Мы подъехали с старому дому – внушительно-солидному, и Костя плавно затормозил, вписывая свою машину между белыми «Жигулями» и синей «Тойотой».
– Выходим.
– Он дома?
– Когда я звонил полтора часа назад, был дома. Сейчас сделаем вторичную проверку…
Костя набрал номер Челышева и, услышав раскатисто-бархатистое: «Алло!», тут же нажал на отбой.
– Дядя у себя на месте, – снисходительно заметил Ангел. – Вылезаем, моя боевая подруга. Я думаю, нас ждут веселенькие минуты.
– Спустят с лестницы и все.
– А я на что? Между прочим, у меня черный пояс по каратэ.
– Надеюсь, до этого дело не дойдет.
Мы вышли из машины и на нас, словно из доменной печи, дохнул жар. В воздухе реял смог и тянуло гарью: горели подмосковные леса.
Консьержка окинула нас пронизывающим взглядом с головы до ног и в обратном порядке и сразу отнесла меня и Костю к категории «неблагонадежных» граждан. Она сдвинула брови и встала из-за своей стойки, когда мы появились в холле. Ей было лет шестьдесят, и она изо всех сил следила за собой, стараясь соотвествовать «месту» – престижному дому в центре Москвы: ярко-красный маникюр, рыжий парик, накрашенные губы.
– Вы к кому?
– К Челышеву Артуру. Тридцать пятая квартира.
– Вы договаривались? – с напором наседала она.
Для таких дам главным было «не пущать» и «не разрешать».
– К сожалению, не успели. – И Костя улыбнулся ей одной из самых чарующих своих улыбок.
Но его улыбка не произвела на консьержку никакого впечатления.
– Я должна позвонить Челышеву.
– Лучше не надо. Мы из газеты и вряд ли он будет рад нашему появлению.
Пятисотрублевка плавно легла на стол консьержке.
Она быстро сунула ее в ящик и сказала сухим тоном:
– Проходите.
– Вот как надо действовать, – шепнул мне Костя, когда мы стали подниматься по лестнице, не дожидаясь лифта. Впрочем, подниматься по такой лестнице было чрезвычайно приятно и комфортно – широкие ступеньки, гладкие вычищенные перила, высокие потолки и сложный запах – больших денег, воска, старомодной солидности и ухоженности. Дом был построен в начале прошлого века – это мы прочитали на табличке при входе. – Когда не помогает мое обаяние, я пускаю в ход презренный металл.
– Лучше подумай, что тебе придется пустить в ход перед Челышевым.
– А это уже смотря по обстоятельствам.
«Обстоятельства» у Челышева были весьма пикантными и соблазнительными. После звонка в дверь, она моментально распахнулась, как будто бы нас ждали, и перед нами возникла блондинка с длинными волосами, в коротких шортах и розовой маечке, обнажавшей голый пупок с золотым колечком.
– Добрый день! – она широко улыбалась и смотрела на Костю. – Вы от Николая Степановича?
Костя деловито-озабоченно кивнул, и она освободила нам путь, отходя, точнее, отпрыгивая, как упругий мячик, в сторону. Все у нее было длинным и росло, что называется, от ушей: длинные тонкие ноги-спички, длинные тонкие руки…
В квартире был недавно сделан евроремонт: все было стильным и навороченным, много пустого пространства, – согласно последним модным веяниям, много металла белого цвета, и только пузатая тумбочка из красного дерева выглядела явным анахронизмом в этом блестяще-стерильном пространстве.
– Одну минуту, – девица действовала как расторопная секретарша, желающая угодить клиентам до появления шефа. – Чай, кофе? Может, виски?
– Не надо, – утомленным голосом сказал Костя. – Нам бы господина Челышева.
– Одну минуту.
– Садитесь сюда, – указала она на кушетку с круглым белым столиком перед ней. – Артур пока занят.
Костя поднял вверх брови.
– Принимает ванну, – доверительно сообщила девица, откидывая назад длинные молочно-белые волосы. Она села напротив нас в кресле и заплела нога на ногу.
– Вас как зовут? – осведомился Ангел самым любезным тоном.
– Алина.
– Вот что, Алина, дело не терпит отлагательств, пусть господин Челышев поторопится.
– Так срочно? – в голосе слышалась растерянность: она явно не знала, как реагировать, то ли бежать и выполнять команду «фас», то ли проигнорировать ее.
– Срочно. Очень.
Она встала и медленно, демонстрируя длинно-модельные ноги, выплыла из комнаты.
До нас донеслись голоса: низкий, недовольный Челышева и высокий, звенящий Алины. Гул голосов усилился; хлопнула дверь, что-то звякнуло, и в комнату ввалился Челышев в футболке прилипшей к мокрому телу и джинсах. Он был среднего роста с женоподобными чертами лица и скошенным вялым подбородком. Темные волосы были зачесаны назад: было видно, что он рано облысеет и располнеет. Будет эдакий пузатый колобок. Таких мужчин я всегда называла «пупсиками».
Влетев в гостиную, он запнулся и остановился.
– Это не от Николая Степановича, – обратился он непосредственно к Алине.
– Он сказал, что от него, – защищалась она.
Челышев нахмурился и с немым вопросом уставился на нас.
– Мы из медиа-холдинга «Ваша пресса», – сказал Костя, прищурившись.
