х пацана. Я пришел к нему с деловым предложением – купить мой компромат в обмен на его информацию. Он рассвирепел. Темперамент у этого субчика еще тот. Челышев вышел из себя и набросился на меня с бранью и криками. Я быстренько остудил его пыл парочкой ударов. Но он не успокоился. Результат налицо. Точнее, на теле. Госпродин Челышев по-любому не дурак и в конце концов смекнул, что проиграл. И рассказал мне все, что знал о «Венус-плюсе», закрытой загородной клинике и «стволовых» махинациях. Короче, эта комбинация выглядела так: Светлова обратилась в клинику «Венус-плюс», где и прошла первый курс омоложения стволовыми клетками. Там она и «засветилась», поэтому впоследствии ее имя и всплыло в прессе после ее смерти. Когда же она обратилась туда повторно, ее заявку приняли. Но в тот же день перезвонили и сказали, что могут предложить более эффективную методику омоложения, все будет сделано конфеденциально и без шумихи. В закрытой клинике. Она согласилась.
– Кто предложил? – быстро спросила я.
– Я задал тот же вопрос Челышеву. И он сказал, что не знает: просто позвонила женщина и сказала, что есть возможность провести курс более радикального омоложения. Светлова, которая к тому времени стала немного выходить из небытия, ухватилась за это предложение руками и ногами. Не без помощи, естественно, своего молодого любовника, который не для того сошелся со стареющей звездой, чтобы просиживать на скамейке запасных. Ему хотелось, чтобы Светлова снова активно снималась и была в центре внимания. Светлова продает квартиру, поскольку омоложение стоит больших бабок, и соглашается на повторный курс. Все шло хорошо, но поскольку эта область еще неизведанна до конца, то сбои случаются. А может быть Светлова пожадничала и потребовала скорых и отличных результатов. Итог – известен. Вот что я узнал. Достал адрес и телефон этой клиники. Официально это санаторий, который находится во Владимирской губернии.
– Рядом с моим городом?
– Не совсем. Но недалеко.
– А санаторий, где Эва? – заволновалась я.
– В другом направлении от твоего города, – успокоил меня Ангел. – Но…– Он с шумом выдохнул и забарабанил пальцами по столу.
– Чего ты молчишь, – не выдержала я. – Говори!
– Это касается Эвы. Стволовые клетки берут либо из абортативного материала, либо из младенцев. Они посчитали, что лучше взять из младенцев. Двух.
Он не смотрел мне в глаза. Он рассказывал это буднично-монотонным тоном, чтобы смягчить мой страх или усыпить его. Но ничего не вышло.
– Я тут подумал… – Он взял мою руку и сжал ее, погладив большим палец мой указательный. – Нужно перевезти Эву в Москву и поселить здесь. Так она будет в безопасности под твоим круглосуточным присмотром. Нянек и сиделок мы наймем.
– Лучше сделать это поскорее.
Ангел кивнул.
– Я возьму отгул в ближайшие дни. Думаю, послезавтра мы все и решим. На завтра, к сожалению, у меня важное редакционное задание, отменить которое я не в силах. Ты звонила Эве сегодня?
– Звонила. Все нормально.
– А вообще-то нам не мешало бы сначала нанести визит в эту клинику и убедиться во всем на месте.
Через день мы выехали из Москвы в восемь утра, чтобы к десяти быть на месте. Увидев черную «Тойоту», я спросила:
– У тебя еще одна машина?
– Для журналистских нужд, когда не стоит привлекать внимание.
В дороге Костя включил негромкую музыку, и она заполнила салон машины. Я закрыла глаза. Так было удобнее думать об Эве, о том, как будет хорошо, когда все закончится и кошмар останется позади.
На трассе машин было немного, и мы доехали за полтора часа. Костя свернул на боковую дорогу, и «Тойота» с шуршанием покатила по гладкому асфальту.
– Хорошую дорогу сделали, – заметил Ангел. – Удобную.
Вскоре показался длинный зеленый забор. Санаторий «Утренний», прочитала я на вывеске.
– Кажется, приехали.
В будке сидел мордатый охранник, который с подозрением уставился на нас.
– Придется помахать удостоверением. Или деньгами. Или и тем и другим.
Я подобралась.
– Ну, я пошел.
– Будь осторожен, – вырвалось у меня.
– Не боись.
Костя вышел из машины и направился к будке. Он говорил с охранником недолго, но вернулся красный и злой. Даже спрашивать ни о чем было не нужно. Я сидела, спустив ноги на траву. Он встал рядом.
– Никак?
– Идиот пузатый! – сплюнул Костя на землю. – Уперся и ни в какую. Даже бабки приличные совал. Уперся и все.
– Значит, есть, что скрывать, и ему здесь хорошо платят.
– За работу держится. И боится. Если он допустит утечку информацию – с него три шкуры сдерут и устроят так, что работу он больше нигде не найдет. Эти люди серьезные и шутить не любят. С охранником был, видимо, проведен соответствующий инструктаж.
– Слушай! – прервала я его. – Может быть, сядем в машину и поедем обратно? Похоже, он кому-то названивает насчет нас. Сейчас выйдут из ворот и нас как следует отметелят, чтобы мы не совались куда не следует.
Костя обернулся.
– Пожалуй, ты права. Поехали!
