Питают жизнь и семя человека;
Искал Вифезду я, купель святую:
К ней сходит ангел, воды в ней волнуя;
И вот нашёл я (то, что мной любимо) —
И древо, и купель, и серафима:
Всё держишь ты, в своей руке собрав
Целительную мощь цветов и трав.
Я ныне к чарам, к магии взываю,
И к волшебству прибегнуть я алкаю:
Своей рукой, небесной ветвью сей,
Лишь прикоснись, молю, к главе моей;
О, Цезарь славный! Верой я силён:
Твоею дланью буду исцелён.
Ты – благ, я – грешен; в скорби я пою:
«Король излечит злую хворь мою».
162. Любовница – его несчастье
Во́ды, во́ды, в вашей власти,
Избавляя от напасти,
Жар залить любовной страсти.
Ливни льют, и их немало,
Но ни капли не упало
На меня – чтоб легче стало.
Счастлив тот, кто чашей полной
Гасит пламень свой любовный —
Или гнев метрессы вздорной.
Я влюблён; душа стремится
К ней одной – но нет девицы,
Что бездушьем с ней сравнится.
Как мне быть, не знаю, право;
Видно, в том её забава —
Разжигать мой пыл лукаво.
Вам, друзья, се в назиданье:
Губит нас очарованье
Дев, лишённых состраданья.
163. На жену Джола
Хрома жена у Джола, глаз косит,
Носата, бок кривой, губа висит.
164. Женщине, которая смеётся над его седыми волосами
Смеёшься, леди, надо мной?
Я вижу – сед, ведь не слепой.
Но знай – черёд настанет твой,
И жаркой юности вослед
(Пусть даже через много лет)
Придут снега и холода,
Ты будешь, как и я, седа;
Ты не увидишь в зеркалах
Уже румянца на щеках:
Погублен холодом цветник —
Ни роз прекрасных, ни гвоздик!
В злых зеркалах увидеть сможешь только,
Что вышел срок,
Увял цветок…
И зарыдаешь горько.
165. Кедровому маслу
Коль сыщется средь строф моих одна,
Достойная, дабы тобой она
Была омыта, – жить мне вечно тут;
Другие ж пусть навек во тьму уйдут.
166. Эрот
Эрот (хоть я его не ждал)
Пришёл ко мне домой
И, как цыган, канючить стал —
Ладонь, мол, мне открой.
Взглянув на линии мои,
Сказал – тебе везёт,
Представь: ты будешь Принц Любви,
Пусть и недолго, с год.
Я посмеялся: «Ну и глаз…
Какой там год? Ни дня!
Я – Принц Поэзии сейчас,
Вот это – для меня!».
167. Как первоцветы стали зелеными
Девы, коих разлюбили,
Зелены от хвори были;
Став цветами, этот цвет
Всё хранят, недуга след.
168. Джозефу, лорду-епископу Эксетера
Кого теперь бояться мне? Я горд,
Что ныне под защитой вашей, лорд;
Не трепещу я в ужасе, что тут
Мои стихи навеки проклянут:
Власть ваша – не презреть, что благо в них,
И строго не судить стихов дурных.
Мой лорд, явите к Музе снисхожденье:
На выбор ваш моё стихотворенье —
Одно – пометьте праведной рукой,
И станет эта грешница святой.
169. О чёрном шнурке вокруг запястья графини Карлайл
Я видел – шёлковый овал
Её запястье обвивал;
Хоть не давил на руку он,
Но всё же взял её в полон.
И пусть черна сия тюрьма,
В ней словно вместе – свет и тьма;
Иль будто яркий день не прочь,
Что рядом с ним глухая ночь.
Мечтаю (может, на беду) —
В плену свободу я найду,
А если так, Любовь, молю:
Приди, я цепи полюблю!
170. О себе
Что власть мне, я цветам
Пристрастие отдам;
Ещё – когда в вине
Бородка, любо мне;
В нём утоплю хандру:
Назавтра – вдруг помру?
171. На Паджета
Меч где-то раздобыв, школяр Паджет
Им уничтожить розги дал обет —
С мучителями вкупе; вот герой!
Вчера он, правда, опоздал домой,
За что учитель, розги взяв тотчас,
Велел задрать рубаху… – меч не спас.
172. Кольцо, подаренное Джулии
Тебя люблю.
Прими, молю,
Колечко золотое;
Нужны ль слова —
Что такова
Любовь у нас с тобою?
Что ж, впору, нет?
Носи, мой свет, —
Ярем любви не тесен;
Вреда сей гнёт
Не принесёт,
Тем дар мой и чудесен.
