— Шерл! Я же говорил, чтобы ты забыла о чувствах! Постарайся привыкнуть к мысли, что, хотя этот молодой человек сейчас и страдает, но страдания эти — на благо всего Нижнеземья. Хотя, вероятнее всего, он и не страдает вовсе, ведь он не знает ничего другого.
— Но почему?..
— Шерл, ты же умная девушка. Ответь мне на один вопрос, но только хорошенько подумай, прежде чем ответить. Как ты думаешь, какое чувство доминирует в Нижнеземье? Что движет нами, Шерл?
Она задумалась и, наконец, медленно и твердо сказала:
— Страх.
В следующую дее-фазу Шерл попрощалась со своими учениками и взяла на себя обязанности персонального учителя Джона-Эя. Как ни странно, ей было жалко покидать своих воспитанников, а они, в свою очередь, сделали из прощания с ней маленькое торжество: вручили ей подарки и подготовили короткие, тщательно отрепетированные речи. Если бы Шерл не помнила, какими обычно были ее отношения с большинством учеников, она была бы просто счастлива, но сейчас ей казалось, что вся церемония сильно отдает лицемерием. Особенно это стало заметно, когда пакостник Брег умудрился выжать несколько слезинок. Но вообще-то они было неплохой компанией, и Шерл знала, что будет скучать по ним, хотя новые обязанности вряд ли оставят для этого время.
Если измерять время долгими снами, то Джон-Эй был того же возраста, что и Шерл, но подобные стандарты не могли быть применимым к ВЭТ-ребенку. С древних времен было известно: для того, чтобы ВЭТ-ребенок стал полноценным членом общества, он должен оставаться в ВЭТ сравнительно долгое время, пока не станет физически независимым. В противном случае он превращался в болезненное дитя, которое не могло приспособиться к человеческому окружению. Будучи введенным в общество в более зрелом возрасте, он, конечно, тоже будет отличаться от других людей, но все же будет нормальным человеком, способным к самостоятельной жизни.
Раньше, когда ВЭТ-дети были в Нижнеземье обычным явлением, их отличала повышенная агрессивность и чрезмерное высокомерие. Поэтому с самого начала обучения Джон-Эя Шерл столкнулась со многими проблемами. Несмотря на свой возраст, он был уже весьма агрессивен, и не желал признавать ее авторитета. Ему надо было узнать очень многое, потому что все его предыдущее обучение состояло из бесед со Стэном и Анной, взгляды которых были довольно консервативны. Кроме того, большой порцией весьма сомнительных знаний напичкала его Роза. Шерл поняла, что ее первой задачей было заставить Джон-Эя забыть все то, что он уже успел узнать. Прошло немало времени, пока она почувствовала, что обретает почву под ногами.
Общение с Джон-Эем было нелегким и по еще одной причине: Стэн запретил ей говорить ВЭТ-парню о его происхождении, пока он, Стэн, не решит, что для этого настало время.
Прошел еще один долгий сон. Джон-Эй вырос и стал значительно выше Шерл. У него были мускулистые руки и широкая грудь. Он был очень силен. Его глубоко посаженные маленькие глаза и высокий выпуклый лоб совсем не походили на скошенные низкие лбы и большие навыкате глаза, характерные для всех жителей Нижнеземья. Иногда Шерл думала, что Джон-Эй, должно быть, очень похож на их предков — Старых Людей.
Джон-Эй не ответил на ее приветствие. Он сидел, скорчившись у стены пещеры, и Шерл в очередной раз подумала о том, что держать его в подобных условиях было ошибкой. Она уже много раз говорила об этом, оставаясь наедине со Стэном, который был одним из свидетелей Великой Битвы и лично положил частичку Героя в ВЭТ.
— Смелость — вот что нам всем недостает, — говорил Стэн.
Они сидели в его пещере; Стэн был облачен в присборенную у шеи хламиду, указывающую на его официальный статус.
— Мы, робкие создания тоннелей, живем во власти наших страхов. Пищи нам нужно немного, но все же иногда мы остаемся голодными только потому, что даже если поблизости есть червь джумбо, — а это полный тоннель мяса — многие из нас боятся даже подойти к этому огромному, но безобидному существу, и ждут подхода обученных охотников. Часто мы позволяем ему удрать, так и не решившись воткнуть нож в его бок и обеспечить себя едой. А теперь еще и Клинкозуб объявился…
Стэн передернул плечами и его пожелтевшие зубы выбили ритуальную дробь.
Возвращение Клинкозуба и смерть почти двадцати жителей Нижнеземья было неприятным событием, хотя и привело к усилению позиции Стэна в Совете. Люди снова начали понимать важность обороны, и многие радикальные идеи потеряли для них свою привлекательность. Даже Нэд во время своих нечастых встреч с Шерл избегал упоминания о своих прежних взглядах.
— Никто из нас не может чувствовать себя в безопасности, — продолжал Стэн. — Мы можем только спасаться бегством и не можем выгнать Клинкозуба. Он всесилен. На нашей памяти только один человек взял над ним верх. Это Герой. А теперь у нас появилась возможность получить нового Героя в лице Джон-Эя. Мы должны до поры до времени держать его вдали от других людей. Он не должен заразиться от них страхом, иначе он станет таким же робким и боязливым.
— Значит, мы воспитываем его для одной-единственной цели, — заметила Шерл и прикусила язык.
