках, а в хижине было очень холодно. Они нашли кусок толя, которым была обита крыша, и завернулись в него, чтобы хоть немного защитить себя от холода. Вдруг им пришло в голову, что не худо бы поджечь будку для магнитных наблюдений. Огонь увидели бы с корабля и узнали бы, где они находятся. Но им не удалось зажечь будку.
Так прошла ночь. Они обрадовались, когда начало светать, и тотчас же снова принялись зажигать будку. Наконец, она загорелась ярким пламенем и, о счастье! — они увидели вдали очертания корабля. Вскоре они могли обменяться с ним сигналами и к одиннадцати часам утра уже были на судне, в кругу своих обрадованных товарищей.
Экспедиция Шекльтона опоздала своим возвращением, и поэтому все опасались, не случилось ли с ним несчастья. Корабль отправился на розыски.
Утром, в день возвращения Шекльтона, капитан «Нимрода» начал всматриваться в берег и вдруг увидел какие-то две движущиеся точки на льдине. Это и были Шекльтон и Уильд.
Шекльтон не долго оставался на корабле. Подкрепив свои силы, он тотчас же отправился за больным Маршаллем, не обращая внимания ни на усталость, ни на то, что он не спал целые сутки. Надо было спасти товарища, а это было главное. Еще полторы суток мучительного путешествия по неровному льду «Великой ледяной стены», и, наконец, как раз, когда снова поднялась снежная вьюга, маленькому отряду удалось добраться до зимней стоянки, где они и уложили больного Маршалля в постель, дав сигнал кораблю, что они вернулись.
Отдых принес больному пользу. На другой день ему стало лучше, и как только буря улеглась, они, все вместе, перебрались на корабль, который тотчас же вслед за тем отплыл в Новую Зеландию.
Встретившиеся после долгой разлуки товарищи рассказывали друг другу свои приключения. Все члены экспедиции были налицо, никто не погиб, но многие из них подвергались очень серьезным опасностям во время экскурсий, сделанных с разными научными целями. Во время отсутствия Шекльтона, когда он отправился в свое трудное путешествие к южному полюсу, из лагеря были снаряжены две экспедиции. Одна, под начальством профессора Дэвида, имела целью открытие южного магнитного полюса, что ей и удалось сделать. Но на обратном пути к зимней стоянке она оказалась отрезанной от нее ледоходом. Можно было опасаться, что этой экспедиции не удастся выбраться на твердую почву и что она будет окружена открытым морем. Шекльтон, перед своим уходом, сделал распоряжение, чтобы «Нимрод» отправился на розыски вдоль берега в случае, если эта экспедиция не