Стало по-настоящему страшно. Однако я пересилил себя и зашагал к метро.
Район Оками располагался довольно далеко, добраться до него можно было только подземкой. Но перед тем, как спуститься на станцию, я забежал сначала в аптеку, где накупил витаминов, а затем в продуктовый киоск — за парой банок энергетического напитка. С недавних пор я перестал считать его сладкой газированной дрянью, поскольку именно он помог выкарабкаться после огнестрельного ранения.
Затем сел в поезд, и он понес меня навстречу неизвестности, как бы пафосно и банально это ни звучало. Я понятия не имел, что ждет меня в месте проведения жертвоприношения. Да от одной мысли, что в Хаяо-сити, городе-сказке, городе-мечте, могут происходить такие ритуалы, по спине пробегали сусуватари, а к горлу подкатывал большой скользкий комок. И мне предстояло с головой окунуться в эти темные дела.
«И не раз, — добавил я про себя, слушая гул поезда, что с дикой скоростью несся вперед. — Наверняка среди будущих Уникальных заданий найдется немало похожих на первое».
Тут же я одернул себя: чтобы дойти до будущих, нужно сначала благополучно разобраться с первым, а это может оказаться крайне непростой задачей.
Почему-то вспомнился давешний зеленоволосый клоун. В ушах словно бы вновь зазвучал его жуткий, вымученный хохот, и, напрягшись, я оглядел вагон — вдруг он и сейчас где-то рядом? К счастью, нелепая мысль оказалась еще и ошибочной, чего и следовало ожидать.
«Так можно и паранойей заболеть», — я покачал головой, прекрасно понимая, что все дурные мысли вызваны предстоящим делом. И куда только делся тот азарт, с которым я соглашался принимать Уникальные задания?
Можно, конечно, плюнуть на все: выйти на ближайшей станции, вернуться домой и беззаботно провести выходной день. Никаких штрафов от Системы за провал не будет. Но в таком случае я попаду на «съедение» собственной натуре с ее обостренным чувством справедливости и стремлением помогать тем, кто в беде. Тут моя невидимая спутница права тысячу раз. Так что я продолжал сидеть, приближаясь к району Оками, и готовиться к тому, о чем можно было построить бесчисленное количество предположений.
Путь на метро занял почти час. Еще двадцать минут я провел в лабиринте улиц — Оками являлся одним из самых старых районов, он не мог похвастаться размерами и красотой зданий. Безликие серые коробки высотой от восьми до двенадцати этажей были натыканы безо всякого порядка, и без мини-карты с красной стрелкой я едва ли нашел бы нужное место даже если бы имел точный адрес.
Здание, где должно произойти жертвоприношение, когда-то принадлежало небольшому заводу, на котором производили болты, гайки, саморезы и так далее. Высотой всего в два этажа, в длину оно тянулось на полторы сотни метров и укрывалось за бетонным забором с завитками колючей проволоки поверху.
Преграду мне помог преодолеть «Прыжок Героя», и вскоре я шагал по растрескавшейся асфальтированной дорожке, глядя на пустые молчаливые окна заброшенного цеха. Происходящее все больше напоминало какой-нибудь триллер или даже фильм ужасов, поэтому у меня не было сомнений, что основное действие будет происходить в подвале.
Так и оказалось: дойдя до конца здания, забравшись внутрь и лишь краем глаза оглядев стоявшие без дела агрегаты, я отыскал лестницу вниз — к громоздкой железной двери. Красная стрелка мигала все быстрее, что означало одно: я у цели.
К счастью, дверь была приоткрыта, так что попасть к месту проведения ритуала не составит труда. А вот запах, идущий из подвального помещения, мне не понравился совершенно, поскольку это был запах разложения.
«Видимо, здесь уже приносили кого-то в жертву, — сердце колотилось как безумное, во рту было солоно от адреналина. Руки и ноги дрожали. — И не заботились о том, чтобы убрать за собой».
Это было плохо — и отнюдь не из-за запаха. Если те, кто проводит жертвоприношения, не заботятся о том, чтобы заметать следы, значит, это место и впрямь совершенно безлюдно. И в случае чего помощи мне ждать неоткуда.
В очередной раз захотелось повернуть назад, но я заставил себя не поддаваться страху и начал спускаться. Стиснув зубы, сжав кулаки и каждую секунду готовясь вступить в бой…
Вот и дверь. Открыта достаточно, чтобы не трогать ее. Хорошо, значит, не наделаю лишнего шума.
Спустя пару мгновений я скользнул за дверь. И сразу увидел того, с кем предстояло сразиться. Более того, узнал его я тоже почти сразу.
«Как это возможно?..» — я застыл, оторопело глядя на человека, который девять лет назад изувечил мое колено.
Глава 25
Разумеется, за это время Джиро сильно изменился. Похудел, постарел, отрастил волосы — растрепанные и давно немытые, они придавали ему сходство с городским бездомным. Но это был именно он: не узнать слегка торжественное выражение его благородного лица я не мог.
И смотрел, смотрел, смотрел на того, из-за кого большая часть моей жизни превратилась в безнадегу и боль. Джиро полностью приковал мое внимание, и все остальное, вся наполняющая подвал жуть, казалось ненастоящим. Декорацией…
Это относилось и к гниющим кускам человеческих тел и кучам внутренностей, что покоились на многочисленных стеллажах у стен, и к головам в больших банках, и к грудам окровавленного тряпья. И даже к стоящему в центре подвала большому столу, на котором лежал связанным полный мужчина лет пятидесяти с кляпом во рту и в окружении всевозможных хирургических инструментов.
