— Пошли, — коротко сказал Джон-Эй.
Высоко подняв голову и вытянув вперед руку со светошаром, Джон-Эй занял свое место во главе отряда разведчиков. Он был рожден для этого. Он был плоть от плоти своего родителя. Его поведение, соотносимое с поведением Героя, определялось тем, чему его пытались научить все это время. Он был воспитан на рассказах о сражениях, великих людях и их свершениях, о славе… Ему говорили, что он — воплощение боевого духа, и он верил этому. Шерл надеялась, что это чувство останется в нем и ничто не разрушит его воинственности, ибо без своей самоуверенности Джон-Эй был бы простым ВЭТ-ребенком, ничем не выделяющимся серди других. В Нижнеземьи многие были бы рады видеть его поражение.
Справа послышался какой-то шорох. Промелькнула быстрая тень, такая легкая, что Шерл, тащившаяся в хвосте отряда, подумала было, что она ей померещилась.
Но тут она услышала вопль. Высокий и жуткий, перешедший в хриплое бульканье. Он раздался, когда Джон-Эй метнул во мрак свой меч. А потом она увидела тело обнаженного человека. Меч попал ему в шею и вышел сзади через горло. Это побелевшее от потери крови лицо никому не было знакомо. Он был не из Нижнеземья. Рот его был обезображен заячьей губой.
— Замечательный бросок, Герой! — произнес кто-то, и остальные одобрительно загудели.
Андроид принял комплимент и то, что его называли именем прародителя, молча. Он наклонился, выдернул клинок и, вытерев его об одежду, сунул назад в ножны.
— Смотреть в оба! — приказал он. — Наверняка он тут не один. Где-то должны быть остальные. Интересно, откуда это они пожаловали? Я же говорил, что их нужно было вырезать давным-давно.
Но этот бедняга нам совсем не угрожал, подумал Шерл в ужасе. Откуда Джон-Эй взял, что он был опасен? Мы даже не дали ему шанса… Наш враг Клинкозуб, а не человеческие существа.
Пока они продвигались вперед по сводчатым коридорам, через подвалы громадных помещений, в темноте не прекращалось движение и перекличка чьих-то голосов. За ними явно наблюдали. Инфразрением Шерл иногда могла различить неясные источники тепла, но усвоив преподанный урок, наблюдатели предпочитали держаться вне досягаемости.
Наконец Джон-Эй остановился.
— Это должно быть где-то здесь, — пробормотал он, размахивая светошаром и вглядываясь во мрак.
Голоса наблюдателей стихли. Казалось, огромный зал замер в ожидании. Они повернули налево и вошли в широкий тоннель…
Ярчайшая вспышка… Чудовищный грохот… Двое мужчин рядом с Шерл, словно сметенные гигантской рукой, даже не вскрикнув, исчезли без следа. Ее бросило на твердый пол. В ушах звенело, и она не могла анализировать происходящее. Хотя отовсюду доносился звон стали о сталь, сражающиеся фигуры она могла различить только инфразрением. Прозвучал еще один мощный взрыв, и со стены посыпался целый дождь осколков. В мгновенной вспышке она увидела Джон-Эя, который рубился с кем-то, и не было ни малейшей возможности понять, с врагом он сражался или с другом. В голове Шерл вспыхнула мысль, что ему это совершенно безразлично.
Она отползла на несколько шагов и почувствовала под рукой шкуру. Ей захотелось завернуться в нее, спрятаться, пока не закончится это жуткое сражение. Она потянула ее. Вспыхнул свет. Шкурой была закрыта обширная поросль светошаров.
Призрачные очертания приобрели видимость. Билось около двадцати человек. Повсюду слышался лязг мечей, натужный рев, булькающие хрипы смерти. Длиннорукий карлик перебросил меч из одной руки в другую; Джон-Эй, широко размахнувшись, почти без усилий разрубил карлика надвое.
Не в силах пошевелиться, Шерл смотрела, как вокруг нее кипел бой и, умирая, падали люди. Джон-Эй был в центре. Его меч сверкал, как молния, нанося сокрушительные удары. Он отрубил одному из Не-таких кисть, и рука, все еще сжимавшая нож, упала к ногам Шерл. Она отбросила ее прочь и завизжала, не переводя дыхания, крепко зажмурив глаза.
Вдруг она почувствовала на своем плече руку.
— Перестань орать, — сказал Джон-Эй. — Все уже кончено. Они сбежали… те, кто остался в живых. Они сбежали!
Его голос дрожал от возбуждения.
Она взглянула на него. Лицо его кривилось в яростной усмешке, губы раздвинулись, как…
…Как оскал Клинкозуба.
Она передернула плечами и поднялась. Возникший образ моментально испарился из ее памяти, как только она увидела наваленные всюду мертвые тела: десять тел, которые уже начинали остывать. Трое, одетые, были членами их собственного отряда.
Они выиграли. Но что они выиграли?
— Зачем было все это? — обратилась она к Джон-Эю.
— Они напали на нас из засады, потому что мы ступили на их территорию, — ответил Джон-Эй. — Поселившись здесь, мы бы представляли угрозу для них. Они боялись, что мы вытесним их. Что случилось с твоим знанием истории, Шерл?
— Но все это так… реально…
Раны на обнаженных телах зияли как рты; у одного вместо рук были обрубки, а коченеющие пальцы его все еще сжимали нож. Кровь уже перестала сочиться и, темнея, застывала на полу.
— Стало быть, ты сама не веришь в то, чему учишь? — андроид коротко хохотнул. — Может быть, так было и со мной, но теперь-то я этому поверил. Теперь я понимаю, о чем ты мне рассказывала.
Ужасная улыбка все еще блуждала на его губах, а дыхание было хриплым.
