Ральф в ящике (с ногтями вместе) держит:
Для варки студня Ральф (коль он не врёт)
Их и рогам оленьим предпочтёт.
960. Его книге
Коль суждено случиться той напасти,
Что будешь ты разодрана на части,
Сродни Абсирту, – я тогда, скорбя,
Листок к листочку, соберу тебя,
Протру обложку и, гордясь тобою,
В ларь с миррой положу и в нём укрою.
961. Королю, на его прибытие в Хэмптон-Корт. Ода положена на музыку и спета
Теперь ты с нами, Цезарь, – долгожданный,
Как после битв ужасных мир желанный;
Восторгом мы полны: твоё явленье —
Как от недуга к жизни возвращенье.
О, светоч славы! Нам внемли – не жди:
Твой дом осиротел – в него войди!
Здесь все готовы за тебя молиться:
Бессчётно ныне алтарей курится;
Ты призван процветать, что каждый ждёт;
Планет сейчас благоприятен ход:
Нам первый камень класть под знаком сим —
Фундамент новый мы соорудим;
Тебе, великий Цезарь, – жить и править;
Нам (коим ты – судьба) – твой гений славить;
Колени мы склоняем пред тобою —
Оберегай нас силою святою!
А коль падёшь, о, Август, – алтарям
Не устоять, а им вослед – и нам.
ХОР. Век славы королю! Храня от бед,
Мы жизнь ему продлим – из наших лет!
962. Ultimus Heroum[28], или образованнейшему и достопочтенному Генри, маркизу Дочестеру
Случилось встарь: в театр вошёл Катон —
А знали, сколь суровым мог быть он —
И все, кто был там, вставши с мест в почтенье,
Окаменели будто на мгновенье;
Стихи мои – что люд замерший тот:
Твой строгий взгляд им будто смерть несёт.
963. Его Музе – о маркизе Дочестере
Скажи ему: устами б ты припала
К его рукам – коль смелости достало:
Он мог бы забраниться, что тогда? —
Ты, скромница, сгорела б со стыда.
964. Уксус
Сказать про уксус? Если в двух словах,
Он – труп вина, его смердящий прах.
965. На Маджа
Мадж по утрам – во двор, где чёрный ход:
Полощет там тайком беззубый рот.
966. Его учёному другу Джону Хармару, врачу Вестминтерского колледжа
Читал твои стихи, и не напрасно:
Они мягки, отточены – прекрасны!
Смотрю я ныне вверх, чтоб зреть твой лик —
Но ты глубок не мене, чем велик;
В поэзии, доверясь парусам,
Как в море, смело плавай, здесь и там;
С любовью, жаром проходя свой путь,
Об эпиграммах, друг мой, не забудь;
Я признаю (прочтя стихов немало) —
Твой стиль не хуже, чем у Марциала;
И знаю – коли Зевс сошёл бы к нам,
Оставив небеса другим богам,
То для общенья с нами сей творец
Твою латынь бы взял за образец.
967. Спаниелю Трейси
Теперь ты мёртв, но память сохранит
И то, как ты служил мне, и твой вид;
Слеза моя – с любовью, верный пёс,
Хоть ты достоин миллиона слёз.
968. Всемирный потоп
Льются, льются из очей
Слёзы Джулии моей.
Утешение в несчастье —
Друга доброе участье;
Друга нет; что остаётся?
Одолеть потоп придётся;
Чудом выживу – тотчас
Напишу о том рассказ.
Но подобное уж было:
Землю водами топило,
Всё накрыло, до вершин —
Спасся только лишь один.
969. На Лупса
Лупс за шитьё костюма плату внёс,
Но вот с подкладкой не решён вопрос:
Всё дело в том, что у него монет
Пока и на обрезки даже нет.
970. Лохмотья
Заплаты, рвань, лохмотья и тряпьё —
То прах одежды, жалкий тлен её.
971. Сила – опора власти
Монархам знать мой стих полезно б было:
Власть недолга их, коль ослабла сила.
972. На Табба
Табб тридцать лет, хоть беден, горд зело —
Таким помрёт, в привычку ведь вошло.
973. Костыли
Люсия, я старею, вяну,
А скоро и согбенным стану;
Тогда я, в немощи своей,
Не обойдусь без костылей.
На смех твой я скажу, рыдая:
«Ты видишь, плох я, дорогая».
