й момент меня интересовали совсем другие вопросы.
Вопрос первый: выигранное сражение вовсе не означает выигранную кампанию. Сейчас мы просто грамотно разыграли свои козыри, воспользовавшись потерей бдительности у противника. Когда наша колонна въезжала в поселение, я заметил на окружающих Род Фу-Оша холмах усиленное шевеление. На мои вопросы мне объяснили, что все трудоспособное население Рода роет оборонительные рубежи и позиции под минно-взрывные заграждения. Противник это видит с орбиты и к нам в поселение вряд ли сунется. Вот только одной обороной войну не выиграть. А в наступлении скрытность (наше единственное преимущество перед мехами) не работает. Что-то мне подсказывает, что уже вечером пойдут требования атаковать космопорт и вышвырнуть пиратов в космос без помощи генераторов Гмыка – Радора. Намеки на это от появившегося с колонной трофейщиков Полномочного Представителя Патриарха прозвучали прямо на поле боя. Головокружению от успехов подвержены все. Причем в случае успеха – это произошло БЛАГОДАРЯ их мудрым указаниям, которые я старательно выполнял в силу своего разумения. Ну а в случае неудачи – я действовал ВОПРЕКИ их приказам. Вот такие перспективы…
Вопрос второй: моя судьба, если доживу до победы. Я становлюсь личностью популярной. Можно сказать – герой планетарного уровня. А герои, они хорошо смотрятся в виде монумента, портрета, на крайний случай – могильного памятника. Плохо обычным людям, когда рядом с ними герой. Вот и стараются обыватели от общества героя избавиться всеми силами. Еще неизвестно, чего больше жаждет Патриарх: изгнать пиратов или избавиться от меня. Хотя… одно другому не мешает. Нет-нет, Патриарх Магуно вовсе не злопамятный. Просто злой. Но память имеет хорошую. Он вполне способен организовать показательный репортаж: насколько плохо живется на Пекле разумному, не имеющему поражения в правах по экономическим причинам. То есть свободному от долговых обязательств. На моем примере, естественно.
Предположим, свершилось чудо, и по окончании всей этой эпопеи меня не пристрелили из-за угла. И не отдали под суд по ложному обвинению с гарантированным смертным приговором. Что мне делать после победы? Долги мне скостили, как и обещали. Я теперь свободный человек. Как птица в облаках. Ни денег, ни работы, ни жилья. Могут мне такую свинью подложить? Да за милую душу. Хотел свободы – жри. Сам себя обеспечивай всем необходимым, безродовой поселенец Лемос-3. А бомжевать на Пекле… можно. Но не больше суточного цикла. Потом – помрешь от перегрева и обезвоживания. Какие еще варианты? Покинуть Лемос-3. Вот только корабли посещают эту провинциальную дыру редко. Примерно раз в три месяца – приходит прыжковый корабль «Звездных металлов и минералов». Вон он как раз на орбите висит. С пиратами на борту. Вот только меня туда возьмут на борт только в качестве раба. Но даже если я дождусь прибытия очередного корабля, капитан которого меня не продаст в первом же перевалочном пункте, а действительно доставит к центрам местной цивилизации, чем мне расплачиваться за перелет в другую систему? И что я там буду делать?
Местное кредитно-долговое общество – вещь прочная и устойчивая. Свободный (читай – не имеющий долгов) разумный просто слишком дорого обходится нанимателю, чтобы пользоваться его услугами. К тому же и управы на него нет. Наниматель для него не царь и бог в одном лице, а именно наниматель. Не понравилось – уволился и начал работать на другого. А ведь фирма на сотрудника тратила время, деньги и усилия. Обучала его. На тренинги посылала. Можно сказать, создала «из ничего» высококлассного специалиста. И что в итоге получила вместо благодарности? Вопрос отнюдь не риторический. Это – одна из причин, по которым работника оформляют на работу пожизненно.
Другая сторона медали – оплата труда. Моя нынешняя зарплата рассчитана к сумме долга, как морковка перед мордой осла. Вроде и рядом, а не достанешь. А платить все 5000 кредитов на руки мне никто не будет. Тут принято, чтобы работали бесплатно, только за «стол и кров», отдавая заработанное дяде. И на меньший оклад не договоришься. Ибо существует Закон. О минимуме заработной платы для каждой профессии.
Завербоваться в армию? Рекрут Максим… не звучит. Тем более что я тут послушал воспоминания бойцов отряда о подготовке призывников… По существующим нормативам, запланированный процент потерь во время «курса молодого бойца» составляет треть. И это – не считая тех несчастных, которых господа офицеры забивают насмерть просто так. Ради собственного развлечения. Есть еще идеи? Предложить свои услуги криминальному миру? «Кинуть лоха – не западло». Используют, а потом сами же сдадут властям.
