— Нет, где я все-таки их видела?! — вопрошала Ритка. — Пойти спросить, что ли?
— Дура! — прошипела Алена. — Что они о тебе подумают?
— А плевать я хотела! Я не хочу уезжать отсюда одна. Или с папиным шофером.
Ритка уже растягивала слова и смотрела осоловевшим взглядом. Подозреваю, что сама была в близком состоянии, но все-таки трезвее, и самой идти к мужчинам мне не позволяло мамино воспитание, гордость, а главное, мысль: что они обо мне подумают? Это всегда было сдерживающим моментом для нас с Аленой. Но не для Светки с Риткой.
Светка засомневалась вслух, не примут ли нас за проституток, если мы сами проявим инициативу. Ритка заявила, что эти самцы уж точно имеют большой опыт общения с женщинами (всякими и разными) и в состоянии отличать приличных девушек (нас) от ночных леди.
Внезапно из двери, ведущей во внутренние помещения клуба, где располагались кабинеты персонала, выглянул дядя Леня. Как я поняла, он сегодня за старшего (они с папой обычно появлялись в клубах по очереди, хотя в каждом и имелся старший менеджер). А папа, значит, не желает со мной встречаться? Но почему?! Даже если они решили разойтись с мамой (хотя я очень надеялась, что сойдутся опять), я-то тут при чем? Я в чем виновата?
Заметив двух мужчин у стойки бара, Леонид Тарасович сразу же затрусил к ним, поздоровался за руку, о чем-то спросил. Ему ответили. Хозяин широко улыбался, проявляя высшую степень радушия. Ценные клиенты? Почетные гости?
— Ксюха, дуй к дяде Лене, — прошипели девчонки почти хором. — Выясни, кто такие. А мы тут пока оборону держать будем.
— Какую оборону? — мне стало смешно. — На нас кто-то нападает?
— Лучше бы напали, — заявила Светка.
— Я сдамся без боя, — добавила Ритка.
— Вот он от них отщепится, и пойду, — пообещала я. — Лучше даже, когда вернется к себе. А может, он додумается к нам подойти?
Мы снова уставились на мужчин жадными взорами, облизывая пересохшие губы. По большому счету, больше смотреть было не на кого. Наши танцевальные партнеры (которые, как я уже говорила, рассматривались только как раки на полном безрыбье) уже или покинули заведение (все-таки завтра — рабочий день), или переместились к ночным феям договариваться о цене. Нам было скучно, а продолжения хотелось. Поэтому каждая уже настроила в голове воздушных замков… О существовании которых двое мужчин явно даже не подозревали.
Дядя Леня поговорил с заинтересовавшими нас господами минут пять, потом перекинулся парой слов с барменом, глянул в нашу сторону и направился к двери во внутренние помещения.
Заиграла быстрая музыка.
— Так, Ксюха, мы пойдем спляшем, задницами покрутим, а ты дуй на разведку. Выполняй партийное задание, — хохотнула самая пьяная из нас Ритка и первой встала из-за стола, чуть его не перевернув.
Мы все последовали ее примеру (не в плане опрокидывания столов, хотя этот клуб видал и такое), девчонки вышли на центр круга (там пока никого не было), а я рванула к нужной двери. Мой вояж никого особо не заинтересовал. В спину не свистели, не кричали, топота ног не последовало. Я никому не нужна?
С дядей Леней мы, можно сказать, дружили с детства (моего). Своих детей у него не было, хотя он теперь и имел уже третью по счету официальную жену. Возможно, поэтому он и привязался ко мне, дочери давнего компаньона. Дядя Леня частенько заглядывал к нам домой, всегда мною интересовался, мы с ним, случалось, вели доверительные беседы, причем на темы, которые я не могла обсуждать с родителями. Так что я могла задать ему все интересующие меня вопросы о новоприбывших (и вообще о ком угодно) и не опасаться, что он заложит меня маме с папой. Кстати, поговорю-ка я с ним и о папе: хотя сейчас, возможно, не время и «Сфинкс» — не место, но ждать я больше не могу. А дядя Леня явно в курсе наших семейных дел.
Дверь открывалась в коридор, в котором дяди Лени уже не было. Глаза слепил яркий свет — после полутьмы зала. Где располагается кабинет Леонида Тарасовича, я знала только примерно, но не сомневалась, что быстро его разыщу, а если встречу кого-то из персонала, так мне помогут.
Я пробежала в конец коридора, миновав лестницу, идущую вверх и вниз. В конце коридора располагался кабинет моего отца. Я предполагала, что дяди-Ленин где-то рядом, и стала дергать там все двери. Они оказались заперты. Что за чертовщина? Хотя правильно, наверное, — мало ли кого сюда занесет.
Тогда я решила попробовать вообще все двери — открытыми оказались две, но комнаты за ними были пусты. Куда делся Леонид Тарасович? Спустился или поднялся по лестнице? Вполне вероятно. Наверное, стоит прогуляться до кухни — уж там-то явно кто-то есть. Да и дядя Леня скорее всего пошел или перекусить (он большой любитель много и вкусно покушать), или проверить, как там идет работа.
Я вышла из комнаты, чтобы двинуться вниз по лестнице, и услышала, как открывается дверь из основного зала.
В коридор вошел блондин — из двух заинтересовавших нас мужчин, прищурился на мгновение от яркого света и встретился взглядом со мной. Нас разделяли метров семь.
