.
Жена Лю Шаоци не представляла опасности для «великого кормчего», и он, видимо, не хотел придавать ее «делу» излишнюю важность, а скорее всего, не желал быть связанным с Линь Бяо общей ответственностью за казнь Ван Гуанмэй, Ван Гуанмэй «оставили в покое»; это означало для нее еще десять лет тюремного заключения. Возможно, что уже тогда Ван Гуанмэй лишилась рассудка.
Гибель
17 октября 1969 г., в соответствии с решением ЦК КПК во главе с Мао Цзэдуном, принятым ввиду «чрезвычайной опасности возникновения войны» (имелось в виду считавшееся Мао Цзэдуном вероятным «внезапное нападение» со стороны СССР в момент начала советско-китайских переговоров в столице КНР), из Пекина в различные районы Китая были вывезены многие руководящие деятели, осужденные во время «культурной революции» и содержавшиеся либо в тюрьме, либо под домашним арестом. Обязанности по обеспечению их эвакуации были возложены на Чжоу Эньлая. Распоряжения по переправке Лю Шаоци в Кайфэн отдавал член Политбюро ЦК КПК, начальник Канцелярии ЦК КПК, т. е. управляющий делами партии, в основном по линии органов политического сыска, Ван Дунсин. Он лично пришел взглянуть на узника и приказал его перевозить, хотя врач и предупредил, что больной может умереть в любой момент[154].
Умирающего доставили к самолету на носилках в одном нижнем белье. За перевозкой наблюдали представители группы по особому делу. Около 9 часов вечера 17 октября 1969 г. самолет доставил Лю Шаоци в Кайфэн, где его поместили в специальную тюрьму, окруженную высокой стеной и колючей проволокой, по которой был пропущен ток высокого напряжения. После перелета в холодную погоду без одежды у Лю Шаоци вновь началось воспаление легких, повысилась температура. К 5 ноября ее удалось сбить. Лю Шаоци был в сознании. 8 ноября, когда ему стало лучше, от группы по особому делу пришел приказ; всем, кто прибыл с Лю Шаоци из Пекина, немедленно возвратиться и забрать с собой привезенные лекарства. До отъезда в Пекин представители группы по особому делу наведались в местный крематорий.
Возвратившись в столицу, прикрепленный к Лю Шаоци телохранитель попытался сразу же доложить о поездке ответственному сотруднику канцелярии ЦК КПК, но ему велели прежде «передохнуть денек».
Ночью, однако, телохранитель получил телефонное уведомление о смерти Лю Шаоци и немедленно возвратился в Кайфэн. Там он узнал, что 10 ноября у больного повысилась температура, но перевезти его в больницу не разрешили, и 12 ноября 1969 г. в 6 часов 45 минут утра он умер[155].
Карета «скорой помощи» прибыла лишь через два часа.
Когда тело Лю Шаоци везли в крематорий на джипе, снаружи виднелись его оголенные ноги.
При кремации было зафиксировано, что сжигался труп мужчины, умершего якобы от инфекционной эпидемической болезни.
На урне с прахом была сделана надпись:
«Номер праха: 123.
Получатель праха: Лю Юань.
Место жительства (получателя): Н-ская воинская часть.
Родственное отношение к умершему: сын.
Фамилия и имя умершего: Лю Вэйхуан.
Возраст: 71 год.
Пол: мужчина»[156].
Заключенный пробыл в Кайфэне 27 дней: с 17 октября по 12 ноября 1969 г. Операция по вывозу Лю Шаоци из Пекина, получившая кодовое наименование «задача номер семнадцать», была выполнена: Лю Шаоци не стало, и это произошло не в столице, а в городе Кайфэне.
О судьбе отца дети Лю Шаоци узнали только в 1972 г., после смерти Линь Бяо, когда они написали письмо Мао Цзэдуну. В ответ на это обращение представитель группы по особому делу сообщил решение Мао Цзэдуна: «Могут повидаться с матерью». И лишь на следующий день была передана и первая часть резолюции Мао Цзэдуна: «Отец уже умер». Их также уведомили, что он скончался в городе Кайфэне от рака легких в 6 часов утра 12 ноября 1969 г., что его прах находится на хранении в партийной организации и выдан быть не может (партия и Мао Цзэдун оставляли прах навечно исключенного из партии у себя в собственности). Детей Лю Шаоци предупредили, что они ни с кем не должны говорить обо всем услышанном, а на вопросы посторонних о судьбе Лю Шаоци отвечать: «Не знаем». Тогда же известие о смерти мужа довели до сведения Ван Гуанмэй, которую продолжали держать в тюрьме.
18 августа 1972 г, дети впервые после 1967 г. увиделись с матерью; они ее не узнали, так Ван Гуанмэй изменилась за годы тюремного заключения[157].
Процесс реабилитации Лю Шаоци внутри партии начался после III пленума ЦК КПК 11-го созыва, состоявшегося в декабре 1978 г. Этому во многом способствовал Чэнь Юнь, один из ветеранов-руководителей партии, до 1966 г. — один из заместителей председателя ЦК КПК, который, выступая на пленуме, заявил, что Мао Цзэдун — не бог, а человек; Кан Шэн — не человек, а исчадие ада, и что Лю Шаоци — не исчадие ада, а человек[158].
