— Я не знаю… Я даже не уверена, что кто-нибудь когда-нибудь туда заглядывал…
Голос ее замер. Она была уверена, что никто и никогда не исследовал великую ВЭТ. Это было сказано с суеверным благоговением и являлось необсуждаемым табу. Теперь она задумалась о тех, других баках, о которых никто не знал.
Вполне возможно, что в каждом из этих баков и сейчас содержалась точнейшая копия Джон-Эя.
Глава 16
Не прекращая говорить, Трионт встал, отдал пустое блюдо охраннику и накинул покрывало на напольные светошары. Теперь пещера освещалась только тусклым светом, льющимся с потолка. Затем он снова уселся, очевидно, приготовившись проговорить все время сна.
— Между членами группы, порожденными ВЭТ, есть необычная связь, невероятное знание того, что думают и желают другие… Кстати, ты заметила, что Илайн немного телепат? Как бы то ни было, при нормальных обстоятельствах все четверо выглядят одинаково и рассуждают одинаково. Только в моем случае все получилось по-другому.
Он бубнил и бубнил, а Шерл думала о четырех Джон-Эях, одинаковых, агрессивных, точно знающих то, что делают другие. Но ведь тогда Джон-Эй должен знать о своих братьях! Почему он никогда не упоминал о них? Говорил ли он с ними, учил ли он их, настаивал ли он на том, чтобы они в ожидании подходящего времени оставались в ВЭТ, пока… Пока что? Шерл довольно неучтиво прервала монолог Трионта.
— Ты хочешь сказать, что каждый из четверых совершенно точно знает, о чем думают другие? Они могут общаться на расстоянии?
— Не совсем. Они одинаково думают, а потому и действуют одинаково. В моем случае однако, все не так…
О, Бомба! — думала Шерл. — А ведь это чудовище гордится, что он такой, какой есть! Ему нравится быть непохожим на других… А может, это всего лишь часть того, что он пытается внушить другим Не-таким, чтобы они не завидовали Красивому Народу? Что ж, может быть, это и имеет свой резон.
— Мой главный мыслительный центр у меня в Голове. — Рука Туловища указала на Голову, сидящую на плечах. — Мое Туловище и мои Ноги могут думать самостоятельно, но их интеллект весьма невысок. Большая Голова может контролировать их все в любое время. Это очень удобно — превосходный симбиоз. Большая Голова дает им разум, а они дают ей силу, и ни одна часть моего организма не может полноценно существовать без других.
Шерл, должно быть, задремала, так как в пещере откуда-то появилась Илайн, разговаривающая с Трионтом, который отрицательно качал головой.
— Нет, — говорил он. — Будем действовать в том же духе, моя дорогая. Я должен войти к ней в доверие.
— Но она спит!
Они посмотрели на Шерл как раз в тот момент, когда Шерл широко раскрыла глаза и рассматривала Илайн, высокую, красивую, в удивительном платье из белого черношкура.
— Ну, что ж, продолжай, — с сомнением проговорила Илайн. — Мужество да не покинет тебя, любовь моя.
Она кивнула Шерл и вышла.
Трионт возобновил свой рассказ, рисуя картины будущего, которое он мечтал создать для своего народа.
— Конечно, Нижнеземье впереди нас по культурному развитию, — признал он. — Но скоро и у нас будет свой водопровод, своя кузница, и я предчувствую, что Не-такие будут развиваться быстрее, чем жители Нижнеземья, из-за вашей политики изгнаний мутантов, изменения в организме которых благоприятны.
Шерл засыпала и просыпалась, опять засыпала и снова просыпалась, а густой голос все бормотал и бормотал, пока она не проснулась окончательно, вздрогнув от того, что Трионт замолчал. Он лежал на спине, растянувшись во весь рост и расстегнув одежду так, что ей была видна вся его гротескная фигура. Она глянула в сторону выхода и увидела охранника, привалившегося к стене. Единственный глаз циклопа неотрывно следил за ней. Возле светшаров на потолке кружились светляки. Она продолжала притворяться, что спит, хотя уже окончательно проснулась и сосредоточено обдумывала возможность бегства. Она не была связана и, если бы здесь не было охранника… Она подумала, что он не сможет все время оставаться на своем месте. Должен же он будет когда-нибудь отойти, чтобы поесть или, в конце концов, облегчиться. Наконец, он может просто уснуть. Даже гвардейцы Нижнеземья никогда не отличались особой бдительностью и вряд ли от охранника Не-таких можно было ожидать большего.
Когда в следующий раз она приоткрыла глаза, циклопа на месте не было. Теперь, когда у нее появился шанс, она испугалась. Шерл оглянулась на спящего Трионта. Глаза Головы были закрыты, но глаза в паху проницательно смотрели на нее, и она поняла, что Трионт спал по частям. Она должна была догадаться, что он не особенно полагался на часового. Глаза нижней головы, устремленные на нее, мигнули. Затем маленькая голова исподтишка кивнула ей.
Шерл напряженно соображала. Она улыбнулась маленькой голове, слегка изменила положение тела и приняла достаточно выразительную позу.