– Ах, вот как! – Челышев решительно взмахнул рукой, как Наполеон перед битвой. – С журналистами я принципиально не общаюсь. Так что будьте добры, покиньте мою квартиру. И как можно скорее. Пока я не вызвал милицию.
– У меня к вам только один вопрос и после этого я покину вашу квартиру, – сказал Костя, делая ударение на «вашу». – Где во второй раз делала омолаживающую операцию Жанна Светлова. С помощью стволовых клеток, – уточнил Ангел. – В каком месте?
Я скосила на него глаза. Мне казалось, что еще немного и он улыбнется. Но скорее всего, это был оптический обман, потому что Ангел был серьезен как никогда. Как же, разгребатель грязи, хмыкнула я про себя.
При этом вопросе вся краска схлынула с лица Челышева. Наступила похоронная тишина, только где-то работало радио, да Алина с шумом переминалась с ноги на ногу, как породистая лошадь.
– Месте? – вытаращил глаза Челышев.
– Дочь Светловой Елена Рубакина сказала, что ее мать вроде бы лежала в каком-то санатории недалеко от Москвы. Сама мать поделилась с ней этими сведениями.
– А… эта… – Челышев брезгливо оттопырил нижнюю губу. Он был еще совсем молод – около тридцати, но повадки и ужимки выдавали в нем пресыщенного босса – ах! Как вы мне все надоели! Ах! Как я устал, казалось, говорил его взгляд и манеры. – Сама алкоголичка и замужем за пьяницей. Жанна Сергеевна намучилась с ними. И деньгами помогала. Точнее, я помогал.
– Сказать вам больше нечего?
Челышев стоял, с шумом заглатывая воздух. Похоже было, что его вот-вот хватит удар.
– Сказа-азть! – смачно выплюнул он. – Прошу из моего дома. На счет три. И немедленно.
– Лучше на счет – два! – весело ответил Костя. Он встал и вскинул вверх руки. – Мы уходим. Но прошу вас подумать над моими словами. Можно было бы неплохой материал сделать. Да и вам гонорарчик отвалится.
– Да что же это такое! – простонал Челышев, оттягивая ворот футболки, словно она ему жала. – Алина!
Девица бестолково засуетилась.
– Артур Александрович просит вас выйти. Побыстей, пожалуйста.
Мы вышли, подгоняемые Алиной. В лифте я только открыла рот, как Костя приложил палец к моим губам.
– Не сейчас. На улице.
Палец был волнующе-теплым, и когда он отнял его от моих губ, на них еще оставался отпечаток мягкой плоти. Я провела языком по губам.
– Ужасно пить хочу, – сказала я почему-то шепотом. – Просто умираю от жажды.
– Не проблема, – сказал Костя, отводя глаза в сторону. – Не проблема.
Ангел оставил меня в машине и пошел в магазин за бутылкой воды. Вернулся с двумя бутылками и протянул одну из них мне.
Я жадно отпила.
– И как тебе этот спектакль?
– Никак! Мы ничего не добились. Он наотрез отказался разговаривать о Светловой, о ее операции и о санатории, где она лежала.
– Зато как отреагировал. Теперь уже ясно наверняка: этот санаторий существует на самом деле. И мы ничего не выдумали. Это уже полдела.
– Ага! И остался совсем маленький пустячок: определить где он, и кто там делает операции, и связано ли все это с Международным центром «Медицина будущего».
– Для этого мы тут и сидим.
– Что ты имеешь в виду?
– Если мы все правильно поняли, Челышев до смерти перепугался и теперь будет делать ложные ходы. Он все знает об этом санатории и, более того, он и устраивал эти операции Светловой. И что-то здесь крепко не так, раз он сильно занервничал… Я прав?
– Прав. И что нам делать?
– Говорю же: сидеть и ждать. И посмотреть, куда он направится.
Я рассмеялась.
– Поиграем в сыщиков и шпионов?
– Тебе это не нравится?
– Обожаю такие игры. Всю жизнь мечтала побыть мисс Марпл.
– Она была старая и некрасивая. А ты…
– Что – я?
– Молодая и красивая.
– И все?
Костя взял у меня из рук бутылку с водой и отпил, хотя его собственная бутылка лежала на коленях.
Возникло неловкое молчание.
Теперь он подумает, что я на комплименты к нему набиваюсь, с тоской решила я. Черт меня за язык потянул!
– Ты подумал, что твоя красная «пантера» очень заметна среди других машин, и Челышев тебя быстро вычислит.
– Мысль – здравая и поэтому наблюдение снимается. Если он нас заметит, то еще больше замкнется и будет осторожен. Что, естественно, не в наших интересах. Попробуем поступить по-другому.
Машина плавно тронулась с места.
– Куда мы едем?
– Развлекаться. В ресторан. Ты не против? Или у тебя есть какие-то другие предложения по вечернему досугу?
– Не против.
После ресторана мы поехали домой к Косте, и здесь я стала нервничать: я вдруг подумала, что сегодняшний вечер закончится совсем не так, как обычно, и не так, как я хотела. Наверное, моя интуиция встрепенулась и теперь отчаянно сигналила мне. Но вот слушать я ее явно не хотела… Или не могла?
Все было не так и шло не по расписанному сценарию.
Но ужасней всего получалось, что я все время предавала Дениса. Его заботу, внимание, нежность. Почему? Что со мной происходит? Все эти мысли кипели, бурлили в моей голове. Ответы на вопросы не находились…