Ван Гуанмэй была освобождена из тюрьмы весной 1979 г. Она провела в заключении более 11 лет, и ее рассудок не вынес издевательств тюремщиков Мао Цзэдуна и его «штаба».
На V пленуме ЦК КПК 11-го созыва, состоявшемся 23–29 февраля 1980 г., завершилась реабилитация руководящих партийных работников, пострадавших во время «культурной революции». В резолюции, принятой 29 февраля 1980 г., постановление XII пленума ЦК КПК 8-го созыва было аннулировано как «ошибочное», Лю Шаоци назван «великим марксистом» и «пролетарским революционером» и полностью реабилитирован[159].
17 мая 1980 г. был проведен траурный митинг, посвященный его памяти, на котором выступил Дэн Сяопин, назвавший сам факт проведения этой церемонии «радостью и победой».
Несколько ранее, 19 марта 1980 г., в беседе с ответственными работниками ЦК КПК Дэн Сяопин так комментировал вопрос о Лю Шаоци: «После того как было распространено решение V пленума ЦК КПК 11-го созыва о реабилитации товарища Лю Шаоци, в умах части людей возникла путаница. Некоторые были против реабилитации товарища Лю Шаоци, считая ее противоречащей идеям Мао Цзэдуна; по мнению других, если реабилитирован товарищ Лю Шаоци, то это значит, что идеи Мао Цзэдуна были ошибочными. Оба этих взгляда неправильны». Характеризуя внутрипартийную борьбу в КПК в период «культурной революции», Дэн Сяопин заявил, что между Мао Цзэдуном и Лю Шаоци не было «борьбы линий»[160].
Иначе говоря, Дэн Сяопин ввел в оборот следующую трактовку того, что произошло с Лю Шаоци: Лю Шаоци не выступал против Мао Цзэдуна и его политической линии; Мао Цзэдун же ошибся и расценил деятельность Лю Шаоци как враждебную его установкам; некоторые руководители периода «культурной революции» (имелись в виду Цзян Цин, Линь Бяо, Кан Шэн, Чэнь Бода и др.) воспользовались ошибкой Мао Цзэдуна и совершили преступные действия, погубив Лю Шаоци.
Дэн Сяопин выгораживал также Чжоу Эньлая, утверждая, что в 1968 г. тот был вынужден выступить с докладом о Лю Шаоци на XII пленуме ЦК КПК; это, по мнению Дэн Сяопина, дало Чжоу Эньлаю возможность сохранить свое положение в руководстве и помочь очень многим руководителям КПК (в частности, самому Дэн Сяопину), которые подвергались нападкам во время «культурной революции».
Именно такая трактовка этих событий бытует с тех пор в КПК.
Среди тех, кто пускается в рассуждения, не зная существа дела, распространено мнение, что в последние годы с Лю Шаоци ничего особенного не произошло и неясно, к чему вообще говорить об этом периоде его жизни, поскольку в 1968 г. Лю Шаоци заболел и до своей смерти в 1969 г. не принимал участия в работе.
Все рассуждения о Лю Шаоци, появившиеся после смерти Мао Цзэдуна, с одной стороны, отражают личную точку зрения и личные интересы тех руководителей, которые об этом говорили, а с другой — их реакцию на настроения в стране.
После ухода из жизни Мао Цзэдуна и устранения с политической сиены его ближайших приверженцев, руками которых он осуществлял «культурную революцию» и, как ее неотъемлемую часть, чистку внутри КПК, к власти вернулись многие из тех руководителей, которые подвергались критике и нападкам в ходе «культурной революции» и которым удалось пережить ее.
Наиболее видными фигурами среди этих руководителей оказались Чэнь Юнь и Дэн Сяопин. Это были разные люди. Чэнь Юнь, чьи взгляды на внутри экономические проблемы во многих случаях не совпадали с мнением Мао Цзэдуна, был сосредоточен на экономике, предпочитая не вмешиваться в вопросы внешней политики и идеологические споры как внутри КПК, так и между КПК и коммунистическими партиями, прежде всего КПСС, других стран. Очевидно, что Чэнь Юнь полагал, что главная задача состоит в том, чтобы наладить разумное и поступательное экономическое развитие КНР, а все остальное приложится, или само собой со временем придет 8 соответствие с нормальной (или более-менее нормальной) экономической жизнью страны. При этом он считал, что внутри страны и партии необходима стабильность, нельзя устраивать «политическую охоту за ведьмами», подобную «культурной революции».
Вот чем объяснялась его позиция относительно главных действующих лиц периода «культурной революции», изложенная в приведенной формуле.
Чэнь Юнь, сообразуясь со своими представлениями о позиции и взглядах Дэн Сяопина и других руководителей, был согласен осуждать Мао Цзэдуна только за некоторые ошибки, но не за преступления, и считал, что не следует развенчивать ни культ личности Мао Цзэдуна, ни его самого как теоретика и вождя партии и государства. Чэнь Юнь лишь предлагал отнестись к Мао Цзэдуну, к его деятельности во время «культурной революции» как к повелению искреннего, но ошибавшегося человека, причем человека, заблуждения которого были использованы коварными и эгоистичными людьми из его же окружения в собственн