Глаза изучающее уставились на нее, брови на мгновение поднялись. Ноги шевельнулись. Маленькие ручки разжались и разъединились с крошечными ножками Туловища. Теперь это чудовищно создание было свободно, и Шерл могла рассмотреть его более ясно: под миниатюрной головой было что-то вроде груди, плоской и жирной, но без ребер, так что было видно мощное биение сердца и колыхание легких. Тварь встала на колени. Она теперь была свободна от Туловища и от одежды и потихоньку подбиралась к Шерл. Маленькое личико подмигивало ей вздымавшимся членом.
Шерл бросила взгляд на выход. Охранника все еще не было. Ноги оказались уже рядом с ней, осторожно склоняясь, а короткие ручки размахивали в воздухе, поддерживая равновесие.
Когда существо упало на нее, Шерл откатилась в сторону и вскочила на ноги.
Трионт проснулся с яростным ревом, мгновенно оценив ситуацию. Ноги замерли, когда он восстановил над ними контроль, затем развернулись, быстро заковыляли через пещеру и начали поспешно соединяться с Туловищем.
Шерл побежала к выходу. Даже инфразрение позволило ей распознать только один источник тепла довольно далеко справа от нее. Поэтому она повернула налево и помчалась по скользкой земле, пока Трионт звал на помощь и собирал себя заново.
Шерл привыкла к яркому освещению тоннелей Нижнеземья и в полумраке тоннелей Не-таких ей приходилось туго. Крики у нее за спиной, казалось, приближались. Она упала, лихорадочно барахталась в грязи. Потом вскочила, задыхаясь. Крики Не-таких стало торжествующими. Они уловили ее тепло.
Шерл миновала уже несколько ответвлений по обеим сторонам тоннеля, но входить в них не стала: это могли быть маленькие пещерки, тупики, в которых преследователи могли легко ее обнаружить. Теперь она бежала не так быстро. Тоннель стал еще темнее, и она не знала, долго ли сможет продержаться. Положение казалось безнадежным. Грудь ее разрывалась от боли, и Шерл задавала себе вопрос: стоило ли совершать этот глупый побег, заранее обреченный на неудачу. Даже если она окажется вне поля обычного зрения Не-таких, она не сможет обмануть их инфразрение.
И вдруг она оказалась в тупике. Дальше бежать было некуда. Шерл остановилась, дрожа от усталости и обреченно поджидая приближавшуюся погоню. В тоннеле перед ней мельтешило множество источником тепла. Она надеялась только, что Трионт или Илайн успеют спасти ее до того, как толпа Не-таких растерзает ее на куски…
Неожиданно в нос ей ударила волна тяжелой вони, знакомой ей с детства. Ее вер-папа… Черношкуры… Где-то здесь, поблизости, были черношкуры. Может быть, прирученные. Она ощупала стену и наткнулась на дыру в ней. Шерл заглянула внутрь.
Было темно, но все же она смогла различить четыре источника тепла в дальнем конце пещеры. Она уже было собиралась войти, когда уловила очертания человека, лежащего на земле у входа. Это был пастух. Он спал. Затаив дыхание, Шерл тихонько прокралась мимо него и побежала к животным.
Черношкуры, почуяв ее близость, заволновались. Один из них предостерегающе засопел.
— Спокойно, малыш, — шепнула Шерл, поглаживая густой мех.
Она миновала животных и притаилась у стены, все предела видимости от входа в загон. Черношкуры заинтересованно сгрудились вокруг нее, раскрыв пасти и, вероятно, обсуждая ее съедобность. Но для инфразрения Не-таких они представляли собой огромное расплывчатое тепловое пятно.
— Эй, вы, потише, — снова прошептала Шерл, главным образом, для того, чтобы убедить черношкуров, что она человек, и поэтому трогать ее нельзя.
— Кто тут есть?
Крик эхом прокатился по пещере, и Шерл вжалась в стену.
— Это я, Херб! — ответил низкий голос проснувшегося пастуха.
— А еще кто-нибудь есть?
— Только черношкуры…
— Мимо никто не проходил?
Последовала долгая пауза, вероятно, пастух пытался угадать, какой ответ будет приятнее спрашивающему. Но затем сообразил, что молчит уже слишком долго, и попытался что-то сказать.
— А-а… Спи дальше… — проговорил голос Трионта.
Гул голосов в тоннеле затих. Преследователи побежали дальше.
Через некоторое время Шерл услышала, как они возвращаются и снова проходят мимо. Подождав немного и убедившись, что пастух снова уснул, она выбралась из своего укрытия и покинула пещеру. Оказавшись снаружи, она повернула налево и медленным усталым шагом побрела с территории Не-таких. Со стены она отломила кусок светошара и держала его перед собой, освещая наиболее темные участки и надеясь на то, что Трионт не догадался оставить здесь засаду. Она была в высшей степени измотана, но не чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы залечь спать. Сначала она должна была оставить между собой и Не-такими как можно большее расстояние…
Кто-то схватил ее за руку и скомандовал:
— Стой!
Шерл была настолько утомлена, что шла с закрытыми глазами. Светошар давно уже выпал из ее онемевших пальцев.
— Ты кто? Пусти меня!
Она яростно сопротивлялась, но ее держали крепко.
— Это ты, Шерл? — спросил неожиданно дружелюбный и заботливый голос.
— Да… А ты кто?
— Это я, Нэд. Где ты была? Что с тобой случилось? От тебя несет черношкурами.