– Соберись с силами, Трегер. Я знаю, что это паршивое дело. Иди и ляг, отдохни.
– Не пойду! – крикнул Трегер.
– Еще не все кончено. Может, образуется… Что может случиться с «Бисмарком», по-твоему?
Все знали историю, приключившуюся с матросом Хайнцем Трегером. Все знали и Фрица Трегера. Братья походили друг на друга как две горошины, один был старше другого всего лишь на год. Их отец погиб во время Первой мировой войны. Вместе пошли учиться в школу, ходили на одну танцплощадку, целовали одних девушек. Вместе вызвались служить добровольцами на флоте, попали на один корабль, обменивались увольнительными, поскольку командиры не могли отличить их один от другого. Вместе прекрасно отдыхали.
Их мать заболела. Но она стойко держалась. Когда сыновья бывали дома, она вела себя так, что ее здоровье не вызывало у них беспокойства. Только когда приближался срок их отъезда, она теряла самообладание. Все больше бледнела, худела, переставала отвечать на вопросы и спрашивать. Она содержала сыновей на смехотворную пенсию, вспомоществование отечества с Первой мировой войны – ее муж умер под Верденом. Его фотография еще висела над столом, а цветы под ним менялись каждый день.
А сыновья росли. Она хотела, чтобы они были такими же сильными, честными и способными, каким был их отец до того, как снаряд разнес ему голову.
Затем снова разразилась война. Сыновей оторвали от нее, как двадцать пять лет назад их отца. Они попрощались со смехом, хотя вовсе не чувствовали себя довольными. Но они были молоды и полны оптимизма, и, кроме того, они были вместе.
Оптимизм иссяк неделю назад. За час до того, как «Бисмарк» с эскадрой вышел в море, двух братьев вызвали в канцелярию. Это их не обрадовало. Они вместе ушли в самоволку. Однажды они уже сидели вместе в камере «Бисмарка» на воде и хлебе. Возможно, им предстояло провести еще раз некоторое время в кутузке.
Лейтенант оказался вполне дружелюбным.
– Так, вы опять проказничаете вдвоем?
– Никак нет, герр лейтенант, – ответили они оба одновременно.
– Мы больше не можем держать вас вместе на одном корабле. – Офицер мерил шагами пол помещения канцелярии. – Сочувствую. Ведь и мой брат служит на другом корабле.
Фриц Трегер встал по стойке «смирно» и процедил сквозь зубы:
– Существует правило, запрещающее братьям служить на одном корабле?
– Да, существует. И вот приказ о вашем переводе на другой корабль. Вы можете радоваться, вы поступаете служить на «Бисмарк».
Приказ есть приказ. Его не обсуждают. Быстро попрощались. Прежде чем осознали, что случилось, началась операция «Рейнское учение». Матрос Фриц Трегер оказался на борту «Бисмарка», а Хайнц Трегер – на «Принце Эйгене», где только что мрачную тишину сотрясло выворачивающее душу объявление по громкоговорителю.
Его слышала вся команда корабля. В машинном отделении, в башнях управления огнем орудий, в носовой башне, радиорубках, кают-компаниях, перевязочных пунктах, камбузе, столовых для матросов, офицерских столовых, кубриках для унтер-офицеров, в погребах боеприпасов, у электрораспределительных щитов, на носу и корме, в помещениях надстройки и ниже ватерлинии: «Бисмарк» утонул.
Все. С флагманом покончено. Он разорван на куски. Расчленен. Потоплен. После смертельной битвы, продолжавшейся несколько часов. После нескончаемой агонии. После агонизирующего конца.
Те, кто могли еще молиться, молились. Те, кто могли еще плакать, плакали. Те, кто не могли ничего, сидели в углу и тупо смотрели перед собой. В эти ужасные, мрачные, жуткие минуты они научились ненавидеть войну. Смерть убийце. Смерть надутому ничтожеству. Лживым, пустым фразам тех, которым, как правило, удается пережить холокост…
Отчаянный, безумный вопль матроса Трегера предполагали даже те его сослуживцы, которые его не слышали. Матрос, потерявший брата, ожидавший встречи с матерью, если ему доведется вернуться домой, бил кулаками по стальным переборкам, сбил до крови суставы, дико озирался во все стороны. Сослуживцы хватали, тащили, несли его в лазарет на крытой палубе.
Морфий освободил его на несколько часов от мрачных мыслей…
Когда матрос пришел в себя, тяжелый крейсер уже оставил позади обломки и направлялся к родным берегам.
Менее мощному спутнику «Бисмарка» удалось выскользнуть из дьявольского котла…
Утром того же дня эскадра адмирала Тови находилась на расстоянии 350 морских миль от места сражения.
Напряженность среди англичан нарастала. В адмиралтействе морской штаб с тревогой ожидал ответы на ключевые вопросы. Где «Бисмарк»? Каким он следует курсом? Возвращается ли он в Германию, идет ли во французский порт или продолжает крейсировать в Атлантике?
Сэр Джон Тови не мог дать определенный ответ ни на один из этих вопросов. В полдень он разделил свои силы надвое. Если «Бисмарк», как он ожидал, идет курсом 180 градусов, ближе всех к нему окажется авианосец «Викториес» с четырьмя крейсерами «Галатея», «Аврора», «Кения» и «Гермиона». Сам адмирал на флагмане «Кинг Джордж V», с «Рипалсом» и несколькими эсминцами перекрыли южное направление. Все остальные корабли оставались на предварительно предписанных позициях.
