— Так Ира что, каждый день эту бомбу с собой носила? — спросила я. — И Сашка ее каждый день перенастраивал на нужное время? Или как там этот процесс называется?
Багаев считал, что устройство постоянно лежало в «Сфинксе» уже несколько дней и было радиоуправляемым. Бомбы с часовым механизмом — вчерашний день, теперь в основном в ходу как раз такие, какой воспользовался Разнатовский. Прогресс науки и техники, так сказать. А Сашка всегда шел в ногу с техническим прогрессом. Ну и модой, конечно.
— На пульт нажимала Ира, — вздохнул Багаев. — Сашка велел ей сделать это ровно в двенадцать ночи. Она уехала из клуба первой, но, наверное, находилась где-то поблизости. Предполагаю, что под наблюдением Сашкиных людей. Не исключаю, что с фотоаппаратами или видеокамерами…
— И вы знали обо всем этом?
— Узнал после того, как все произошло. А я ведь ему еще звонил на сотовый чуть ли не во время взрыва! Не понял, почему Сашка меня так быстро отфутболил. Обычно-то он со мной исключительно вежлив. А там ему явно не до разговоров было. — Багаев хохотнул.
— Он тогда меня к себе вез, — сообщила я.
— А… Не хотел, значит, при тебе ничего говорить. Правильно. — Багаев помолчал немного и продолжил свой рассказ: — Я против лишних жертв, Ксения. Всегда был против. А Сашке, как я уже сказал, всегда было плевать на людей, страдающих заодно с теми, от кого решил отделаться он. А как я узнал… От Сашки и узнал. Любит он хвастануть.
Пожалуй, Петру Петровичу хотелось грязно выругаться, но при мне он сдержался.
— И что будет теперь? — все-таки вернулась я к той теме, в которую полчаса назад решила больше не лезть после резкого ответа Багаева.
— А теперь мы будем сотрудничать с Исой. Дела мы, в общем, поделили… Все будет хорошо, Ксения! Все будет хорошо!
Петр Петрович накрыл мою ладонь своею, а я подумала, что как Багаев, так и Иса наверняка понимают под деловым сотрудничеством пожирание партнера и только стремятся к увеличению скорости процесса.
Хотя какое мне до них дело?
Следовало еще узнать, кто же отправил на тот свет Иру, чтобы больше уже никогда не возвращаться к этой теме. Сашка?
— Больше некому, — заявил Багаев. — Я, по крайней мере, такого приказа не отдал бы… Ты должна понимать, что Ира в последнее время узнала слишком многое, что ей знать не следовало. И никому. Плюс увлеклась Колобовым, что Сашке явно не понравилось. Не потому что он имел на нее виды — не имел никогда, просто… — Багаев махнул рукой, потом встретился со мной взглядом: — Но такого конца и следовало ожидать. Я думаю, Ира это понимала. Наверное, поэтому так и ухватилась за Колобова. Как утопающий за соломинку.
«Бедная», — подумала я. Несмотря ни на что, мне было ее жаль.
Эпилог
Прошло два месяца. Весна была в самом разгаре, как и моя работа во вновь отстроенном «Сфинксе». Я крутилась, как белка в колесе, но мне это нравилось, я нашла себя. Работали мы на пару с дядей Леней, полностью восстановившим здоровье. Теперь я не очень представляла, что кому принадлежит — в смысле из клубов той сети, которой раньше владели Владислав Николаевич Колобов и Леонид Тарасович Черевко. Сама я работала за фиксированную зарплату, которой мне вполне хватало на жизнь и на мои маленькие женские радости. Вопросов лишних не задавала, с кем общался дядя Леня, не знаю. Изредка видела как Багаева, так и Ису, мило с ними беседовала на отвлеченные темы, не интересуясь их прибылью и ее распределением.
С Глебом у меня ничего не получилось. Какое-то время мы встречались, но наши отношения ни во что серьезное не выросли. Расстались мирно и без претензий друг к другу. Честно признаюсь, мечтала о Сашке, который больше не появлялся. Думала: гад, сволочь, но мое предательское тело время от времени вспоминало его руки и губы… И снова желало его.
Я проживала все в той же однокомнатной квартире, раз десять вымыв в ней ванну.
Отец, то есть Колобов, пил по-черному. Я многократно ему звонила, несколько раз заезжала в нашу старую квартиру, но всегда заставала его в пьяном ступоре. Ни о каких разговорах не могло быть и речи. Кажется, он даже не всегда меня узнавал. Мне было его чисто по-человечески жаль. Я хотела ему помочь. Я все поняла — и простила.
— Погоди немного, — говорил мне дядя Леня. — Отойдет. Или деньги все пропьет и очухается.
— А сюда он сможет вернуться? — я обвела рукой «Сфинкс».
— Попробуем. Поговорим, — пожал плечами дядя Леня.
И вот в один теплый майский вечер я, к своему великому удивлению, увидела за одним из столиков Владислава Николаевича, перед которым стояла литровая бутылка водки и рюмка.
Я пересекла зал и опустилась напротив отца.
— Здравствуй, Ксения! — вскинул он на меня глаза. — Прекрасно выглядишь. Как работается?
— Нормально, — пожала я плечами. — А ты когда собираешься на работу выходить?
— А куда выходить-то? — пьяно рассмеялся отец. — Некуда выходить, Ксенечка. Некуда, красавица. Ты постаралась.
