Звонок закончился. Я стояла обнаженная и переминалась с ноги на ногу. Костя подошел сзади и положил руку на плечо.
– Все в порядке?
– Она рожает, – громким шепотом сказала я. – Представляешь, Эва – рожает. У нее схватки. Маша лезет, а я ничем помочь не могу, и Эва в жуткой растерянности. По-моему совершенно не знает, что делать. Я ей сейчас позвоню… – снова схватила я сотовый.
– Подожди, – Костя забрал у меня телефон. – Ты хотела позвонить какой-то Миле.
– Ты слышал?
– Ты так кричала, это нужно быть абсолютно глухим тетеревом, чтобы ничего не услышать.
Мила, когда я дозвонилась ей, заверила меня, что все будет в порядке и беспокоиться не о чем. Они с Пашей прямо сейчас едут к Эве, и я не должна беспокоиться. Они все сделают как надо. После разговора с ней я стояла, сжимая телефон в руках, пока Костя не отнял его и не положил на тумбочку.
– Теперь успокоилась?
– Я провела рукой по лбу.
– Как-то не верится, – сказала я. – По-моему, это меня бьет мандраж, а не Эву.
– Поздравляю, – смачно поцеловал меня в макушку Костя. – Скоро станешь тетушкой. За это не грех и выпить. У меня где-то в холодильнике шампанское было. Пошли.
Мы зашли на кухню, и Костя щелкнул выключателем. Тусклый сливочно-желтый свет осветил наши лица.
– Я, наверное, выгляжу немного чокнутой.
– Все нормально, не каждый день такие события случаются.
– Я что-то разбила в коридоре.
– Напольную вазу. Ничего страшного, – утешил меня Костя. – Она мне никогда не нравилась, так что ты избавила меня от необходимости выбрасывать ее.
Пробка ударила о потолок и тонкая струя с шипеньем полилась через край.
Костя налил шампанское в фужер, который поставил передо мной.
– За малышку. Как назовете?
– Марией. Так нашу маму звали.
– Вот и хорошо. За Машу номер два.
Я почему-то подумала об Асе. Как там она? Я съехала от них и ни разу не позвонила ей. Нужно набраться смелости и поговорить с Асей. Девчонке и так тошно…
– О чем задумалась?
Я тряхнула волосами.
– Ни о чем.
Он легонько потянул меня за волосы.
– Не обманывай.
Я отпила шампанское. Оно было сладким и почему-то пахло карамелью и мандаринами, может быть, потому что мне вспомнилось, как родители дали нам с Эвой впервые попробовать шампанское под Новый год, когда нам уже исполнилось шестнадцать. Мне шампанское понравилось, а Эве – нет. Но мы себя чувствовали такими взрослыми, такими самостоятельными, что сейчас и вспоминать об этом было смешно.
– Я позвоню ей.
– Не надо никого нервировать. Наберись терпения, торопыга.
Он по-прежнему не отпускал мои волосы, притягивая к себе. Мы, полностью обнаженные, сидели на высоких барных стульях. Но в тот же миг Костя соскочил со стула и подошел ко мне. Он встал напротив, и я обвила его ногами. Он приподнял меня и какое-то время держал на весу. Его глаза были близко-близко от меня. Губы пахли шампанским, я поцеловала его.
Медленно он вошел в меня и легкий вздох-трепыханье отозвался в теле. Он посадил меня обратно на стул, но тут же одним движением переместил на стол и уже в следующую минуту я ощутила спиной прохладу гладкой мраморной столешницы. Кое-где на ней было пролито шампанское.
– Стол в шампанском, – хихикнула я.
Он вышел из меня и перевернул на живот. Его язык прошелся по моей спине – вдоль позвоночника, и мгновенная судорога-спазм сковала меня. Язык скользнул ниже – к ягодицам, и я развела ноги. Теперь горячий обжигающий язык пульсировал во мне и все тело было как одна кипящая точка, шампанское, бьющее через край…
Я застонала и прижалась щекой к прохладной поверхности. Волосы разметались по спине. Я немного приподнялась, и теперь его шелковистые волосы скользили по внутренней стороне бедер, Костя прильнул ко мне и пил, не отрываясь, как голодный зверь, который никак не может насытиться. Я застонала; мое тело завибрировало под его губами, мне не хватало дыхания и уже через несколько секунд я почувствовала, что снова нахожусь в состоянии, близком к сладкому обмороку.
Очнулась я от того, что Костя обошел вокруг стола и откинул мне волосы со лба. Он присел, и теперь его лицо находилось вровень со мной.
– Санечка!
Он поцеловал меня в лоб, потом в губы – неторопливо, медленно. Этот поцелуй отзывался в теле приятной ломотой и усталостью, желанием еще большей близости и еще большей усталости. Мне почему-то хотелось, чтобы меня прошили опять до самых костей, до самого укромного уголка тела.
Он встал и потянул меня за руку.
– Пошли спать!
Проснулась я оттого, что Костя толкал меня и тряс за плечо.
– Сань! Там что-то срочное. Тебе Мила звонит. Но со мной она разговаривать не хочет…
– Мил! Это я.
Мила была возбуждена и тараторила без умолку.
– Ох, Санька! Эва только что родила. Двоих. Близнецов. Двух девчонок. Ну и намучались врачи с ней. Но сейчас все в порядке. Она спит. Малышки рядом с ней. Ой, они такие чудесные… Как бы я хотела… – она замолчала.
