— Я точно вижу — «новый русский», — тем временем говорил Вася, уже Сашу раздевший. — Эх, его бы скальпелем…
— Успеется, — сказала тетя Вика, сама тем временем прошла к шкафчику с инструментами, вынула несколько, протянула каждому из нас, остановилась у ближайшего к Саше трупа, вонзила скальпель в ямочку на шее между ключицами и рванула его вниз, распоров тело. Меня вытошнило. На голого Сашу.
— А ты, Ксения, подумай, как девчонки на воздух взлетали, — тем временем говорила тетя Вика, и в глазах у нее опять горел огонь безумия.
Глядя на Викторию Александровну, склонившуюся над разрезанным трупом с окровавленным скальпелем в руках, мне стало страшно. Я же связалась с буйной сумасшедшей! И что она может сделать со мной? И что она сделает с Сашей? Ведь он…
Я глянула на него, еще не пришедшего в себя и обнаженным лежащего на голом столе… Я увидела его руки и вспомнила, как они обнимали меня. Я посмотрела на его губы и вспомнила, как они целовали меня. Зачем я ввязалась в эту авантюру? Да, тетя Вика хочет мстить, причем не знает пощады. Но я мстить не хочу, я хочу просто разобраться в том, что случилось. И узнать правду. Я хочу, чтобы у меня снова были друзья, чтобы я смогла вернуться к старому, привычному образу жизни. Хотя, пожалуй, к прошлому не удастся вернуться никогда…
Можно, наверное, было бы просто сходить к Саше и спросить у него. Но вот пустил бы он меня на порог? Нужна ли я ему? Но если я его спасу… — вдруг подумала я. Он будет мне благодарен. И мы будем в расчете. И тогда, не исключено, он мне поможет. Или хотя бы ответит на мои вопросы. Кому мне их еще задавать? Отец не желает отвечать… Да, Саша, конечно, не ангел с крылышками, а, скорее всего, даже редкостный мерзавец, но подвергать его тому, что намерены сделать тетя Вика и компания… А мне становиться соучастницей убийства… Ведь до этого же вполне может дойти! Я должна спасти Сашу!
Я снова глянула на мужчину и увидела, как у него задрожали ресницы. Это увидела и тетя Вика.
— Очухивается, — сказала она с горящими глазами. — Приготовились.
И даже причмокнула от предвкушаемого удовольствия. У меня же снова подступила к горлу тошнота. Как мне хотелось отсюда сбежать… И больше никогда не видеть ни санитаров, ни Викторию Александровну, ни трупы. Нужно было спасать Сашу, который, в общем-то, оказался здесь по моей милости. Зачем, зачем я согласилась помогать тете Вике? Или я не осознавала, что она задумала? Что она не совсем в себе? Да мне самой отсюда бежать надо быстро-быстро, пока меня не уложили на один из столов… С этой троицы, пожалуй, станется… Да их же лечить надо!
Коля тем временем отошел к только что вспоротому тетей Викой трупу. Я удалилась к тому столу, что стоял у Саши в головах. На нем лежал какой-то дед. Тетя Вика с Васей со скальпелем в руках склонились с двух сторон над Сашей.
— Ну чего? Режем? — хриплым голосом спросил Вася после того, как тетя Вика ему подмигнула.
В этот момент Саша открыл глаза.
— Здорово, мужик, — ухмыльнулся Вася, поигрывая скальпелем. К столу также придвинулся и Коля. И тоже подкинул вверх скальпель, а потом поймал.
Сашина челюсть поползла вниз. Потом он глянул на свое обнаженное тело. Мы все были одеты. Тетя Вика сказала, что голый в окружении одетых чувствует себя очень некомфортно и это помогает его сломить. Опять психологическое воздействие на врага.
Саша принял сидячее положение, но Вася быстро опустил его на место волосатой грязной лапищей. Я обратила внимание на то, что Разнатовский не привязан ремнями к столу — таковые тут не были предусмотрены. Покойники при вскрытии обычно не дергаются, а живых тут как-то не ждали. Но что Саша может сделать против Васи с Колей и тети Вики? Тем более он должен быть раздавлен морально и не совсем адекватно соображать после порции газа, как говорила тетя Вика. Да еще испачкан моей блевотиной.
Как я смогу ему помочь? Я ведь должна ему помочь! Господи, куда я опять вляпалась?! Прав был отец, когда говорил, что я имею склонность появляться не в нужном месте не в тот час. Вот опять. Наверное, придется сюда за ним возвращаться и освобождать (его планировали оставить тут в одной из камер, вколов какой-то препарат, чтобы крепко спал и не дергался, — не все холодильники были подключены, так что не замерзнет, как пояснила Виктория Александровна). Или мне стоит позвонить в милицию после того, как мы покинем это заведение? Эх, знать бы телефоны Сашиных друзей…
— Что вам нужно? — спросил Саша, оглядевшись.
— Не спрашиваешь, где ты? — хохотнул Вася.
— Что нужно? — повторил Саша ровным и спокойным тоном. Голос его не дрожал.
Откровенно говоря, я им восхитилась. Сразу же просек ситуацию? И не выказывает страха?
— А ты как думаешь? — подала голос тетя Вика, облизывая губы и поигрывая окровавленным скальпелем.
— Я никак не думаю, поэтому и спрашиваю.
— Ну ты и хам! — сказал Коля.
— Он — деловой человек, — заметила тетя Вика. — Но это и к лучшему.
