Когда же час придёт последний мой,
Поплачьте обо мне за упокой.
Но если всё ж останусь на плаву
И следующий год я проживу,
То, с новым урожаем, в свой черёд
Поэт вам новый стих преподнесёт.
356. На Джудит
Оделась Джудит с лоском – свежий вид!
И ходит, перед публикой форсит;
Но знают все – как ни одета Джудит,
Она – всё шлюха, и была, и будет.
357. Страсть и безразличие
Для милой поговорка: будь страстна
Со мною только, с прочими – хладна.
358. На Ральфа
Клянёшь мышей? Но съели не они
Весь хлеб твой, Ральф: своих детей вини.
359. Досточтимому Филиппу, графу Пембруку и Монтгомери
Те книги лишь достойны, где есть вы,
Все прочие писания – мертвы;
О, славный граф, вы – лорд: высокородны,
Во всех своих деяниях – свободны;
По нраву вам журчанье наших строк;
И честь, и деньги нам, поэтам, впрок:
Из стихотворцев редко кто богаты,
Но вы их строфы обратите в злато.
Иной хвалу восторженно поёт,
Стихов смакуя величавый ход;
Хотя его оценки высоки,
Но деньги дать – всё как-то не с руки.
А вы, милорд, из тех, кто не привык,
Чтоб руку их опережал язык:
И золото (до вашей похвалы),
И лавры нам – щедроты не малы!
360. Гимн Юноне
Ведая семейным счастьем,
Отнесись ко мне с участьем:
В брак вступлю я – сделай краше
Мне и милой ложе наше —
И павлина от поэта
В дар получишь ты за это.
361. На Миза
Отведал он молодку – хвастал Миз:
Куда там! – не зубаст, давно прокис.
362. О Сафо, бесподобно играющей и сладкоголосой
Игру чудесную твою
Иль песнь – я сразу узнаю:
Звучат отдельно ль, в унисон —
Их слыша, так я упоён,
Что рад, восторженно немея,
Пред лютней умереть твоею.
363. На Паска, торговца одеждой
Хоть долга вышел срок, но Паск пока
Не спрашивает деньги с должника;
Он говорит, что все долги к плечам
Имеют отношенье – не к ушам.
364. «Поймай вишню»
Лобзаньями манила,
И, страстию томим,
Я даже верил, было,
Что я тобой любим.
Но не забыть о той мне
Насмешке над собой:
Ловил я вишню, помню… —
Поймал её другой.
365. Лучшему и учёнейшему антиквару Джону Селдену
Я славил многих (список сей не мал),
И, наконец, ты славой мне воздал;
О, я был щедр, лирический пророк, —
Что ни поэт, то мой на нём венок.
Прошу я ныне: от своих щедрот
Даруй мне лавр – я всё раздал, как мот.
Дай мне венок, дабы узнал весь свет:
Кто был презрен, тот венчан как Поэт.
Я на скале возвёл нетленный град,
В нём все – герои; Селден, буду рад,
Когда ты (полубог, к тому ж – мой друг)
Собой пополнишь этот дивный круг.
366. О себе
Весь не умрешь ты, нет – пока гореть
Огню Любви, стихам не умереть:
Их будут петь, они пойдут по свету,
Тем славя имя Геррика, поэта.
367. О морщинах
Морщины красоте сродни,
Прокисшей в горестные дни.
368. На Прига
Приг к старым башмакам имеет страсть —
В гостях бывая, их не прочь украсть;
Будь рваны или целы, стащит вмиг:
Не только тело – дух уносит Приг.
369. На Муна
Мун – ростовщик и богатей,
Его доходы всё полней;
Но с совестью его – беда:
На убыли она всегда.
370. Молись и процветай
С молитвой Богу ладан воскуришь —
И ты расцвет своих полей узришь.
Росинки, что на стебельках искрятся,
Тогда все в мёд и манну обратятся.
В полях твоих, обильны, там и тут,
Ручьи вина и сливок потекут.
Молись – и станет золотым надел,
Что видеть ты серебряным хотел.
371. Его Lachrymae[12]; или веселье, превращённое в траур
Сей край суров,
Напрасен зов
Беспечных дней, зане
Веселья пыл,
Что ране был,
Теперь угас во мне.
О, Запад лют,
Мне в ссылке тут
Лишь вспоминать, друзья,
О прежних днях
И о стихах,
Что пел в застольях я.