— Что значит — я постаралась? — не понимала я.
— А вот то и значит.
Я хотела уточнить, что он имел в виду, но ко мне подскочил один из наших сотрудников службы безопасности и, нагнувшись к уху, прошептал:
— Вас там просят. Выйдите, пожалуйста.
— Прости, папа. Я сейчас вернусь.
Не обращая на меня внимания, отец налил себе еще водки.
Я пошла вслед за охранником.
— Вон там у джипа, вас ждет мужчина. Очень просил вас подойти. Сказал, что у него есть для вас важная информация.
Я посмотрела влево по набережной, куда указывал охранник. Хотя уже, можно считать, начались белые ночи, небо заволокли тучи, и я не смогла разобрать, кто стоит у машины. Честно говоря, мне показалось, что это Иса.
— Да не волнуйтесь, Ксения Владиславовна, — пропел охранник. — Мы же тут неподалеку. Из поля зрения вас не выпустим.
Я пошла в сторону припаркованной машины.
Около нее пасся Саша.
— Что ты хочешь? — довольно грубо спросила я.
— Разговор есть.
— Я на работе. Ты не мог выбрать другое время?
— Не мог. Дело срочное. Сядь в машину.
— Зачем?
— Звуки тут далеко разносятся. Не хочу, чтобы нас еще кто-то слышал.
Я все равно настаивала, чтобы он хотя бы намекнул, зачем вытащил меня из клуба.
— Хочешь узнать, кто твой отец?
Я без слов взялась за ручку дверцы.
— Псам своим махни, — пробурчал Саша у меня над ухом. — А то уже сюда двинулись.
Я обернулась и крикнула двоим парням у входа, что все в порядке. Саша занял водительское место и тут же завел мотор.
— Мы куда-то едем?
— Да, сейчас заглянем в одно место.
Я пожала плечами, а сама подумала, что он опять оказывает на меня чуть ли не гипнотическое воздействие. Или в самом деле владеет гипнозом и иногда его применяет? Куда мы едем? Почему я согласилась? Или он просто нашел самую лакомую для меня приманку?
Сашка молчал, сидя за рулем. Я ждала, когда он снова заговорит или куда-нибудь меня привезет.
Внезапно где-то вдали, за нашими спинами, что-то ухнуло. Когда-то я уже слышала такой звук.
— Саша! — вцепилась я в его руку, а он тем временем увеличил скорость. — Саша, что это? — прошептала я.
— «Сфинкс», — пожал он плечами.
— Как? Что?…
Взглянув на дорогу, я поняла, что мы приближаемся к моему дому.
— Сейчас быстренько соберешь вещички, прихватишь документы — и на самолет, — заявил Саша. — Билеты у меня в кармане. На тебя и на меня. Как насчет того, чтобы начать со мной новую жизнь? — и глянул на меня своим хитрым серым глазом.
Но я не могла ничего говорить, только открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.
Сашка фактически затащил меня в мою квартиру, которую открыл своим ключом (он так и не отдал мне его в свое время), рявкнул, спрашивая, где документы, я вяло махнула рукой, потом пальцем показывала, что брать, он быстро покидал какие-то вещи в сумку, схватил ее, меня в охапку, и мы рванули в аэропорт. Честно говоря, я пребывала в состоянии шока.
Отошла только на следующий день к вечеру. На Кипре, где мы временно обосновались. Но все равно была еще как сомнамбула.
— Саша, — спросила я, лежа на кровати в каком-то особняке, — что вчера произошло?
— Владислав Николаевич взорвал «Сфинкс», — сообщил мне Саша новость, как нечто само собой разумеющееся.
— Но он же сам…
— С собой, — кивнул Каратист.
— Но как же?
— Он хотел взорвать тебя, Леонида Тарасовича и себя. Он почти достиг своих целей. А если бы не я, то и ты бы сейчас общалась с ангелами. Или с чертями?
Серые Сашкины глаза прищурились и хитро на меня поглядывали. Вот в них как раз плясали чертенята.
— Но почему?
— Как почему? Он возненавидел вас обоих.
— За то, что мы работали в клубе? А он сидел дома? Но кто заставлял его пить? — орала я. — Я столько раз к нему ездила. Я…
— Ксения, — перебил меня Саша, — он возненавидел вас, потому что Леонид Тарасович — твой отец. И твоя мать много лет изменяла Колобову с ним. Они крутили любовь у него под носом, а он ничего не видел.
— Что? — переспросила я и грохнулась в обморок.
Когда пришла в сознание, Каратист рассказал о том, что Владислав Николаевич пришел в нему и был готов заплатить любую цену, отдать все, что у него есть, за претворение в жизнь задуманного им плана. Обязательно «Сфинкс» и обязательно, когда там будем мы с дядей Леней. Сашенька, конечно, взял, что предлагалось.
«Ты убил их обоих», — вспомнилась мамина фраза, услышанная тетей Люсей. Мама не захотела больше жить, потому что ее любимого не стало?..
— Но неужели он тебе сказал, что дядя Леня?..
— Колобов выдал мне все, что знал. Я, конечно, ему в этом немного помог, — Сашка хохотнул. — Если я хочу получить от человека какую-то информацию, то я ее получаю. Твоя мать сказала Колобову, от кого тебя родила. И что все эти годы любила Леню, а до него — Багаева. Колобова не любила никогда.
— А дядя Леня? — прошептала я, не называя пока его своим отцом. — Он знал?