Шерл запихнула в себя очередную порцию завтрака, а остатки швырнула в нишу, где они были мгновенно сожраны ненасытными личинками.
— Ты даже поесть не можешь, как все!..
Отставив кувшин, наполовину еще полный сока кобы, вер-папа поднялся на ноги.
— Оставь ребенка в покое, пожалуйста!
Тоннель снаружи оживал, наполняясь шарканьем ног: обитатели Нижнеземья начинали новую дее-фазу.
— Пойдем, Шерл. Пора в школу. Я немного провожу тебя.
Вер-отец вылез из пещеры. За ним последовала полная благодарности Шерл. Они уже шли по тоннелю, а вслед им все еще неслись заключительные слова вер-мамы, к счастью, уже неразборчивые.
— Не обращай внимания, Шерл. Все они одинаковы, эти женщины. Это объясняется их незначительностью. Говорят, что в старые времена, когда люди жили Наверху, все было не так.
— Незначительностью?
Шерл была еще слишком мала, чтобы узнать эту сторону жизни.
— Да, знаешь ли, ВЭТ… — по голосу вер-папы можно было понять, что чувствует он себя неловко.
— ВЭТ?
— Не обращай внимания. Ты обо всем узнаешь в школе…
Вер-папа дал понять, что разговор на эту тему закончен. По его тону чувствовалось, что возвращаться к ней бесполезно, но это не слишком огорчило девочку.
Они прошли вход в мастерскую Пото. Изобретатель был уже за работой. И Шерл мельком увидела, как он обстругивал очередную деревяшку. Вполне возможно, что он проработал все время сна: этот человек был неутомим, трудясь над каким-нибудь новым проектом. Когда вдохновение покидало его, он слонялся по окрестным тоннелям, размышляя и попивая сок кобы. В такое время он был самым незаметным человеком в Нижнеземье.
Едкое зловоние и ритмичный звон железа указывали на их приближение к кузнице. Заглянув внутрь, Шерл увидела жилистую фигуру Арча, склонившегося над наковальней и помахивающего молотом. Вся кузница была залита неестественным малиновым светом.
Им встречалось совсем немного вер-детей, и Шерл пришло в голову, что она, должно быть, поторопилась покинуть жилище, стараясь убежать от язычка вер-мамы. Она замедлила шаги.
— Хочешь взглянуть на черношкуров? — догадавшись о ее мыслях, предложил вер-папа.
Они дошли до его рабочего места — связанных между собой пещер черношкуров. У входа их встретил резкий запах животных. Оттащив в сторону грубый деревянный барьер. Вер-папа шагнул внутрь. Шерл — за ним.
Пещеры были освещены светошарами, заботливо высаженными на влажный потолок в недосягаемости от неуклюжих черношкуров. Первая пещера была пуста; ее пол устилал плотно утрамбованный слой навоза и грязи. Шерл держалась за спиной вер-папы, пока тот осторожно пробирался в соседнюю пещеру.
Здесь один черношкур подрыл стену почти на целый фут, и теперь, обнюхивая выброшенную из подкопа землю тупым носом, выгребал новую порцию почвы своими огромными когтями. Он почувствовал их присутствие и повернулся к ним, оглядывая детей маленькими близорукими глазками, в то время как его острые зубы жевали какое-то насекомое. При это бакенбарды, свисавшие с его щек, тряслись. Шерл попятилась. В холке животное было высотой с человека и, должно быть, раз в десять его тяжелее.
— Он не тронет тебя, — уверил ее вер-папа, держа тем не менее наготове длинное копье.
— А по-моему, очень даже тронул бы, если бы мог.
— Нет. Они двигаются очень медленно, ведь они почти слепые.
— Сколько их здесь?
Заглянув в соседнюю пещеру, Шерл с помощью инфразрения обнаружила множество тел, испускающих тепло.
— Около двадцати, хотя это и не точно. Они все время роют ходы и след их легко потерять. Некоторые говорят, что черношкуры и были истинными создателями Нижнеземья с его пещерами, тоннелями много-много долгих снов тому назад…
Тут вер-папа начал излагать популярную в Нижнеземье теорию, слышанную Шерл несчетное количество раз, а затем пустился в описание деталей знакомой и близкой ему работы. Объяснения были настолько однообразными, что Шерл мысленно озаглавила их, как научную статью: «Уход за здоровьем и больными черношкурами».
У нее стало печально на душе: ее вер-папа, которого она очень-очень любила, жил своей работой, без конца разговаривал о ней с друзьями, и его переполняла гордость, что он был важным, хотя и маленьким винтиком в пищевой швейной «машине» Нижнеземья. Он просто не понимал, что большая часть жителей Нижнеземья презирает его, простого пастуха, ниже которого по социальному положению стоят только водоносы. И хуже всего было то, что запах черношкуров, с которыми он возился всю жизнь, исходил, казалось, из каждой его поры. Даже Шерл, постоянно жившая с ним в одной пещере, могла узнать отца в темноте по запаху, не прибегая к инфразрению.
Она поспешила уйти от вер-папы и направилась по тоннелям к пещере, где располагался их класс.
Учительница была уже на месте. Она восседала на уступе лицом к небольшой группе вер-детей, расположившихся прямо на полу. Это была пожилая женщина по имени Анна. Ноги ее были покрыты лишаем. Шерл подозревала, что вся подготовка Анны к педагогической деятельности сводилась к бездумному зазубриванию содержимого фильмотеки из Хранилища Знаний.
