Где в войны с примиреньями игра.
1084. Ещё о любви
Коль сладостью тебя любовь доймёт,
Добавь немного желчи в этот мёд.
1085. На Гата
Капусту и горох умяв (сколь смог),
«От знаний, верно, пучит» – Гат изрёк.
1086. На Чаба
Домашним хвастал: жита, мол, припас,
Пирог на Рождество ждёт знатный вас;
Но вскоре, надо ж, – хлеба вдруг не стало:
На пиво Чаб зерна извёл немало.
1087. Наслаждения ведут к гибели
Стране, которой правят наслажденья,
Не славы должно ждать, а разрушенья.
1088. О себе
Усталый путник, я бродяжил много,
Почти полвека: долгая дорога;
Немало лет скитался здесь и там,
Но счёт всё ж невелик моим годам.
Кто тем гордится лишь, что стал седым,
Тот не достоин лет, прожитых им;
Глядишь, и шестьдесят прошёл иной,
На деле ж тридцати нет за спиной;
Живёт, кто благ; но жизни тот лишён,
Кто в грешных наслажденьях искушён.
1089. Мистеру Лоренсу Светнхэму
Когда ты декламируешь мой стих,
В нём нет изъянов, голос прячет их;
Читаешь ты – и худшие из строк
Так льются, словно мёда чистый ток.
1090. Его договор; или торжественное заявление Джулии
Браня, мне сердце рвёшь – зачем?
Я еду – но не насовсем.
Ты помнишь, я давал зарок,
Что день-два-три пути – мой срок?
Пройдут – вернусь на твой порог.
Сей клятвы не приемлешь, нет?
Тогда прими другой обет.
Я вижу, на твоей щеке
Слеза (росой на лепестке):
Ей там и быть, клянусь я в том,
Когда приду опять в твой дом.
Не плачь: ещё я не в пути,
А уж считай, что здесь почти.
1091. О себе
Лобзаньям вышел срок —
И жизни, на беду;
Уход мой недалёк:
Путь плоти я пройду.
Жить не могу, ей-ей;
Adieu, юнцы: я вам
С лампадою своей
И маяту отдам.
1092. Наидостойнейшему джентльмену Майклу Олсуорту
Пусть даже ты в конце сей книги, друже,
Не думай, что ты в ней ты кого-то хуже;
Есть много тех, с кем слава не в ладах, —
С тобой она останется в веках;
Колонной славы и тебе гордиться —
Её увидишь на другой странице.
Прочна колонна, пьедестал хорош…
Стой там, держась, и ввек не упадёшь.
1093. Его девицам, которые хотели бы его ухаживаний
Куда мне, старому, девицы,
Теперь за вами волочиться?
Всё больше хлад владеет мной,
И ныне стал я схож с зимой:
Взгляните, девы: снег и лёд —
Да вас от стужи дрожь проймёт.
1094. Правда и ложь
Скромнее правда: выглядит неброско,
А ложь приятна – в ней побольше лоска.
1095. Его последняя просьба к Джулии
Боюсь, что слишком дерзким быть я мог,
Когда твоих касался губ и щёк;
Прости меня! И боги любят тех,
Кто, согрешив, замаливает грех.
Давай подыщем, Джулия моя,
Пристанище, где упокоюсь я:
Коль Геррик твой умрёт – тогда, друг мой,
И книгу, и глаза его закрой.
1096. О себе
Хоть и звон в ушах, мне милы
И рычащие зоилы —
Те, кем был Гомер гоним:
Я б сказал «спасибо» им.
1097. О королях
Быть храбрым – долг монарха: трус на троне
Внушает лишь презрение к короне.
1098. Его девицам
Не вернуть, красотки, вам
Чёрный цвет моим кудрям;
А по мне – отличья нет,
Белокур я или сед.
1099. На Спура
Гордится Спур, что рыцарем одет —
Ему в таком обличье равных нет!
