В одеждах белых и с венком в руках,
С гранатовою ветвью в волосах —
Явись и вознеси Любви моленья:
Пусть нам отпустит наши прегрешенья.
Наш главный грех в том, что не убран нами
Её, Любви, священный храм цветами.
Средь прочих – что огни не зажигали
Мы в алтаре; вином пренебрегали.
Её тяжёлый гнев ты усмири —
Смягчая ярость, ладан воскури;
Кадило – на огонь, пусть фимиам
Насытит благовонием весь храм;
Любовь жестокосердна; нас спасая,
Грехи искупишь жертвой, дорогая.
540. Анакреонтика
Для того я рождён,
Чтобы одряхлеть;
А потом – вечный сон:
Смерть не одолеть.
Лягу в гроб – но пока
Покучу я тут:
Там вина ни глотка
Мне не поднесут.
541. Еда без радости
Всё было складно с трапезой моей,
Но я не пил – не пью я без друзей;
Где нет друзей, там и веселья нет,
Вино не вкусно, тягостен обед.
542. Удачи губят нас
Во власти случая мы тут,
Издревле он вершит свой суд:
Где осчастливит жребий нас,
Там и могила ждёт подчас.
543. На Урс
Урс лоскуты на щёки налепила
Из бархата, и рада – как же мило!
Но не на пользу украшенье ей:
Что челюсти пусты, теперь видней.
544. Ода сэру Крипсби Крю
Сидим с тобой, нам не до сна,
Еда вкусна —
Часы отдохновенья;
Мы у камина, пьём вино:
Оно —
Для вдохновенья.
Кто должен первым быть почтён?
Анакреон!
Стихи читаем с жаром,
И каждый пьёт под громкий крик:
Велик
Поэт недаром!
Затем Горация прочтём,
А то – споём
Под восхваленья наши,
Венки на кудри водрузим,
Засим
Осушим чаши.
Цветы, вино – нам славно тут,
И дни идут
Чудесной чередою,
Слагаясь в год, – и каждый час
У нас
Хорош с тобою.
Ты, рыцарь, посетить спеши
Мой дом в глуши,
В нём есть очарованье:
Любовь, свобода, милый круг
Подруг —
Ускорь свиданье.
Скачи ко мне (не край земли)
Иль весть пришли,
Пусть пару строк, неважно;
Знать буду: сердцем и душой
Со мной
Сэр Крю отважный.
545. Его достойному сородичу мистеру Стивену Соуму
В моих стихах тебя недоставало,
Теперь ты в них, чему я рад немало:
В религии, во взглядах – для меня
Соратник ты, мой Соум, и родня;
В моём каноне вечном – клан святых,
Все в белых столах; ныне ты средь них;
Храбрец и мудрый муж, нетленной славы
Ты, Соум, удостоился по праву:
Гранита долговечней мой канон;
Теперь навеки ты в него внесён.
546. Моему гробовщику
Как свои окончу дни,
На плите моей черкни:
«Честен был и не женат».
А цветам не буду рад:
Всех цветов (то знает всяк)
Стоит слово «холостяк».
547. Великий дух нетленен
Сгниёт всё то, что бренно в человеке, —
Но дух великий будет жить вовеки.
548. Нет свободных от греха
Пришедшие в сей мир уйдут в свой час:
Смерть или грех поправших нет средь нас.
549. О себе, похороненном
Пусть покоит сон меня;
Но при первом свете дня
Я восстану и воззрю
Мира новую зарю.
550. Милость к побеждённым
Тот поступил бы хуже, чем вандал, —
Кто побеждённых смерти бы предал.
551. Путь в толпе
В день лорда-мэра, в Чипсайде, застрял
В толкучке среди сброда как-то Скалл;
Чтоб сквозь толпу пробраться как-нибудь,
Дыхнул он что есть мочи – дали путь:
Стояла вонь, как будто Скаллов зад
Пустил столь почитаемый заряд.
552. Его жизнь в деревне
Здесь я живу, чему я рад:
На жизнь совсем немного трат.
Хотя еда тут и скромна,
Но Прю и мне мила она.
Горох, бобы и свёклу ем:
Всё сладко так, что дай бог всем.
Пусть беден угол – радость в том,
Что ренты не плачу за дом.
Здесь не узрим наверняка
Лендлорда иль ростовщика.