Один из отряда окликнул его, и он оглянулся. Взгляд его прояснился и снова стал трезвым.
— Что? — отозвался он.
— Вот там… там какое-то оружие.
Оно все еще было теплым, и из дула шел голубоватый дымок. Размерами почти в человеческий рост, оно имело страшные угловатые очертания и было прикреплено к полу с помощью грубо сработанной деревянной рамы и веревок.
— Пушка! — выдохнул Джон-Эй. — Клянусь Бомбой, это пушка!
Это была чудовищного вида машина для убийства, помещенная на огромную самодельную станину. Что-то шевельнулось в памяти Шерл. Судя по рисунку, который она когда-то видела в одном из фильмов, это была совсем не пушка, а автоматический пистолет, и Шерл невольно спросила себя: какой же должна быть рука, способная его удержать? И тут в ее мозгу с новой силой вспыхнули старые подозрения и догадки, чтобы сложиться в ужасающую уверенность о крошечных размерах Нижнеземья и его обитателей.
Джон-Эй вскочил на металлический бочонок, отливающий синевой и доходящий ему почти до груди.
— Мы утащим пушку в Нижнеземье, — заявил он, — и вышибем дух из Клинкозуба!
Из Нижнеземья в разведку отправились одиннадцать мужчин и одна женщина. Шестеро мужчин вернулись воодушевленными и уверенными в безопасном будущем своего народа.
Женщина, учительница Шерл, вернулась с тяжелым сердцем и угнетающим разочарованием.
Много долгих снов тому назад жил в Нижнеземье человек по имени Джеб, который называл себя астрономом. Когда Шерл была еще вер-девочкой, он часто давал ей уроки. В то время астрономия была непопулярна, как наука бесполезная для Нижнеземья. Джеб изучал звезды по фильмам: он знал их количество, их названия, их расположение и величины. Он знал, что многие из звезд, так же как Солнце, имеют планеты. Он был знаком с гипотезами о том, что на других планетах тоже может существовать жизнь. Он изучал астрономию, не видя ни одной звезды.
Потом он куда-то исчез из Нижнеземья. Память людей коротка, и его быстро забыли. Но Шерл помнила старика и ей недоставало его уроков. Эти уроки всегда восхищали и изумляли ее, хотя они и не имели никакой практической ценности.
Джеб вернулся в Нижнеземье, когда люди готовились к очередному долгому сну. Одежда его была в лохмотьях, тело было покрыто шрамами, но глаза ярко горели.
Он побывал наверху. Он видел звезды своими глазами. На памяти Нижнеземья он был единственным человеком, которому это удалось.
Пока он не умер — а многие говорили, что он умер от лучевой болезни — он продолжал давать уроки, который посещались с большим энтузиазмом. Он стал местной знаменитостью.
— Звезды… — говорил Джеб, полуприкрыв глаза. — Их так много, что невозможно сосчитать. Их миллионы, миллиарды, неисчислимое количество… бесконечно число планет, таких, как Земля. И бесконечно разнообразие жизни на них.
— Ну и что из этого? — спрашивал кто-нибудь в классе.
Джеб как будто возвращался с небес на землю и грустным взглядом окидывал учеников, сидевших на полу; их лица в отблесках светошаров были голубоватыми.
— Я был Наверху, — повторял он. — Я стоял и смотрел на звезды, бесконечные точки света в бесконечном пространстве. Земля, на которой я стоял, была черной пустошью, и я мог видеть закругляющийся горизонт. Я понимал, как мала Земля и как мал я. А потом я снова смотрел на звезды. Если бы я не верил, что там тоже есть жизнь, то здесь, внизу, я чувствовал бы себя очень одиноко.
Шерл вспомнила эти слова, когда, вернувшись в свою пещеру, стала раздумывать о незначительности Нижнеземья и о той злой шутке, которую эволюция сыграла с ничего не подозревающими обитателями. Когда это случилось? Как? За какой период времени? Продолжается ли все еще этот процесс? Этот вопрос поднял бурю в ее мыслях, и она металась без сна в своей маленькой круглой пещерке. Когда-то, давным-давно, был период, о котором ничего не известно. Дикий Человек сначала бродил вокруг Старых Строений, пока у него не кончилась еда. А потом стал зарываться в землю, постепенно превращаясь в то крошечное создание, которым стал сейчас. Действительно ли это было так?
Она снова задумалась о первоначальном значении ВЭТ. Может быть, она была специально построена для выведения новой расы крошечных человечков, чьи потребности в пище были бы минимальными и легко удовлетворялись в помощью насекомых, живущих в почке, и их личинок? Можно ли предполагать, что в создавшейся ситуации повинны Старые Люди?
Конечно те, кто сейчас населяет Нижнеземье, не осознают этого. Они не слишком хорошо образованы и не посещают регулярно Громадные Залы, в которых могли бы найти пищу для размышлений. Большинство людей Нижнеземья счастливы в своем неведении.
Шерл попыталась подвести под свои размышления логическую базу. С чего бы именно такая форма эволюции так расстраивает ее? Может быть потому, что из этого следует вывод: все жители Нижнеземья — Не-такие?.. Может быть, это и так, но зачем лишать человека веры в свое высокое предназначение? Старые Люди мертвы. Мы — их смена. И так же, как и они, незначительны перед лицом звезд. Человек существует, и человек все еще совершенствуется… И есть жизнь на звездах: где-то человек больше по размерам, где-то — гораздо меньше. Размер человека вообще не имеет значения. Человек либо приспосабливается к окружающей среде, либо терпит поражение. Вся трудность состоит в том, чтобы забыть предыдущие победы и начать все сначала. Раньше врагом человека был тигр, теперь — Клинкозуб.