И все в восторге не отводят взгляда,
Но не от Спура – от его наряда:
Так люди в оны дни несли хвалу
Богине на осле, а не ослу.
1100. Его брату Николасу Геррику
То, что другие знают понаслышке,
По картам, может, иль читая книжки,
Из коих ясно видно: их создатель
Лишь фантазёр, а не повествователь,
Ты видел сам – и тёплые моря,
И страны, где постранствовал не зря:
Ты можешь рассказать без фанаберий
О царствах чудных, о судьбе империй,
Сароне, в коем круглый год весна
Благоуханьем роз напоена;
Узнаем из рассказа твоего
Мы о Синае и горе Нево,
Сионе новом, что, как прежде, свят,
И о Голгофе, где Христос распят,
Святом Господнем гробе… Твой рассказ
Всё явит без придумок и прикрас —
Тебе внимая, мы узрим черты
Краёв далёких, где бывал и ты.
1101. Голос и лютня
Хороший голос редко где найдёшь,
Под лютню же – и наш вокал хорош.
1102. Мечом
Когда в стране безвластье и упадок,
Мечом войны наводится порядок.
1103. Король и не король
Король рискует потерять свой трон,
Коль, правя, неизменно честен он.
1104. Неудачные козни
Нет зла ни в кознях, тщетных временами,
Ни в клятвах (часто лживых), данных нами.
1105. Лесть
Что может королю беду принесть? —
Страшней врага любого, губит лесть.
1106. На Рампа
Рамп – вертельщик надёжный: он пока
Не очень часто мясо крал с лотка.
1107. На старуху Шоптер
Пусть и поплачет Шоптер – не беда:
К тому, что ест, подливка хоть куда!
1108. На Дэб
Мне мил твой голос, сладок аромат,
Но гляну на тебя – сбежать бы рад.
1109. Излишества
Излишества дурны, противны даже;
Умеренность – у чистоты на страже.
1110. На Крота
Серебряная ложка есть у Крота:
Украл бы две, да не сложилось что-то.
1111. Душа – соль тела
Душа – соль тела; гибелен исход
Души из тела: вскоре плоть сгниёт.
1112. На Флада
Когда у Флада есть, что пожевать,
Он молится – какая благодать!
А нет еды – молитву вознесёт,
Что не в тюрьме он, хоть и пуст живот;
Он голоден ли, сыт – ему всё в лад:
Всегда и всем доволен бедный Флад.
1113. На Пимпа
Потеют ноги Пимпа – так, что пот
Из башмаков наружу пеной бьёт.
1114. На Ласка
Ласк, помирая, наказал родне:
«Вот плед, в гробу он должен быть при мне».
«Зачем тебе он?» – был вопрос ему,
«Всё, чем богат, туда с собой возьму».
1115. Глупость
«Чумы страшней» – был Туллий прав,
Сие о глупости сказав.
1116. На Раша
Не носит Раш ботинки, бережёт,
Ему всё страшно – дождь, жара и лёд:
А вдруг испортит – что тогда обуть?
Нет, пусть лежат, а он уж как-нибудь…
1117. Умеренность
От хворей всех прочнейшая ограда —
Умеренность, иных защит не надо.
1118. В отчаянном положении все храбрецы
Коль на спасенье нет надежды боле,
И трус тогда бесстрашен – поневоле.
1119. Соус к бедствиям
Когда от бедствий нет нам облегченья,
К ним лучший соус – стойкое терпенье.
1120. Купидону
Свинцовы стрелы в колчане моём;
Твои – из злата, бьют они огнём;
Я ж – хлад несу; испробуем – мой лёд
Иль жар твой, что из них вернее бьёт?
Но крайности фатальны – хлад иль жар,
Равно смертелен сердцу их удар.
1121. Недоверие
Друг всё клянётся – верен, мол, до гроба?
Не предал бы он вас, глядите в оба.