Меня спросили, абсолютно ли я уверена в том, что утверждаю. Ведь насколько господа поняли, я даже не знала, как Байрамгалин выглядел.
— Ну вот вы сами говорите в прошедшем времени, — подловила я их.
— Это тебе папа сказал? — уточнил хозяин кабинета.
— Я папу несколько дней не видела и не испытываю такого желания, — надулась я, не отвечая на заданный вопрос. — Разговаривать с ним мне не о чем.
У меня поинтересовались почему. Я выдала все, что думаю о папе, не скупясь на эпитеты. Даже краски немного сгустила. Мужчины слушали очень внимательно, потом хозяин кабинета спросил, почему, как я считаю, папа вдруг так изменился в отношении ко мне.
— Хотела бы я это знать, — вздохнула я и утерла слезу. — Из-за денег, наверное. Деньги для него оказались дороже. А может, решил, что эта его новая стерва ему сына родит.
— Кто родит? — не понял хозяин кабинета.
Теперь я не пожалела красок на Ирочку и еще сгустила их в описании отца-подлеца. Эта информация, пожалуй, оказалась для захвативших меня мужчин наиболее интересной. Хозяин кабинета что-то сказал подчиненному на родном языке, тот кивнул, встал и нас покинул. Мы остались вдвоем. Внимательно посмотрели друг на друга.
— Может, вы все-таки представитесь? — попросила я.
— А зачем? — спросил он.
— Ну, если вы — Иса, то я сама вам звонить собиралась. И позвоню, когда домой вернусь. Так зачем же зря тратить время на еще одну встречу? Вы — человек занятой, мне не хочется вас лишний раз отвлекать, я сама тоже скоро работать пойду. И я же по голосу пойму, что это вы.
Мужчина уточнил, по какому телефону я собиралась звонить. Я открыла сумочку полностью, достала оттуда черную визитку, но зачитывать телефоны вслух надобности не было.
— Да, я — Иса, — сказал он. — Откуда у тебя эта визитка?
— Давайте считать, что я ее нашла.
Иса заявил, что так мы считать не будем, и рекомендовал мне не выпендриваться. Сказано все было вежливым тоном, но взгляд у него стал еще более жестким. Кобра, гадюка и анаконда в одном лице. Я задумалась на секунду, закладывать ли Любашу или нет, а потом решила что, по возможности, надо говорить правду, а врать только в случае крайней необходимости. Тем более, дядя Леня хочет дальше работать с Исой. И что Иса может сделать бедной женщине? Да и что такого и она, и я натворили?
Я сказала про Любашу, про ее бедственное положение и про то, как мне ее жалко. Иса кивнул.
— Ты сама чего добиваешься? — прямо спросил у меня.
— Хочу точно знать, кто отдал приказ взорвать «Сфинкс» и с какой целью, — на этот раз честно призналась я.
— А тебе зачем это надо?! — заорал Иса с искаженным лицом. — У тебя что, друзья погибли? Родственники? Тебе что, доброе имя свое отмывать от грязи надо?
— Погибли! — закричала я в ответ. — И надо!
Я вскочила на ноги и, бегая по кабинету, в очередной раз выдала про гибель подруг, про изменившееся ко мне отношение, про то, как меня, бедную-несчастную, все обвиняют в том, что осталась жива. Добавила, что ходила к Любаше как раз потому, что пытаюсь разобраться в случившемся.
— А она-то что может знать?! — рявкнул Иса.
— Вот я и ищу того, кто может. Вот вас нашла. То есть вы сами меня нашли, — продолжала вопить я.
Поорав в достатке (Иса тоже вопил, пытаясь меня перекричать и периодически сбиваясь на родной язык, но у него не очень получалось с громкостью — в сравнении со мной), я плюхнулась на стул и разревелась в голос, поливая полированный черный стол слезами и сотрясаясь всем телом.
Разогнавшийся Иса еще чуть-чуть поорал, потом увидел, что я рыдаю (пожалуй, он не сразу обратил на это внимание, распалившись), вякнул что-то, посидел тихо, я прибавила громкости, он встал, подошел ко мне и сел рядом. Погладил меня по голове. Я вспомнила маму, еше немного добавила про папу, размазала слезы по физиономии и поинтересовалась, где мне можно умыться.
— Я тебя провожу, — сказал Иса и вместе со мной покинул кабинет, обнимая меня за плечики. Я к нему нежно привалилась.
В коридоре под удивленными взорами молодцев, подпиравших стены теперь там, мы проследовали в конец отсека, Иса открыл передо мной дверь, я заскочила в туалет, быстро огляделась. Окна и даже маленькие форточки, в которые можно было бы выкинуть письмо с просьбой к людям о спасении, отсутствовали.
Но я нашла очень любопытную информацию.
Господа пожалели средств на закупку туалетной бумаги, вместо нее в ящичке на боковой стене у унитаза лежали небольшие, отпечатанные на не очень качественной бумаге рекламки мебельной фирмы. Указывался адрес магазина-склада — в северной части Петербурга. Не здесь ли я сейчас нахожусь? Я еще порылась в ящичке и нашла расширенную рекламку (правда, разрезанную на две части) все той же фирмы с крохотным планчиком месторасположения магазина. Этот планчик я тут же сунула себе в карман джинсов. Затем быстро сполоснула лицо холодной водой и заведение покинула. Иса под дверью уже не ждал, вместо него томился один из провожатых, который и доставил меня назад в кабинет, где Иса разговаривал по телефону.
