омиссии по рассмотрению возникших подозрений относительно вашей роли в различных неправовых поступках. Но у нас в Генпрокуратуре создана другая комиссия — следственная группа по расследованию преступлений братьев Багировых.
Марат молчал.
— В этой связи у меня появилась нужда задать вам несколько предварительных вопросов. Не будете ли вы любезны пройти со мной в машину? Разговор состоится в здании Генеральной прокуратуры на Большой Дмитровке, — тон Меркулова был сухим, но предельно вежливым.
Марат беспомощно обернулся.
Секретарша тут же опустила глаза и «заиграла» «мышкой» компьютера.
— Ну что ж… Пойдемте…
Черная машина «вольво» стояла у подъезда. Шофер вышел из-за руля и открыл заднюю дверь. Вежливый Меркулов жестом предложил Багирову занять место. Сам же обошел автомобиль и сел с противоположной стороны. Поехали.
Меркулов молчал и смотрел в окно.
— Я в принципе могу лишь догадываться о существе вопросов, которые вы хотите мне задать, господин Меркулов, но уверяю вас, что готов по мере собственных сил и возможностей ответить на любые, даже если они, на мой взгляд, извините, могут показаться и нелепыми.
Меркулов нехотя обернулся к нему и сказал:
— Всему своя мера, господин Багиров. И не дергайтесь, ведь следствие еще не закончено, — он подчеркнул это слово: — Пока не закончено.
И, отвернувшись, снова уставился в окно.
— Пропасть… — сказал он вдруг.
— Что, простите? — с готовностью отозвался Багиров.
— Да так… языковые изыски. Низко пасть, упасть, пропасть… Сгинуть к чертовой матери, исчезнуть с лица земли… Я заметил, что зло в конечном счете всегда возвращается к тому, кто его породил. И тут действительно пропасть, которую вы с вашими братьями старательно готовили для России. Для нашего будущего. Но затянуть вам в нее никого уже не удастся, потому что, как заметил недавно один молодой мудрец, тем, кто держатся за руки или находятся в прочной связке, никакие пропасти не страшны, господа. Вот так…