Он нырнул в машину и посмотрел на меня.
– Не боишься?
Я покачала головой.
– За себя нисколько. А вот за Эву…
Он резко рванул с места, и я вцепилась в подлокотники автомобильного сиденья, чтобы сохранить равновесие.
– Куда мы теперь? В Москву?
– Нет. За Эвой.
Мы проехали какое-то время, внезапно Костя обернулся, а потом выразительно посмотрел на меня.
– Кажется, нас засекли.
Я тоже обернулась. Две машины на одинаковом расстоянии следовали за нами.
– И что это значит? – похолодела я.
Он пожал плечами.
– Ребята хотят с нами поговорить. А мы с ними – нет.
– Может, остановить машину и разобраться с ними.
Ангел посмотрел на меня и усмехнулся.
– Солнышко! Я бы всей душой. Но, к сожалению, я не один, а рисковать тобой я не могу. И не хочу.
Я сцепила руки.
– Все будет хорошо, – бросил он. – Даже и не сомневайся.
– Я не сомневаюсь, – сказала я глухим голосом. – Но я страшно боюсь за Эву.
– Мы едем в твой город и попробуем оторваться от них. Рискнем?
– Рискнем, – откликнулась я.
– Спасибо.
Его большой палец лег на мой указательный.
– Санечка! – он осекся…
Вместо ответа я улыбнулась. Я должна быть сильной. Ради Эвы. И ради себя.
Я обернулась: машины по-прежнему следовали за нами.
– Лучше не оборачивайся, – сказал Костя. – Так тебе будет спокойнее. Иначе ты будешь сильно нервничать.
– Я уже нервничаю.
– Не надо, – он погладил меня по щеке. – Пожалуйста.
– Попробую, – вздохнула я.
Мы замолчали. По тому, как Костя крепко стиснул зубы, я поняла: он что-то придумал. И мне оставалось только ждать и не задавать глупых вопросов. Словом, быть пай-девочкой.
– Скоро въедем в город, – сказал Костя, не глядя на меня.
– Я знаю, – ответила я, несколько удивленная. Неужели он думает, что я плохо знаю окрестности города, где родилась и провела всю свою сознательную жизнь.
Но вскоре я поняла, что он имеет в виду. Еще до указателя, обозначавшего въезд в город, Костя резко прибавил скорость, и я, откинувшись назад от неожиданного рывка, сказала:
– Ну ты… – и замолчала, вцепившись руками в подлокотники. Лихая езда набирала обороты.
Наши преследователи тоже прибавили скорость, и каким образом нам удастся оторваться от них, я даже не представляла.
– Держись крепче! – услышала я рядом с собой.
– Держусь.
– И ладненько! – весело блеснул глазами Ангел.
В наш тихий сонный городок мы влетели, как стрела, пущенная из лука умелым стрелком. Мы понеслись по главному шоссе, затем Костя резко свернул направо, и я только успела крикнуть ему:
– Теперь – прямо и налево! Там другая улица.
Когда мы уже ехали по другой дороге, я спросила:
– Теперь к Эве?
Ангел пожал плечами.
– Сначала надо убедиться, что мы оторвались от них – нам не улыбается тащить за собой этот «хвост».
Машина остановилась и дала задний ход. А потом – влево между старых пятиэтажек и домов барачного типа. И тут я сообразила, что сейчас мы упремся в тупик и поэтому запоздало крикнула:
– Костя! Тупик!
– Чего ты раньше-то молчала.
– Я поздно увидела.
– И чего делать? Здесь можно как-то вырулить на другую улицу?
Я отчаянно замотала головой.
– Нет. Сейчас мы упремся в стенку.
– Блин!
Я обернулась назад. В конце переулка, заканчивающегося тупиком, появилась первая машина из тех, что преследовали нас.
– Кажется, нас прижали, – обреченно выдохнула я. – Посмотри назад.
– Я уже вижу.
– Что будем делать?
– Удирать.
– Каким образом?
Но он ничего не ответил.
Машина резко затормозила.
– Выходим, – скомандовал Костя.
Я схватила сумку и вопросительно посмотрела на него.
Мы выскочили из машины. Примерно в пяти шагах от нас высилась грязно-серая стена высотой около двух метров.
– Я не смогу.
– Тебя никто и не спрашивает.
Стена подпиралась с двух сторон домами. Один из них давно предназначался на слом и в нем никто не жил.
– Можно нырнуть в этот дом. Он не жилой.
– Там есть выход на другую улицу?
– Наверное.
Времени на раздумья или колебанья уже не было, и он решительно дернул меня за руку. Мы влетели в дом и понеслись наверх. Лестницы уже порядком прогнили, и пару раз я чуть не упала, когда моя нога соскальзывала со ступенек.
– Ты можешь потише? – обернулся ко мне Костя. – Такой шум нежелателен.
В доме было четыре этажа. Многие двери были распахнуты, и квартиры зияли пустотой. Кое-где стояла старая мебель, которую не успели или не захотели вывезти – сломанные стулья и покосившиеся тумбочки.
– Наверху должен быть чердак, – пробормотал он.
Судя по грохоту раздававшемуся снизу, нас уже засекли и поднимались за нами.
Костя приложил палец к губам, но я усмехнулась.
– Позновато.
Он рывком втянул меня в пустую квартиру и захлопнул дверь.