Вскоре класс заполнился тремя десятками беззаботно гомонящих вер-детей, и Анна поднялась, почесывая лишаи у колена.
— Силы духа вам, вер-дети!
Она подошла к громадному светошару, росшему из пола, и растянула над его светящейся поверхностью пленку фильма, так, что на прозрачном фоне стало видно четкое изображение.
— Тема сегодняшнего урока… — Анна запнулась.
Шерл подумала: «Она даже еще не знает темы. Она взяла фильм наугад…»
— …радиация и гигантизм. Так. Я совершенно уверена, что все вы знаете, что такое радиация. Принс!
Она указала на мальчика, сидевшего рядом с Шерл. Принс приподнялся на ноги. Для своего возраста он был высоким и сильным, чего, впрочем, и следовало ожидать от вер-сына главного охотника Макса. Шерл находила его невыносимым.
— Радиация — это то, почему мы живем в Нижнеземье, — сказал он.
Это была аксиома, по поводу которой никто никогда не задавал вопросов.
— Очень хорошо. А сейчас…
Анна снова стала всматриваться в позитив, но заметила, что Шерл встала сразу же, как только сел Принс.
— Что тебе, Шерл? — спросила она недовольно.
— А вот я все еще не знаю, что такое радиация. Я имею в виду — что это действительно такое.
По классу пронесся легкий смешок: ну и тупая же эта Шерл! На вопрос-то ведь уже ответили!
— Это испарения, Шерл. Ядовитые испарения в воздухе, исходящие от Бомбы. Ты помнишь, перед последним долгим сном… Нет, конечно, ты не помнишь. Тебя здесь еще не было. Мы рассматривали тогда кое-какие проявления радиации. Это из-за нее все начинает ненормально разрастаться. Это очень неприятное испарение…
— …и запашок, наверно, от него омерзительный, — заржал Принс. — Как от черношкуров!
Шерл вспыхнула при этом намеке на ее вер-папу, но сумела сдержаться.
— А почему все так сильно растет?
Анна знала ответ и на этот вопрос.
— Радиация влияет на строение клеток тела.
Шерл вся вспотела от напряжения. Класс был забыт.
— А может она… может она сделать так… так, чтобы у человека, например, выросло четыре руки?
Она не поняла, почему весь класс над этим засмеялся, ведь ее вопрос был вполне серьезным. Но Анна не смеялась. Она взглянула на Шерл с неожиданным интересом.
— Может, Шерл, может. А почему ты об этом спрашиваешь?
Класс примолк и посмотрел на Шерл теперь уже с уважением.
— Вчера я видела человека с четырьмя руками.
— Видела? В Нижнеземье?
— Н-ну-у… — Шерл смутилась. — Вообще-то я видела его только инфразрением, но я совершенно уверена, что у него было четыре руки.
— А где это было?
— У источника.
Было видно, что Анна задумалась. Потом она вдруг серьезно проговорила:
— Всегда есть вероятность ошибиться при оценке теплового контура. Вы, вер-дети, вообще любите придумывать всяких монстров. Не будем больше об этом. Теперь радиация не может ни на кого подействовать, потому что никто не живет Наверху, на поверхности. Садись, Шерл. А теперь…
Она вернулась к фильму. Склонившись над ним, Анна продолжала говорить. И ее лицо казалось голубым в отблесках светошара. Класс слушал с различной степенью внимания. Принс был в игривом настроении и без устали задирал Шерл, пихая ее, дергая за волосы и пытаясь заставить в конце концов уйти с урока. Шерл совершала героические усилия, чтобы сосредоточиться, несмотря на все это. Из головы у нее не шел подслушанный разговор, в котором вер-папа намекнул на ее возможное будущее.
Нужно отдать должное: урок был, против обыкновения, интересным, рассказывающим о действии радиации на некоторых мелких животных. Оказалось, что радиация вызывает заметное увеличение в размерах каждого последующего поколения. Голос Анны выдавал ее собственный интерес к этой теме, подтверждающий предположение Шерл, что сама учительница смотрела фильм впервые.
Она дошла до конца, с нетерпением пришлепнула следующую пластинку к поверхности светошара и, замерев, стала что-то пристально разглядывать.
— Вер-дети! — сказала она вдруг. — Подойдите сюда. Я хочу, чтобы вы все это увидели.
Вер-дети столпились вокруг светошара, разглядывая появившееся изображение. Это было какое-то животное. Шерл моментально его узнала.
— Это же черношкур! — сказала она вслух.
Она прочитала подпись вслух:
— Крот. Маленькое млекопитающее… Это еще одно животное, выказавшее тенденцию к гигантизму под влиянием предыдущих поколений.
Анна засмеялась, и склонилась над кадром, прикрывая при этом его нижнюю часть своим телом.
— Ну, теперь-то вы вряд ли назовете черношкура маленьким зверьком, не так ли?
В ее тоне прозвучало что-то неестественное. Шерл взглянула на нее с любопытством: плечи Анны слегка дрожали; руки, лежащие под картинкой, тряслись.
— Перемена, перемена! — срывающимся голосом вдруг проговорила Анна. — Вер-дети! Выйдите наружу! Скоро мы продолжим.