О, дивный вид!
Кольцо блестит,
Взгляни, как заиграло!
К тому ж оно
И не тесно,
И не скользит нимало.
Взлетим, поверь,
С тобой теперь
В те выси золотые,
Где свет кругом —
Исчезнут в нём
Все тяготы земные.
Не разорвать —
Кольцу под стать —
Любовь, что нами правит:
Чиста, прочна,
Уже она
Навек нас не оставит.
173. Хулителю
Мои стихи другим всегда по нраву,
Лишь ты, хулитель, их клеймишь лукаво,
В страницы тыча чёрный ноготь свой —
Да чтоб сошёл он с пальца, весь гнилой!
Но шанс я дам, хоть ты к хуле влеком:
Трудись ногтями, но не языком;
Есть зуд в стихах, есть похоть – эти пятна
Коль поскребёшь, то будет мне приятно.
174. Ему же
На мой вопрос, кто из поэтов мил,
Ты отвечаешь – кто уже почил;
Я понял так: мне надо в землю лечь,
Чтоб зависть иль любовь твою привлечь.
175. Нижняя юбка Джулии
Лазурный шёлк, летуч и чист,
Кружится, как осенний лист,
Порхает, вьётся предо мной,
Маня, вздымается волной;
То вдруг вскипит, то опадёт,
А то колышется, плывёт,
И, на мгновенье усмирён,
Вновь кружева раскинет он;
То вспыхнет весь, даря лучи,
Как звёздный небосвод в ночи,
А то смягчит своё блистанье,
Оставив нежное сиянье…
Но вот я вижу: шёлк чудесный
Обвил, и тесно, стан прелестный.
Столь дивен вид любимой стал,
Что я, сражён, в восторге пал
Почти без чувств у милых ног,
Но умереть я всё ж не мог.
О, я готов идти вослед
За этим облаком… Но нет!
Любить, твержу себе, – забудь:
Не к вечной жизни этот путь.
176. Музыке
Слух услаждай мне звуками благими,
Чтоб я до слёз был очарован ими;
Затем, убыстрив темп, огонь страстей
Аккордами зажги в душе моей; —
И вновь своим звучанием сребристым
Наполни душу умиленьем чистым.
177. Недоверие
Прими совет: от многих бед храним
Ты будешь недоверием своим;
Всех слушай, но, чтоб избежать потерь,
Немногим верь – иль никому не верь.
178. Коринна идёт на праздник Мая
Вставай, вставай, светает, ночь ушла,
Кудрявый бог простёр свои крыла;
Восходит, глянь-ка, милый друг,
Аврора, крася мир округ;
Вставай – древа и травы все
Уже в блистающей росе;
Цветы, ожив в преддверии рассвета,
Склонились к солнцу – ты же неодета!
Нет, выбирайся из постели,
Свои молитвы птицы спели,
А ты лежишь: покинь кровать,
И не грешно ль доселе спать? —
Другие девы, ложе оставляя,
С зарей встречают дивный праздник Мая.
Укрыв себя зелёною листвой,
Пойдёшь, свежа, под стать весне самой
Иль Флоре; пусть без украшенья
Твоё простое облаченье —
Но листья, право, не бедней
Алмазов иль других камней;
И то не всё – жемчужинами к ним
Одарена ты будешь днём младым;
Дары – твои; открой же очи;
Пока роса – на кудрях ночи
И ждёт Гиперион: холмы
Пока ещё во власти тьмы —
Вставай, пора! Молитвы сокращай,
Скорей на праздник: все встречают Май!
Пойдём, Коринна! Улицы сейчас,
Как лес иль роща, сенью встретят нас
Ветвей зелёных: каждый дом
Украшен ими; мы пройдём
Там, где округ всё дивно, ярко;
Где, что ни вход, шатёр иль арка,
Из цепкого боярышника свиты, —
Любви под ними хладны тени скрыты.
Ужель нам праздника не зреть?
И не досадно ль будет впредь?
Пойдём – желанья подчиняй
Тому, что нам диктует Май:
Остаться – больший грех, мы это знаем;
Пора, пойдём, чтоб насладиться Маем!
Кто молод (пусть другие сладко спят),
Давно все встали: Маю каждый рад;
Одни успели принести
Боярышник: пора плести;
Другие за куском кусок
Умяли праздничный пирог;
Те обручились, душу сим елеем
Себе согрев – пока мы лень лелеем;
Кто в травах утолял желанья,
Даря бессчётные лобзанья:
Сияли очи их чудесным
Лучистым пламенем небесным;