Я смотрел на Джиро, тот на меня. Все происходило в практически абсолютной тишине — нарушало ее лишь слабое позвякивание люминесцентных ламп и отчаянное сопение будущей жертвы. Понятия не имею, сколько мы с доктором простояли так — друг напротив друга: сложно адекватно оценивать течение времени, когда находишься в ступоре. При этом часть моего сознания буквально кричала, что нужно атаковать — использовать «Выдох Тьмы», затем вырубить Джиро, связать и вызвать полицию. Наверное, спустя какое-то время я бы так и сделал… Если бы мой противник не заговорил.
— Надо же, — он задумчиво покачал головой. — Решил в кои-то веки проветрить свою обитель. Понадеялся, что рядом никого не окажется. А оно вон как вышло… Ты кто, парень?
И голос у него был все тот же, глубокий, уверенный в себе. Почему-то это меня очень сильно разозлило.
— Не узнаете? — сжав кулаки, я шагнул вперед. — Я ведь ваш бывший пациент. Тэдэши Като, мальчик семи лет, травма колена. Вы уверяли, что уже через три месяца после операции я вернусь к полноценной жизни. Но вместо этого…
— Так ты… мой первенец?.. — удивленно ахнул Джиро, внимательно всматриваясь в мое лицо. — А ведь точно… Я узнаю тебя. Конечно, ты сильно изменился, возмужал, окреп, но в глубине я все еще вижу того мальчика, который потерпел неудачу на своем первом занятии в додзе.
«Первенец?» — мысленно переспросил я, чувствуя, что страх и удивление уступают место гневу.
— Но скажи: как ты себя чувствуешь сейчас? Вижу, ты ходишь, причем сам, без дополнительной опоры. Выходит, мои коллеги хорошо постарались, устраняя все, что я сделал… — он помедлил, задумчиво уставился мимо меня и вполголоса договорил: — в порыве вдохновения.
— В порыве вдохновения? — теперь я переспросил вслух. — Впасть в безумие во время операции и покалечить — это порыв вдохновения?!
Последние слова я почти выкрикнул, и Джиро досадливо поморщился.
— Не кричи. Ни я, ни мой покровитель этого не любим. А криков моя обитель слышала уже предостаточно. И вскоре… — он не договорил и повернулся к связанному мужчине.
Тот отчаянно замычал, задергался.
— Вот так всегда, — все еще с досадой произнес Джиро. — Все они кричат, пытаются вырваться, буравят меня полным страха взглядом. С тобой было иначе. Ты смирно лежал, закрыв глаза, и считал, верно? Отсчитывал секунды, пока длилась операция.
— Да, — процедил я.
— Очень жаль, что мне тогда помешали. Но, видимо, мой покровитель решил дать мне еще один шанс — довести самое первое дело до конца, — с этими словами Джиро многозначительно посмотрел на меня.
Я в ответ лишь усмехнулся.
— Не выйдет. Я уже не беспомощный семилетний мальчик и справлялся с куда более серьезными противниками, чем ненормальный врач.
— Уверен? — хозяин подвала ухмыльнулся. — А что если… ты кое-чего обо мне не знаешь? Я ведь тоже отнюдь не тот, что раньше.
С этими словами Джиро подался вперед. Лицо его внезапно обессмыслилось, а кожа вокруг рта стала чернеть и съеживаться, словно охваченная пламенем бумага. Прошло всего несколько мгновений, и рот сумасшедшего хирурга превратился в жуткую черную дыру, в которой безо всякого порядка торчали длинные острые зубы светло-зеленого цвета. Глаза Джиро словно бы заволокло светящимися голубыми бельмами.
Разумеется, я помнил слова Системы о том, что Уникальные задания подразумевают встречу с потусторонними существами. Но увидев, что Джиро всего за несколько секунд превратился в монстра, я все равно остолбенел. Возникло отчаянное желание повернуться и бежать — изо всех сил и без оглядки, молясь всем дзибурийским божествам лишь об одном… О возможности проснуться…
— Думаю, не ошибусь, если скажу, что ты удивлен, — голос Джиро тоже изменился, в нем добавилось шипящих звуков. — Впрочем, некоторое время назад, когда со мной начали происходить определенные метаморфозы, я тоже удивлялся и боялся. Однако мой покровитель заверял, что все хорошо, что так нужно и будет лучше. И он не соврал. Теперь я вижу и чувствую, что стал чем-то большим, нежели человек.
— Чем-то большим? — хрипло из-за пересохшего горла переспросил я. Однако то, что Джиро, превратившись в нечто, не потерял способности разговаривать, немного успокоило. — Да вы чудовище. Причем если девять лет назад вы были им только внутри, то теперь — еще и внешне…
Несколько секунд мутные глаза бывшего доктора изучали меня. Сам он слегка покачивался и шумно, с шипением, дышал. Затем вновь заговорил:
— А ты интересный парень, Тэдэши Като. Признаюсь, я думал, что когда ты увидишь мою новую суть, то начнешь кричать, попытаешься убежать, упадешь в обморок. Или, — он усмехнулся, — обмочишь штаны. Однако ты словно бы и не удивился. Более того, продолжаешь наш увлекательный диалог. Как так?