А там приют меня пригреет;
Когда же слабость одолеет
Так, что на сгорбленной спине
Пушинка в тягость будет мне, —
Со стариками на скамью
У печки сяду и спою
Им тихо оды о Люсии,
Что написал я в дни былые.
Затем иссохшею рукою
Дам Зевсу знак, чтоб он с тобою
Был дружен, неизменно мил
И чтоб тебе благоволил.
974. Джулии
Святу воду не забудь,
Принеси её, хоть чуть:
Окропимся и вдвоём
К алтарю с тобой пойдём;
До обряда я омою
Руки в чаше, ты – за мною;
Rex Sacrorum буду, мнится,
Quorum – ты, моя царица.
975. На Кейса
Один не выступает Кейс, юрист,
Но коли шум кругом – и он речист:
Когда в Палате Общин общий гам —
Такой, что никого не слышно там, —
Вот тут и Кейс вступает в схватку страстно:
Кричит: «Милорды! Право, дело ясно!»
А стихнет всё – тогда наш Кейс молчит,
В бумагах лишь ручонками сучит.
976. Перенне
Напишу я на прощанье
Стих тебе – для поминанья:
Пусть из уст монахов он
Прозвучит под скорбный звон;
И монашкам будет труд:
Пусть цветы ко мне несут.
977. Его снохе Сюзанне Геррик
Собой венчаешь место, где ты есть;
Пусть выпала тебе последней честь
Войти в завет мой – я уверен в том,
Что быть тебе на первом месте в нём.
978. О леди Крю
Поведает надгробье надо мной,
Где родилась я, чьей была женой;
О днях расцвета, о закатных днях,
И где теперь мой упокоен прах.
Но обо мне всё ж лучше хроник нет,
Чем дети, что явила я на свет.
979. Томасин Парсонс
Расти, предстань во всей своей красе —
Тобою восхищаться будут все!
980. Обряд в канун Сретения
Убрать – да так, чтоб было чисто, —
Все ветки лавра, остролиста,
Плюща, омелы: с Рождества
Уже пожухла их листва; —
И ту, что на пол с них упала,
Всю, до листочка, прочь из зала:
Девицы, вы уж мне поверьте —
Где листья, там таятся черти,
Что напугают вас до смерти.
981. Осторожность – твоя защита
Чтоб беззаботно жизнь твоя текла,
Верь в лучшее, остерегайся зла.
982. На Спокса
Увидев поросёнка с пылу с жару,
Клянётся Спокс, что съел бы ушек пару;
Но дай бочок из запечённой тушки —
Умнёт его, а заодно и ушки.
983. Томасу Геррику, пожелавшему быть в его книге
Прошу в мой колледж; пусть ты запоздал
(Был кандидатом) – но тебя я ждал;
Как без тебя? Я буду только рад:
И здесь ты мой надёжный друг и брат.
984. Буколика между Лаконом и Тирсис
ЛАКОН. Поцелую за признанье:
Объясни своё молчанье,
Скорбный вид… я весь вниманье;
Что грустишь, печаль тая?
Что молчит дуда твоя? —
Трелей здесь не слышу я.
Молока в ведёрке мало?
Иль корова захворала?
Может, просто ты устала?
ТИРСИС. Нет, пастух, не в этом дело,
Тут несчастие приспело,
Отвратить я не сумела;
Всё рыдаю, свет не мил.
ЛАКОН. Так, свирель я отложил.
ТИРСИС. По бычку я слёзы лью:
Умер, на беду мою;
Всех коров, что я дою,
Мне он был милее: статный,
Большеглазый и опрятный,
И на вид такой приятный:
Лоб широк, бока пятнисты,
Рожки и копытца чисты,
Шерсть мягка и шелковиста;
Шея – не отвесть очей:
Кольца, ленточки на ней,
И цветы, дары полей.
Резвый, он любил играть:
Обезьянке был под стать
Добротою (что скрывать?)
Как овечка был, точь-в-точь.
Я проплакала всю ночь,
Только горю не помочь:
Накануне (знай, дружок)
Псом взбесившемся за бок
Был укушен мой бычок.
ЛАКОН. Ну не грусти!
ТИРСИС. Пора идти;
Нынче, к ночи, погребенье.
Все друзья мои в смятенье.
Ждут. Пойду. Моё почтенье,
До свиданья, дорогой.
ЛАКОН. Что ж, и ты прощай, друг мой.