Далёко вы!
Теперь, увы,
Стал горестным мой глас,
И песнь свою
Я не пою:
Пришёл рыданий час.
372. На Шифта
Старьё сменил, костюмчик новый шит —
Но шляпа в дырах портит Шифтов вид.
373. На Катса
Одёжка Катса – словно тот больной:
Прорехи – раны, а подкладка – гной.
374. Выигрыш и заработок
Удачным ходом куш сорвёт игрок;
Трудяге ж заработать – нужен срок.
375. Обворожительной г-же Анне Соум, ныне леди Абди
Твой аромат не передать,
Он дивным пряностям под стать;
Прекрасен он: благоуханье
Гвоздик иль роз в твоём дыханье;
Так пахнут вина с лучших лоз,
Экстракт жасмина, луг в покос;
Так пахнут ульи, в коих мёд,
Душист, созрел в ячейках сот
(Тогда работники несут
Его домой, свой славя труд);
Так пахнет из вьюнов плетенье
В беседке – в пору их цветенья,
А добавляет к ним услад
Цветов миндальных аромат;
Так пахнет, на свету горя,
Искрясь, браслет из янтаря —
Когда он (это не секрет)
Натёрт руками и нагрет;
Вишнёвые так пахнут вина,
И земляника, и малина;
Смесь молока и масла примул,
Печёны груши… Не преминул
Я б всё назвать, но вряд ли это
Возможно, даже для поэта:
Благоухаешь, друг прелестный,
Ты вся, как помандер чудесный,
Чей запах и тобой любим,
И я пленён всех боле им.
376. Эпитафия его племяннице Элизабет Геррик
Прости меня: прими без гнева,
Что не воздвиг тебе я, дева,
Гагат иль мрамор; не страши
Своею тенью, встав в тиши,
Подружек, коль они придут
Устлать цветами твой приют.
Но знай, что если, с ходом дней,
Исчезнет даже камень сей,
На коем строки – не беда:
Они со мной, во мне – всегда!
Пока живёт сей мир, средь грёз
Почий на ложе, полном роз:
Сомкнув в блаженстве горнем очи,
Спокойно спи – и доброй ночи!
377. Панегирик сэру Льюису Пембертону
Сам в гости не приду, дела опять,
Но соль тебе могу прислать;
Прими мой дар, прошу, и без стеснений —
И Лар твой будет рад, и Гений.
Я вспоминаю дом, твои пенаты,
И кухню, в коей ароматы
Соблазном полнят тех, кто ждёт обед
Иль ужин – им отказа нет:
Всегда в достатке снеди всякой есть,
Чтоб дать голодному поесть,
Чтоб тощий странник или гость любой
Ушёл, накормленный тобой;
Нет стражей бородатых у дверей,
Что гонят страждущих взашей —
И кто попросит хоть кусочек, тот
Здесь вспоможение найдёт,
Утешен будет и согрет, и сыт:
Твой дом для бедняков открыт.
Услышать в доме гостю не придётся,
Как хам-лакей над ним смеётся
В манере скверной: «Сэр, весь соус съеден?
А он ведь для здоровья вреден;
Поели супа, мяса, хлеба, сэр, —
Подайте скромности пример;
Два дня гостить ещё куда ни шло,
На третий – гость дурён зело,
С душком, как рыба; не пора ли вам
К другим податься очагам?
Полакомитесь вволю потрошками,
Простившись наконец-то с нами;
Приличье зная, сэр, ну кто бы мог,
Живот свой набивая впрок,
Хозяевам так долго докучать?»
Нет, ты привык гостей встречать
Приветливо, тепло и хлебосольно,
С душой открытой, чтоб привольно
Всяк чувствовал себя в дому твоём;
Всегда радушен твой приём —
Как встарь, когда не ставилось в заслугу
Помочь и родичу, и другу.
Ты возвращаешь эти времена,
Их честь тобой возрождена,
И в этом преуспел не ты один:
Под стать тебе твой славный сын.
Пускаешь ты, сродни трибуну Рима,
Любого: все тобой любимы;
Гостей никто из слуг не оскорбит
И не подпортит аппетит
Тому, кто за столом; хоть и досадно
Смотреть, как в чём-то и нескладно
Ведёт себя, бывает, гость иной:
Кусок свинины пребольшой
Отрежет и, не съев, уж рыщет взглядом,
Что взять ещё: козлёнок рядом,