Вступать в спор со Стэном было рискованно, потому что он мог просто выгнать ее и приставить к Джон-Эю другого учителя.
Думая о словах Стэна, Шерл внимательно смотрела на Джон-Эя, расслабленно сидящего у влажной стены, а тот, в свою очередь, рассматривал ее, бесстыдно выставив свои гениталии при свете центрального светошара. Внезапно он гневно заговорил:
— Бомба на это все! Я хочу выйти отсюда. Я видел других людей, когда Стэн водил меня в Совет Старейшин. Но он не дал мне поговорить с ними. Почему? И когда старейшины говорили со мной, они старались скрыть свои мысли, — он нахмурился. — Я знаю, что думали они о чем-то неприятном. Я заметил, что когда они говорят о некоторых вещах, у них у всех стучат зубы и дергаются плечи, как будто они все одновременно подхватили лихорадку. Здесь, в пещере, я повторял эти же слова, но мои зубы не стучали и плечи не тряслись. Что это значит? Почему мне так хочется набить им морды?
Он сердито глянул на Шерл и она невольно отшатнулась.
Позже, идя по тоннелю, она обдумывала этот разговор. Когда Джон-Эя не было рядом с ней, ее обуревали смешанные чувства. Как и его прародитель, Джон-Эй был агрессивен и драчлив. Похоже, что попытка вырастить второго Героя должна увенчаться успехом. Но она не испытывала от этого чувства удовлетворения.
Шерл заметила, что непроизвольно повернула к пещере своих родителей. Она не навещала их уже давно: как учитель Джон-Эя она получила жилье недалеко от Зала Совета.
Родители ее были дома. Она поздоровалась, и как только представилась возможность, задала им вопрос, не дававший ей покоя: ее интересовало, каким в действительности был прародитель Джон-Эя — Герой.
— Он был не особенно популярен, — искренне сказал вер-папа.
Теперь, когда Шерл не была больше ребенком, он чувствовал, что красивую легенду можно оживить фактами. Шерл заметила, как постарел ее отец; чуть выше его щиколотки поселился волосяной грибок, который вер-папа постоянно почесывал, распыляя споры.
— Временами он бывал очень странным. Вот, я помню, как-то он наткнулся на меня в тоннеле. Он сбил меня с ног и не останавливаясь помчался дальше. Да еще меня же и выругал: чего, дескать, не смотришь, куда прешь!
Вер-мама Шерл смотрела на мужа белесыми неподвижными глазами и тоже припоминала.
— Нога твоего вер-папы была тогда серьезно поранена, и неудивительно, что на этом месте появилась волосяной грибок. Хотя прошло уже столько времени, — вздохнула она. — Вот если бы с нами была старая Роза! Этот мошенник Лео не только не помогает, а даже вредит. Содрал с меня шесть порций еды за щепотку Сонной Пыли, и клянусь, что она была перемешана с чем-то еще. В прошлый сон я глаз не сомкнула. Ни на минуточку.
— Почему ты так редко приходишь к нам, Шерл? — спросил вер-папа жалобным голосом, который родители приберегали специально для такого рода вопросов. — Мы часто говорим о тебе и нас очень интересует, как идут у тебя дела. Мы не увидимся, если когда-нибудь тебя призовут в Совет. Хотя мы уже не доживем до этого.
Вер-папа печально почесал ногу, а Шерл вздохнула.
— Я очень занята, — ответила она. — Занятия с Джон-Эем отнимают у меня все время. Иногда я так устаю, что еле добираюсь до своей пещеры, и мне кажется, что я впаду в долгий сон.
— Официально мы никогда ничего не слышали о Джон-Эе, — пожаловался вер-папа. — Никто и не подумал рассказывать о нем. Одни только слухи. Кажется, все знают об этом чудесном Джон-Эе, кроме нас. Говорят, что он в два раза выше обычного человека, а руки у его как водопроводные трубы…
Вер-папа как бы невзначай указал на новую вещь в пещере — толстая труба шла вдоль задней стены, а из отверстия капала вода.
Шерл понимала как вер-папа гордится установкой водопровода, и горячо поздравила его, а затем вернулась к старой теме.
— Он не намного больше остальных, но гораздо сильнее.
— Ты с ним поосторожнее, моя девочка.
Шерл проигнорировала вер-мамино предупреждение.
— Герой… — продолжала она гнуть свою линию. — Как он выглядел? Какое у него было лицо?
Вер-папа глянул на нее с подозрением, переросшим в огорчение.
— Так вот почему ты сюда пришла… Ты пришла не ради нас, а ради того, чтобы попытаться выяснить, что мы знаем о Герое!
Голос старика дрожал от ярости. Вер-мама издала пронзительный визг, оглушительно прозвучавший в маленьком объеме пещеры.
Шерл попыталась возразить:
— Этот План важен для всех…
— Но не для нас, не для нас! — вер-папа схватил ее за руку еще сильными пальцами. — Посмотри-ка сюда, моя девочка!
С неожиданной силой он повернул ее лицом к нише, и она увидела в лучах светошара светлое пятно, состоящее из нескольких дюжин бледных и вялых личинок.
— Теперь, когда я отошел от работы при черношкурах, еду для личинок мне приносят прямо сюда! Это все, что мне нужно! — выкрикивал вер-папа с торжеством. — Нам не нужен твой удивительный План! Нам нет нужды покидать нашу пещеру. Мы защищены от Клинкозуба!