Я пристроилась на том же стуле рядом со своими сумочкой и шубой.
Закончив разговор, Иса на меня посмотрел и сказал, что мне придется ненадолго задержаться у него в гостях.
— Зачем? — невинно посмотрела я на него, хлопнув ресничками. — Вы что, не знаете мой новый адрес? Так я вам скажу. Если понадоблюсь, звоните и приезжайте.
— Нет, Ксения, все-таки придется немного пожить у меня. Вот решатся кое-какие вопросы, тогда мы тебя и отвезем домой. Ну или куда ты захочешь.
Я опять шмыгнула носом. Иса стал меня уговаривать, как маленькую девочку. Или как полную идиотку, за которую он меня, пожалуй, принимал. Ну что ж, прекрасно. Цели своей я достигла (одной из). И мы еще укрепим его во мнении.
— Я вам понравилась, да? — перебила я лившийся из него поток.
— Э… да, Ксения. Поэтому я прошу тебя немного подзадержаться. За тобой потом приедет папа.
— Не надо папы! — завопила я, вновь вскакивая со стула и уже собираясь в очередной раз припустить по кабинету кругами.
Иса мгновенно сказал, что оговорился и что приедет Саша.
— Так он мертв, — сказала я, опускаясь на стул, и снова заревела горючими слезами.
На этот раз Иса с места не вскакивал и меня умываться не водил, только протянул свой платок, потому что мой уже слезы впитывать не мог. Я поревела, но поняв, что пока действий со стороны Исы не намечается, поток остановила и глянула на хозяина кабинета зареванными глазами. Ресничками хлопнула и грудь вперед пустила.
— Ты уверена, что Саша мертв? — уточнил Иса.
Я закивала.
— Ты видела его мертвым?
Я покачала головой.
— Тогда откуда ты можешь это знать?
— Так папа приезжал к дяде Пете, — как само собой разумеющееся заявила я.
Иса заявил, что не понял, и попросил объяснить поподробнее. Я понесла очередную ахинею:
— Ну, вы понимаете, дядя Иса, — при «дяде» он дернулся, но сдержался, — что папе не очень понравилось, что я люблю Сашу, а Саша знает, как со мной поступил папа. В общем, они решили устроить… ну нечто типа дуэли. Хотя дуэль устраивают из-за женщины, но это нечто похожее. Вы меня понимаете, да?
Иса кивнул, стараясь вникнуть в смысл произносимых мною фраз.
— А раз папа принес цветы дяде Пете, то, значит, победил папа, ведь правда? А теперь папа хочет убить дядю Петю.
— А это ты откуда взяла? — процедил Иса.
— Ну как же? Папа поставил цветы в ногах у дяди Пети. Это как знак. Что дядя Петя следующий. Разве непонятно?
Иса потер лицо руками и уточнил, кто сказал мне про гибель Равиля. Ишь какой настырный! Я ему в первый раз не ответила, так он снова возвращается к интересующей его теме.
— Папа, — ни секунды не колеблясь, заявила я, не выдавая дядю Леню.
— Точно папа, не Саша?
— Саша со мной о делах не говорил.
Иса пробурчал себе что-то под нос на своем языке.
— Дядя Иса, а вы дальше с папой работать будете? — посмотрела я на хозяина кабинета глазами преданного щенка.
— Я не говорю с женщинами о делах, — процедил он.
— Но я же должна знать…
— Хватит! — рявкнул Иса и крикнул какого-то Толю.
В кабинете незамедлительно нарисовались молодцы, дежурившие в коридоре. Им было приказано отвести меня в «гостевую».
— Я есть хочу, — пискнула я.
— Накормите, — сказал Иса, потом посмотрел на меня. — Только без глупостей, девочка.
Толя уже брал меня под локоток. Я подхватила свои сумочку и шубу, потом вручила шубу Толику, и мы тронулись в путь по длинному коридору.
Разместили меня довольно прилично, в оборудованной для ночлега комнате. В ней стояли две кровати, телевизор, обеденный стол с двумя стульями, имелся и туалет в крохотном отсеке. К моему великому сожалению, не было ни раковины, ни тем более душа. Окно отсутствовало. Дверь заперли снаружи. Я тут же на цыпочках поскакала к замку и оглядела его. Ерунда, решила я, пилочкой для ногтей и моим «крючком» открою. Вот только надо дождаться ночи.
После того как у меня забрали тарелку (подавали плов, кстати, очень вкусный) и чашку из-под чая, я приложила ухо к двери: по-моему, под ней никто не остался. Они абсолютно уверены в себе? И в моей беспомощности? Ну так я вас проучу, голубчики.
Поскольку пока мне было совершенно нечего делать, а телевизор смотреть не хотелось, я решила немного вздремнуть: неизвестно, удастся ли поспать сегодня ночью, да и нужно быть к вечеру отдохнувшей и начеку. Простыни мне выдали свежие, я постель застелила и улеглась, раздевшись догола. Одежду сложила на стульчике.
Меня разбудил звук открываемой двери и яркий свет. Я натянула одеяло на себя и заспанными глазами посмотрела на вошедших.
— Устраивайся, — сказал Толик какой-то молодой девице, показавшейся мне чем-то знакомой, — чувствуй себя как дома.
И хохотнул. Я ему крикнула, чтобы подождал пять минут и проводил меня к умывальнику. Девица вылупилась на меня удивленно, а я завернулась в простыню, сунула голые ноги в сапожки и проследовала за Толиком, заодно посматривая по сторонам. Его напарник остался с девицей.