Вице-адмирал Джеймс Сомервил спешил на максимально возможной скорости от Гибралтара на север с отрядом кораблей H на встречу с флотом метрополии.
Где «Бисмарк»?
Где он, черт возьми?
Где-то в тумане.
Снова и снова сэр Джон Тови высылал на разведку самолеты. Одной «Каталине» пришлось вскоре вернуться из-за неполадок в двигателе. Другие самолеты патрулировали в воздухе. Ничего не просматривалось. Снова и снова одни и те же обескураживающие донесения. Погода благоприятствовала «Бисмарку», и если бы он шел своим курсом, то избежал бы гибели.
В воздух поднялись новые самолеты. Они снова летели над морем, аккуратно поделенным на квадраты. И радировали отсутствие результатов.
За исключением «Каталины» из 240-й эскадрильи. В 2.32 пополудни этот самолет заметил немецкий флагман. До 4.40 он не упускал корабль из виду.
Англичане всполошились.
Авианосец «Викториес» приблизился к «Бисмарку» на 150 морских миль. Контакт установили. Но сколько времени удастся его поддерживать? Что им следует делать, если «Бисмарк» повернет ночью на северо-запад? Если флагман оторвется от преследователей благодаря превосходству в скорости? Надо замедлить его ход, сказал сэр Джон Тови. Нужно попытаться нанести удар. Удар с воздуха. Надо поднять самолеты с «Викториеса». Но там были недостаточно обученные экипажи. Следует ли ему рисковать? Он рискнул.
Незадолго до сумерек 9 самолетов «Свордфишей» и 2 самолета «Фулмарс» поднялись с палубы. Как только они стартовали, задул сильный ветер. Он вызвал новые шквалы дождя и низкую облачность.
В 11.30 по британскому летнему времени пилоты заметили корабль, который они приняли за «Бисмарк». Для маскировки сближения с целью пилоты поднялись над облаками.
Затем они спикировали сквозь облачный покров.
В последний момент они ужаснулись.
Корабль не мог быть «Бисмарком».
Атаке ошибочно подвергся «Модок», американский сторожевик береговой охраны.
«Норфолк» подавал сигналы непрерывно. Теперь немецкий флагман тоже обратил внимание на суматоху и готовился к воздушному налету. Он мог произойти в любой момент…
Незадолго до налета команда машинного отделения «Бисмарка» вернулась с вахты. Для еды имелась традиционная тушенка. Гороховый суп с видимыми кусочками бекона и невидимым бромом. Упоение победой сохранялось. «Худ» был темой номер один.
На сегодня он заменил женскую тему.
Пока молодые моряки жадно поглощали суп, они размышляли о своем испытании огнем, об их первом крупном сражении, поединке с «Худом» и этапах боя, который протекал следующим образом.
В 5.35 утра был отдан приказ:
– Зарядить орудия! – затем: – Поднять температуру пара в котлах! Полный вперед!
Корпус корабля задрожал – то ли от стрельбы собственных орудий, то ли от прямого попадания. Что происходило на палубе? Никто не знал. Приказы передавались через громкоговорители спокойным тоном.
– Правый борт – отсеки 1 и 3, левый борт – 2 и 4 приказы выполнили.
Затем пошли сообщения о дистанциях до цели дальномерщиков на мостике.
Со своей палубы старший механик управлял этим сонмом клапанов, приборов и двигателей. Пока шло сражение, он спокойно контролировал высокое давление, перегретый пар, вспомогательный пар, конденсатор, испарители, турбины, котлы, механизм смазки, трюмные помпы и бойлер питьевой воды.
– Двигатель левого борта берет пар с середины, сообщите давление, – распорядился он.
Матросы выполняли его приказы быстро и проворно. «Как дела?» – спрашивали они друг друга с тревогой, отчаянием, хладнокровно и возбужденно, со страхом или бодростью.
О попадании вражеского снаряда сообщили с носовой части.
Сообщение опять же произносилось через громкоговоритель:
– В котельной левого борта течь. Котлы вне опасности.
Приступили к работе аварийные команды. Получил пробоину топливный танк. Корабль терял топливо.
– Отсек 3, задраить переборки, очистить отсек.
Команда отсека 3 ринулась спасаться за переборку. Четырехсоттонная масса воды обрушилась внутрь корабля и была укрощена.
– Будем отключать котел?
– Котлу не прекращать работы, – приказал старший механик.
Внезапно все закончилось. Напряжение спало. Наступило упоение победой. Общее облегчение выразилось в диком всплеске энтузиазма. Он передавался от одного к другому. Это происходило всего несколько часов назад, но матросам, молча поглощавшим тушенку, казалось, что прошло несколько дней. Еще до того, как они закончили трапезу, прозвучал еще один сигнал.
– Очистить палубы! Все по местам!
Самолеты летели на низкой высоте. По ним били все зенитные орудия корабля. Англичане сбрасывали торпеды, с ревом уносились и появлялись снова.
На них снова летела железная птица и сбрасывала свой смертоносный груз. Проклятье, почему зенитки не попадают в них? Перепились расчеты? Первая торпеда пронеслась с шипящим звуком мимо в 150 метрах от носа «Бисмарка». Вторая тоже. И третья. Сколько заходов делают эти убийцы? Они спятили? Слава богу, налет заканчивался.