– Эва… близнецы… – пролепетала я, не в силах осознать случившееся.
– Все – пока! – услышала я от Милки. – Созвонимся потом.
Я швырнула сотовый в постель и тут же подпрыгнула, как пружина.
– У Эвы – близнецы!
– Слышал.
Я запустила в Костю подушкой.
– Вот тебе!
– А сколько, между прочим, времени?
– Половина седьмого утра.
Он подмял меня под себя и поцеловал вкусным прохладным поцелуем, от которого я закрыла глаза и притянула его к себе….
После этих утренних лениво-расслабленных ласк я чувствовала себя на седьмом небе. Бывают дни, когда все складывается как надо, как в пазле, который ты долго и упорно собирала и вот – о-па! – он сошелся – каждый его кусочек на своем месте. Все было слаженно-подогнанно: и Костя, и Эва, и близнецы. Кто-то наверху потряс мешком подарков, который остался от прошлого Нового года, и высыпал их разом на меня.
– Кофе в постель хочешь?
Я зажмурилась.
– Ты чего?
– А вдруг это сон? – серьезно спросила я.
– Глупышка, – и он легонько щелкнул меня по носу.
Кофе в постель – это тоже было из разряда подарков – щедрых и незаслуженных. Чашка из тонкого белого фарфора и черно-густой кофе: крепкий наваристый.
– Ты так и будешь лежать в постели?
– Угу! – Я накрылась одеялом, но Костя сдернул его.
– Я на работу, между прочим, пошел. Дела…
– Когда придешь?
– Как получится. Мне еще нужно заниматься господином Челышевым.
И тут как будто тонкая струйка ледяной воды полилась мне за шкирку. Я даже передернула лопатками.
– Уже забыла? – снисходительно спросил Костя.
– Забыла, Кость, правда забыла, – жалобно протянула я. – Даже думать об этом не хочется.
– Придется.
Он наклонился надо мной и крепко стиснул руки.
– Больно!
– Прости! Я, когда тебя вижу, так и хочется съесть всю, целиком.
– И кто тебе мешает?
– Все! – он энергично встряхнул головой, и золотисто-рыжие волосы разметались по плечам – Работа, где главный козел, а его заместитель мастодонт и сатрап, город, который вообразил себя Дубаем или Каиром, коллеги, которые изощряются, чтобы пригласить меня то на одно, то на другое мероприятие – они же знают, я – свой парень, способный украсить любую компанию, твое задание, – он понизил голос. – Челышев, смерть Светловой, труп француза, стволовые клетки, разоренная квартира твоей знакомой, Международный центр «Медицина будущего». Все, что связано с тобой, беспокоит меня больше всего.
– А может, мы просто притянули факты за уши… – жалко пробормотала я, стараясь не смотреть на него.
Ангел кратко хохотнул.
– Дорогая, твоя непосредственность очаровательна. Ты что уже думаешь, что у меня нет никакого журналисткого инстинкта и я – последний лох в своем деле? Я копчиком чувствую сенсацию, а носом – темные делишки. А это дело именно из таких. И сенсационное и мутное. Два в одном флаконе. Только меня это совсем не радует. – Он вздохнул и уставился куда-то мне в переносицу. – Совсем.
Костя встал с кровати.
– Поэтому, – веско сказал он, повернувшись ко мне спиной. Он выбирал себе одежду из шкафа, и я видела раскрытое нутро, переполненное рубашками-костюмами, все было разложено в идеальном порядке. – Я бы на твоем месте позвонил Миле и попросил присмотреть за Эвой и ее детишками. – Он говорил беспечно-деловито, но моя интуиция сразу вздернулась, взгорбилась как рассерженный медведь-гризли, вставший на задние лапы при виде недотепы-охотника.
– Ты хочешь сказать, что…
Он кивнул, по-прежнему не поворачиваясь ко мне лицом.
– Эва была в убежище, а сейчас она обнаружила себя. Не по своей вине. И это внушает некоторое беспокойство.
Я сжала кулаки.
– Я позвоню Миле.
Снова кивок.
– Только никого не пугай. Просто попроси присмотреть за ней повнимательней.
Я встала, обмотавшись простыней, и подошла к нему.
– Приходи поскорей, ладно, – промурлыкала я, прижимаясь к его спине.
– Если ты будешь так уговаривать, я точно из дома не выйду. И меня уволят с работы.
– Все! Иди. Я тебе не помеха.
Костя оделся, выдвинул ящик письменного стола, стоявшего у окна, и взял оттуда деньги. Я увидела толстую пачку, но тут же отвела взгляд, чтобы он не подумал, что я за ним подсматриваю.
Оставшись одна, я позавтракала овощным салатом и выпила чай. Потом взяла телефонную трубку и набрала номер Дмитриева. Мне хотелось поговорить с Асей. Но никто не подходил, и я представила, как звонко раздается телефонная трель в пустой квартире, или Ася сидит с белым медведем в руках, игнорируя звонок, и смотрит по телевизору мультики.
– Алло! – раздалось около уха, и я растерялась. Асин голос был тихий, сонный, как будто бы ее только что разбудили.
– Ася?
– Я.
– Это Александра. Я жила у вас несколько дней.
– Да! – сонный налет с голоса слетел. Самую малость, но слетел. – Здравствуйте, – спохватилась она.
– Здравствуй. Как у тебя дела?