Я увидела, что Саша внимательно смотрит на нее, потом он направил взгляд в мою сторону. Но меня в таком маскарадном костюме и с таким «макияжем» мать родная не узнала бы.
— Кто взорвал «Сфинкс»? — прямо спросила тетя Вика, приставляя скальпель к ямочке между Сашиными ключицами.
На его лице промелькнуло удивление.
— Так вы… — начал он.
Скальпель слегка царапнул кожу. Тетя Вика смотрела холодно и зло. Я глянула в сторону только что вспоротого ею трупа. Она там точно так же втыкала скальпель в ямочку… Я не могу допустить, чтобы Саша погиб! А ведь она готова его убить… Готова… И убьет после того, как он ей все расскажет… Несмотря на всю ее заботу о его квартире и разговорах о том, что его оставят тут в одной из камер. Оставят — только в таком же состоянии, как и остальных клиентов данного заведения.
Я погрузилась в размышления и в первую долю секунды не поняла, что произошло.
Словно в замедленной съемке я увидела, как тетя Вика взлетает над полом, взмахнув ногами, и сталкивается лбом с Васей, точно так же взмахнувшим ногами с другой стороны стола — они склонялись над Сашей, стоя по обе его стороны. Затем Саша мгновенно вскочил на ноги и каким-то неуловимым образом врезал Коле, застывшему с открытым ртом. Послышался хруст костей. В следующую секунду кости хрустнули вновь — это были Васины шейные позвонки. Затем настал черед тети Вики…
Я открыла рот, чтобы закричать, но звука не вырвалось, а Саша уже повернулся ко мне. Его серые глаза превратились в щелочки, и из них, словно из печи, вылетали искры ненависти. Я поняла, что буду следующей, если что-то не предприму. Причем немедленно.
Руки сами по себе сжали скальпель — и я бросила его в начавшего прыжок Сашу… Сработал инстинкт самосохранения.
Скальпель вошел ему в бедро, Саша неловко дернулся, поскользнулся и повалился на пол с диким грохотом, ударившись о край стола.
И затих.
Я опять открыла рот, чтобы закричать. Опять не смогла. Пару минут я вообще не могла сдвинуться с места. Глаза словно застлала пелена. Я стала медленно оседать на пол.
Потом пришла в чувство. Глянула вокруг себя. Увидела одни трупы… Кругом. Четыре еще теплых.
Затем я заметила, как белый пол окрашивается красной кровью, вытекающей из Сашиного бедра. Он застонал… Он жив! Я просто его ранила, а он, падая, ударился головой и потерял сознание. Я должна ему помочь!
Я рванула к шкафчику с хирургическими инструментами, нашла там жгут, вспомнила школу, где нас худо-бедно обучили каким-то азам первой помощи, перетянула ему ногу, обработала рану тем, что нашла в том же шкафу (как могла). Саша стонал, но в себя так пока и не приходил. Я поливала его обнаженное тело слезами. И только радовалась, что кровь из бедра прекратила идти. Слава богу, я его только царапнула.
Я ломала голову над тем, что теперь делать.
Смотреть вокруг себя совсем не хотелось. Я решила поискать нашатырь. Нашла и его. Усадила Сашу, прислонив к ножке стола, на котором он только что лежал, и дала понюхать. Наконец он открыл глаза, сфокусировал взгляд на мне. Я опять заревела.
— Прости меня, — рыдала я. — Сашенька, прости. Я не хотела. Честное слово, не хотела.
По-моему, услышав мои причитания, Саша снова чуть не грохнулся в обморок.
— Ты кто? — тихо спросил он через минуту, которую полностью посвятил разглядыванию моей особы.
— Ксения, — шмыгнула носом я. — Ты меня что, не помнишь?
Он-то меня, может, и помнил, но в нормальном обличье. Я же в этот момент забыла о том, насколько преобразилась внешне за сегодняшний вечер.
— Ксе-ни-я? — повторил Саша по слогам.
— Ну да. Колобова. Дочь Владислава Николаевича.
— Если ты Ксения, то я — Билл Клинтон, — сказал Саша, правда, внимательно приглядываясь ко мне: слезы понемногу смывали с лица грим.
Саша не нашел лучшего способа проверить, я это или не я, как меня раздеть. Я не сопротивлялась, тем более он сам был голый.
Когда я оказалась в костюме Евы, Саша разразился диким хохотом. Мне было не до смеха: я помнила, где и в каком окружении мы находимся. Но по сторонам не смотрела, только на Сашу.
— А с лицом что? — спросил Саша, отсмеявшись.
— Грим, — сказала я.
Саша кивнул, осмотрел свою рану, жгут снял (кровь не потекла), встал, порылся в шкафчике с инструментами и медикаментами, довел начатое мною дело по обработке раны до конца, ее заклеив, потом огляделся по сторонам, нашел свои тренировочные, футболку, свитер, надел их, потом снял ботинки с Васи. Я сидела без движения.
— Ты чего ждешь? — глянул он на меня. — Тут оставаться намерена? — Он кивнул по сторонам.
— Э… Я…
— Одевайся!
— Я…
Саша подошел и хорошо заехал мне по физиономии.
— Да как ты смеешь?! — взревела я.
— Очухалась? Вот и прекрасно! Быстро одевайся.
Я оделась (оставив на полу только белый халат), наблюдая за Сашей, тем временем протиравшим все поверхности вокруг какой-то тряпкой.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Отпечатки пальцев убираю, дура! — рявкнул он. — До чего еще дотрагивалась? Куда ты тут ходила?