Со щёк свисают, словно ветви ивы; —
Чтоб нерадивых сечь, он ветви эти
Вполне бы мог использовать как плети.
111. Песня к радости
Вряд ли Парки возразят —
Будем ночь и день подряд
Целовать подружек, петь,
Танцевать, в свирель дудеть;
Утомимся – всей гурьбою
Сядем, венчаны лозою,
За вино, и – Вакху слава!
Тирс тряхнём: что ж, крепок, право.
Был бы жив Анакреон,
С нами пировал бы он.
Гимн Горацию пропеть
Не пора ль? Помрём – и впредь
Вилсон и Готье нам тут
Не сыграют, не споют.
112. Графу Уэстморленду
Когда отправлюсь я в последний путь,
Моих потомков хилых не забудь:
Рукой своею мощной поддержав,
Продлишь им жизнь надолго, храбрый граф.
113. Против любви
Покуда я любовью лишь согрет,
Спасите, снег и хлад, меня от бед!
Загасит капля малый уголёк,
А пламя не потушит и поток —
Взамен страстей, что сердце мне спалят,
Уж лучше гибель или вечный хлад.
114. Поясок Джулии
Как поясок на Джулии хорош! —
С сияющей он радугою схож;
Иль нет – мы в нём любви границу зрим:
Земные наслажденья все – под ним.
115. Пояс холода, или надменная Джулия
О, куда бы улететь,
Чтоб огонь не мучил впредь?
Может, отыскать мне клад,
В коем снег, и лёд, и град?
Иль попасть в подземный грот,
Где озноб меня проймёт?
Или, может быть, пути
К ледяным морям найти?
Иль спуститься вглубь, туда,
Где извечны холода?
Жар уменьшу там; но есть,
Место, где мороз не снесть:
Грудь у Джулии моей
Такова, что нет хладней,
Царство льда… Не от огня —
Смерть от стужи ждёт меня.
116. Эпитафия благонравной матроне
Ушла, оставив белый свет,
Я в сорок семь неполных лет;
Имела шесть я сыновей
И дочь на выданье; но с ней
Беда стряслась: земле она
Уж девять лун как предана.
Жизнь прожита достойно мной:
Была я верною женой.
117. Покровителю поэтов Эндимиону Портеру
Побольше меценатов бы, как ты,
Не ведали б поэты нищеты;
Лентулу, Котте, Фабию под стать,
Щедрейший из людей, ты смог нам дать
Не только темы для стихов – ты нас
Поддерживал, спасая в трудный час,
За что мы к твоему порогу (трону),
Наш тирс положим (жезл), и лавр (корону);
Венки, мой друг, заслужены тобой:
Из лавра, мирта, дуба – да любой!
118. Печаль из-за болезни Сафо
Прекрасные фиалки будут в хвори,
И лилии зачахнут, сникнут в горе;
Тюльпан головкой пышною склонится,
Подобно потерявшей честь девице;
Нарцисс заплачет горько, удручён,
Как в пост иль в день печальный похорон;
Болезнь Сафо – и для виол беда:
Простясь, закроют веки навсегда.
119. Прощание с Леандром
Когда Леандр средь грозных скал
Погиб в волнах – не поражал
Сердца крылатый Купидон;
Нет, на крутом утёсе он,
С погасшим факелом, у края,
Поникнувший, сидел, рыдая,
И повторял в тоске глубокой:
«О море, как же ты жестоко!».
Глядел на Геллеспонт потом —
Так, будто сам погиб он в нём, —
Уже безмолвствуя в печали:
Рыдания язык сковали.
120. Надежда окрыляет
Войну затеяв, чают, что урон
Добычей щедрой будет возмещён.
121. Четыре дара делают нас счастливыми
Здоровье – первый дар благой;
Добросердечье – дар второй;
Достаток честный – третий дар;
Четвёртый – верной дружбы жар.
122. Его прощание с Дороти Кенеди
Когда расстались, боль была сильна —
Так, брошена душою, плоть больна.
Тебя не беспокоило нимало,
Что слёзы лил я; ты же не рыдала.
Мой поцелуй остался без ответа,
Ни вздоха не услышал я; и эта
Твоя суровость странной мне казалась:
В душе твоей (я знал) любовь осталась.
Скажи, молю – хотя б одной слезой
Почтила ль ты прощание со мной? —
Мне б легче было; но шепнул Эрот:
Слёз по тебе любимая не льёт.
123. Слеза, посланная ей из Стейнза[2]
Неси, поток, молю,
К ней, к ней слезу мою —
К той, что терзает
Меня, строга:
Слёз жемчуга
В колье, смеясь, сбирает.