— Что ты тут делаешь? — спросил он, меня разглядывая.
Как меня учил папа, лучшая оборона — это нападение, и я сделала ответный ход:
— А вы? — посмотрела я на блондина суровым взглядом.
Он усмехнулся и заметил, что посетителям в помещения персонала заходить не только не рекомендуется, но и воспрещается. Разве я не умею читать? На двери же четко написано кое-что для посторонних.
— Я — дочь хозяина, — как ни в чем не бывало ответила я и чуть-чуть повела вперед бедро, мелькнула мысль провести кончиком язычка по губкам, но пока я решила воздержаться: а вдруг это маньяк? Но в глубине души порадовалась: у меня больше, чем у девчонок, шансов захомутать этого мужчину. Я с ним уже разговариваю. Утру им нос. Вот такая я стерва. Но ведь каждая за себя, не так ли? В любви не бывает подруг, как поют популярные сейчас девочки. Хотя какая любовь? Похоть. Я вижу этого мужика… нет, не первый раз в жизни. Но когда и где мы встречались?
— М-м-м… — как-то неопределенно протянул мужчина.
— Владислава Николаевича, — добавила я и прижалась левым плечиком к стеночке, еще разок пустив правое бедро вперед и легонько колыхнув грудью.
Внезапно блондин широко улыбнулся, приблизился ко мне и положил обе руки на мои плечи. Я приподняла голову — мой лоб находился на уровне его подбородка — и уставилась в серые смеющиеся глаза.
— А где сегодня папа? — спросил блондин.
— У него выходной.
— А ты, значит, развлекаешься с подружками в его отсутствие?
Я сообщила, что папа специально сегодня не появляется в клубе, чтобы нас не смущать (он же сам мне так сказал, правда?), ну и добавила про успешную сдачу сессии. По-моему, все это прозвучало как объяснение, зачем я здесь в это время, хотя с какой стати я оправдываюсь перед каким-то типом? Он что, имеет право меня допрашивать? И вообще заходить во внутренние помещения клуба? Я решила, что выбрала неправильный тон, и хотела возмутиться тем, что он меня расспрашивает, но не успела.
— А ты красивая, — сказал блондин и улыбнулся еще шире. Мне показалось, что из его глаз струится какой-то неземной свет… Или я в самом деле сегодня слишком много выпила?
Я растерялась. Блондин — нет. Он наклонился к моим губам и легко поцеловал. Я стояла, как столб, совершенно не представляя, что делать. Но ведь, кажется, еще пять минут назад я хотела именно этого? Да девчонки бы умерли, только бы оказаться на моем месте.
— Ты что, еще не целовалась? — спросил блондин.
— Целовалась, — прошептала я и густо покраснела.
Блондин опять улыбнулся, снова прикоснулся к моим губам и сообщил, что я ему понравилась еще при нашей первой встрече.
— Помнишь, как мы первый раз встретились? — спросил он.
Я честно призналась, что никак не могу заставить свою память подсказать мне, когда именно это произошло.
— Ну вот, так всегда, — вроде бы обиделся блондин. — Женщина даже не помнит, когда мы с ней познакомились.
— А мы знакомились? — тут же уточнила я.
— Ну не совсем, — вынужден был признать блондин. — Просто ты была с отцом на презентации… Ну помнишь, в сентябре? А потом еще раз в октябре, нет, перед ноябрьскими. И мы…
Я вспомнила. Какое там знакомство… Мой отец позеленел после разговора с этим типом… И прилагал немалые усилия, чтобы не сорваться и, пожалуй, не дать ему в морду. И затем с трудом улыбался тем, с кем ему еще приходилось говорить в оставшуюся часть вечера…
Да, в первый раз они отошли в сторонку, вернее, вышли из зала, папа еще сказал мне, чтобы пообщалась со знакомыми, пока он быстренько не обсудит одно дело. Но я не могла не проследить. Такая уж у меня натура. И я видела, как они с этим типом шипели друг на друга. А потом папа снова надел на себя маску добропорядочного бизнесмена. Да что я такое говорю? Папа ведь и есть такой. Он ведь у меня самый лучший.
А во второй раз, да, этот тип прав — перед самыми ноябрьскими — я опять сопровождала отца на какую-то тусовку. Мама-то их терпеть не может, да и, признаться, всех или почти всех папиных друзей и знакомых сопровождают… дочки. Не всегда в прямом смысле. Мы с подружками называем их «доченьками». В основном вербуются в среде манекенщиц-фотомоделей. Слава богу, папа у меня не такой. Он берет с собой меня, раз уж мама не хочет и ему надо появляться с молодой леди. А я люблю это дело. Но что будет теперь?!
Этот тип окликнул папу, когда мы уже собирались домой. Отец велел мне идти в машину, а сам минут десять разговаривал с блондином. И как я его сразу не вспомнила? С другой стороны — мужчин-то вокруг… Не могу же я всех тут же узнавать?
— Ну, вспомнила? — улыбнулся блондин, читая изменения выражений на моем лице.
Я кивнула.
— Но… — промямлила я. — А вы с моим папой?..
— Конкуренты в некотором роде. Но ведь здоровая конкуренция только помогает двигать бизнес вперед. Ты так не считаешь?
Я не знала, что сказать, а блондин продолжал вешать лапшу мне на уши, которые я услужливо подставляла. И еще была готова сказать за это «спасибо».