Вопрос третий: взаимоотношения между доблестным Мюллером Отто Карловичем и мной, любимым. В его слова об упущенном времени я не верю ни на миг. Обер-ефрейтор в званиях Российской армии – это сержант получается. Так что он меня – старше по званию. И он это знает. И по опыту Отто превосходит меня на порядок. У него в активе: Польская и Норвежская кампании, высадка на Крите. Недоброй памяти «Барбаросса». По его собственным рассказам, уже под Смоленском – был командиром взвода. Имеет Железный крест и несколько медалей. Таких сопляков, как я, – дюжину за раз порвет на куски и не поморщится. Вон как четко план мой откорректировал. Я даже не сразу и сообразил, что он исправил все мои ошибки. И при всем этом – пропускает меня вперед, а сам прозябает на вторых ролях. Что он хочет на самом деле? Думай, голова – картуз куплю…
Жениха для дочери? Так у него старший сын семейный. И второй подрастает. Да и роль женщины у Отто Карловича – стандартные «кирха, киндер унд кухен». А жених из меня сейчас… Зайдем с другой стороны. Вот он я, такой весь наглый и борзый. За что и огребу по полной, когда закончится моя полезность. И он, мой заместитель. Умный, опытный, дисциплинированный, замечен, отмечен. Все дела. Прав себе, любимому, – не качал. Охранников (полноправных членов Рода, между прочим, в отличие от некоторых) – не убивал. Патриарху прилюдно – условия не ставил. Услышал клич: «Отечество в опасности» – взял под козырек, щелкнул каблуками и пошел в бой. Поставленную задачу выполнил четко, быстро и с минимальными потерями. Абсолютно лоялен руководству Рода.
Такими кадрами не разбрасываются. В случае победы – по служебной лестнице шагнет ввысь. В случае поражения – так он ни за что реально не отвечает. Потому что дурных инициатив не проявлял. Сумеет отсидеться – встанет перед Умо «Ужасным» и соврет что-нибудь. Опять-таки ТАКИМИ кадрами не разбрасываются. Что его ждет – опять-таки повышение. Причины – смотри выше. Сейчас он формально под моим командованием. Так что подляны во время войны ожидать не стоит. Мы все-таки в одной лодке. Если по окончании всей этой истории получится так, что я остаюсь с голым задом, он даже продуктов соберет мне в дорогу. А вот если я сумею вывернуться и остаться с прибылью и авторитетом… Тогда придется внимательно смотреть, чтобы не ударил в спину. Так, последнее слово предоставляется осу́жденным. Где там моя записка?
Достопочтенный Лимо внимательно прочитал мои каракули и задумался на все время, пока дезертиры вразнобой бормотали что-то невразумительное и просили о снисхождении для их семей. После чего встал и громогласно объявил:
– Мак Сим. Как самому младшему среди присутствующих, вам первому предоставляется возможность сообщить свое мнение о наказании для этих трусов и мерзавцев.
– Достопочтенный Лимо! – склонение головы. – Господа офицеры! – еще один полупоклон присутствующим. – Воин должен прежде всего постоянно помнить, что он должен умереть. Вот его главное дело. Если он всегда помнит об этом, он сможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью, избегнуть мириада зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед и насладиться долгой жизнью. Он будет исключительной личностью, наделенной прекрасными качествами. Ибо жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы и утреннему инею, и тем более такова жизнь воина, легкая, как несомое легким ветром перышко. В то время как долг перед Родом – тяжел, как гора. И если он будет думать, что можно утешать себя мыслью о вечной службе Роду или о бесконечной преданности родственникам, случится то, что заставит его пренебречь своим долгом перед Родом и позабыть о верности семье. Но если он живет лишь сегодняшним днем и не думает о дне завтрашнем, так что, стоя перед командиром и ожидая его приказаний, он думает об этом как о своем последнем мгновении, а глядя в лица родственников, он чувствует, что никогда не увидит их вновь, тогда его чувство долга и преклонения будет искренним, а его сердце будет исполнено верности и сыновней почтительности перед Патриархом[2].
Вычитанный в какой-то книге про отважных самураев отрывок был благосклонно воспринят Достопочтенным и его прихлебателями, которым в бой не идти, и с гораздо меньшим энтузиазмом рядовым персоналом. Если бы взгляды могли обжигать – от меня не осталось бы даже пепла. Переведя дух, я продолжил:
– Эти разумные, – гневно указующий жест рукой, – забыли о своем долге перед Родом и воинской чести. Они позабыли, что герой живет вечно, в то время как трус умирает тысячи раз. Они запятнали себя позором дезертирства, обрекая на верную смерть своих боевых товарищей. Но самое страшное не это! Теперь их душа несет на себе тяжелый груз трусости и предательства, и если казнить их сейчас, как того требует Закон, их души будут навечно низвергнуты в самые глубины Ада и никогда не встретятся с духами предков.
Среди присутствующих началось перешептывание. Я не очень хорошо представлял себе тонкости местной религии. Но знал, что культу предков в ней уделялось очень большое внимание, а Отцы-Основатели почитались наравне с Богами-Создателями{9}. Да и титул местного священника звучал как Говорящий с Предками. Так что нарисованная мною картина вроде бы не особенно противоречила идеям местных теологов.