Взгляни! Увлечена,
Венок плетёт она
Из дивных примул!
Донесть сумей
Мой жемчуг ей,
Чтоб он её не минул.
Напомни, сколь немал
Запас их, что прислал
Я ей дотоле:
Ты всё принёс,
И горьких слёз
Моих не будет боле;
Их не коплю сейчас,
Родник иссох, угас;
Я, верно, в силе
Найти, как впредь
Мне не скорбеть,
Чтоб слёз глаза не лили.
Скажи ей, коль велит
Прислать их – без обид,
Я не исполню:
Слёз не лия,
Рыдаю я,
Любовью сердце полня;
Хоть я на всё готов,
Но боле жемчугов
Ей не прибудет;
Скажи ей вслед:
Теперь их нет —
Впредь и просить не будет.
124. О тюльпане, который женится на розе
Блаженны дни теперь нас, может, ждут:
Тюльпан и Роза под венец идут!
К весне увидеть сможем, что за плод
Сей сладостный союз нам принесёт.
125. Эпитафия ребёнку
Девы мне носить сулили
По весне цветы к могиле,
Утром и к исходу дня,
Поминая тем меня.
Обещали – долг отдайте:
Здесь фиалки рассыпайте.
126. На Скобла
Жену-блудницу учит Скобл кнутом,
Отрежу, шлюха, нос – кричит притом;
Она ему, рыдая, – что, мне мало?
Зачем ещё дыра, одной хватало.
127. «Песочные» часы
Нет, не песок в часах, взгляни —
Похоже, «водные» они;
Но я читал – в том нет секрета —
Что не вода в них, слёзы это
Влюблённых; по стеклу стекая,
За каплей капля, не смолкая,
Тихонько слёзы те журчат
На свой неповторимый лад:
«Отмерен вам, влюблённым, век,
Но наш не прекратится бег».
128. Его прощание с саком
Прощай же, сак, ты дорог мне и мил:
Нужней, чем кровь для тела, ты мне был;
Родней, чем близкий друг, жена иль брат,
Душа для плоти; слаще всех услад;
Милей невесты, в час, когда она
Уже подходит к ложу, смущена;
Чудесней, чем соитья чудный миг,
Чем ласки, поцелуи, страсти крик;
Нет наслаждений, что с тобою схожи,
Ты для меня на свете всех дороже.
О, дар богов, о, ангелов напиток!
Ты крепишь дух, ты чист, как злата слиток;
Лучишься, словно солнце в летний зной;
Блистаешь ярко, в чём сравню с тобой
Комету, что проносится в ночи
(Предвестниками бед её лучи),
Иль пламя, что, взметнувшись к небу вдруг,
Бросает сонмы жарких искр округ;
О, ты нектар, ты божеству под стать,
Твой дух предвечный может низвергать
Несчастья, беды, горести, что тут
Нас исстари заботят и гнетут.
Ты можешь вихрем, что вздымает воды,
Мощней искусства, мудрости, природы
В безумие сакральное завлечь,
В холодном сердце страстный пыл зажечь,
Восторгами нас полнить, чтоб они
Сверкали в душах, молниям сродни.
Мог петь бы Феб? Иль Музы? Нет, нимало,
Когда бы им тебя недоставало.
Что без тебя Анакреон, Гораций?
В небытие ушли бы, без оваций.
Ты – ключ Феспийский, бардов вдохновенье,
Им должно пить тебя, верша творенья:
С твоим подспорьем под пером поэта
Польются строки – лавр ему за это.
Но почему, в преддверии прощанья,
Столь долог взгляд мой, полный обожанья?
От дьявольских красот твоих робея,
Скажу им всё же – прочь, и поскорее!
Обидишься – отвечу, не тая:
Тебя природа гонит, а не я.
Она ошиблась: мы с твоею силой
Никак не совладаем, друг мой милый;
Не улыбайся (иль улыбку спрячь),
А то лукавым взглядом обозначь,
Что ты моё решенье понимаешь —
Тебя лишь зреть – но вряд ли одобряешь.
Пусть пьют тебя другие, в добрый час!
Уста их радуй, мой тебе наказ;
Тебя люблю я, знаешь ты, но всё ж
Мою ты музу больше не тревожь:
Я б не хотел, чтоб было что меж вами,
И век твой дух витал бы над строфами.
129. На Гласко
Теперь у Гласко, надо ж, – зубы есть;
Желты, но не болят; всего их шесть;
Из них в рядок четыре, что без гнили,
Бараньей костью лишь недавно были;