Нам дни оплаты не страшны,
И потому спокойны сны.
Едим своё, и всё при нас,
И здесь никто нам не указ.
Нам жалко тех, кому не впрок,
Пусть жирный, но чужой кусок.
Живём, судьбу благодарим,
Уединенье наше чтим.
И тем приятней наш уют,
Что нас почти не знают тут.
553. Честь победителя
Хвалу воздать врагу, что бит, – не грех:
Ты возвеличишь тем и свой успех.
554. О себе
Лишь часть тебя смерть унесёт в могилу —
Всё лучшее забрать ей не под силу.
555. На одноглазого Брума
От пива Брум и хром стал, и тяжёл;
Но после ванн он бодренько пошёл —
Без костылей, он их отбросил разом;
Жаль только, что остался одноглазым.
556. Феи
Мэб добра – но лишь покуда
В доме убрана посуда,
Печь горит, и про запас
В чане есть вода у вас.
Мойте вёдра и кастрюли —
Феям гадки все грязнули;
Если чисто, Мэб довольна:
Не щипнёт она пребольно.
557. Его благородному другу Джону Виру, адвокату
Когда бы я, иль кто-нибудь другой,
Законы изучить решил – с лихвой
Задачу эту выполнить бы смог,
В тебе прочтя весь свод мудрёных строк;
С законами теперь ты крепко слит,
Как будто стал двупол – гермафродит!
Иной юрист богатством увлечён,
Твоя ж задача – соблюдать закон,
А суть его (напомнить бы не грех) —
Защита права каждого и всех:
Опора он тому, кто слаб и хил,
Страдальцу – верный щит от злобных сил.
Ты, Джон, благими чувствами влеком,
Изгнанника вернёшь в родимый дом;
Спасёшь сирот по доброте своей,
Коль опекун для них – палач, скорей;
Вдову утешишь, скорбную дотоль,
Под стать бальзаму, что смягчает боль;
Так было встарь; и у тебя в чести
Сии святые принципы блюсти.
Не буду громок, но скажу, мой друг
(Хоть мигом исчезает каждый звук):
Что стала волосатой лапой зверя
Твоя рука – я в то быстрей поверю,
Чем взятку в ней увижу я, хоть грош —
Нет, Правосудье ты не продаёшь.
Успешен ты; но ежели, мой Джон,
Я буду высшей властью облечён —
К примеру, если стану королём —
Тогда тебе быть канцлером при нём.
558. Часы
Подобны мы часам, тем, что вначале
Идут, заведены; но если встали,
То уж навек; замрём и мы в свой час:
Угаснет пульс, почиют страсти в нас.
559. Строчки имеют порядок, книги – обложку
Как и у нас, у книг своя одёжка:
О них премного скажет их обложка.
560. Искусство выше Природы. Джулии
Когда я вижу лес чудесный
На голове твоей прелестной,
Иль россыпи цветов живых
В волнистых локонах твоих;
Иль созерцаю в упоенье
Я кружев дивное плетенье
(Зубцы сих башенок манят
Своим изяществом мой взгляд);
Иль вижу я, как пряди свиты
В круги, овалы, точно слиты,
И те узлы, что из кудрей,
И клятв, и уз любви прочней;
Иль вижу одеянья дивны,
Что и небрежны, и призывны;
Иль зрю, как льются, дорогая,
Твои шелка, меня пленяя, —
Тогда Искусство (не лукавлю!)
Я выше, чем Природу, ставлю.
561. На Сибиллу
Почистит руки миндалём Сибилла —
И деткам есть даёт его (как мило!);
Помоет в сливках ляжки и живот —
И нищим щедро молоко даёт.
562. Его племяннице Брижит Геррик
Цветки-румянцы заиграли
На щёчках Брижит – и упали!
Я думал, это сон – пока
Не поднял эти два цветка,
И ощутить в них был я рад
Миндальный дивный аромат.
563. О любви
Игру любовную, под стать
Сатиру, вёл я, рьян, —
Как он с огнём; не мог я знать,
Что та игра – обман.
Ожжёт губу свою божок,
Убыток невелик, —
Но поцелуй любви ожёг
Мне страстью сердце вмиг.
564. О прекрасной и загадочной деве
Навек здесь красота погребена:
Клянётся мрамор, что под ним она.