– Ну?
– Что тебя лихорадит, очень уж глаза блестят. Ты хорошо себя чувствуешь? Не болеешь?
– Я отлично себя чувствую.
– А скажи… Вот правду говорят, что в Индии почти все наркотики употребляют? Кто курит, кто жует…
– Глупости это все! – отмахнулась она и вдруг напряглась всем своим худеньким тельцем, резко отстранилась от Салаха и потребовала: – Признавайся, ты решил, что я стала наркоманкой?
– Нет, что ты…
– Не ври, Салах.
– Просто ты так изменилась… Похудела очень. И вещи странные говоришь. Вот я и забеспокоился…
– Я похудела, потому что стала вегетарианкой и занялась йогой. А так как через это я обрела себя, то и стала говорить не то, что раньше.
– То есть с тобой все в полном порядке?
– Просто в идеальном.
– Хорошо, – облегченно выдохнул Салах.
– Сделаешь мне массаж? Я так соскучилась по твоим волшебным рукам.
– Конечно, сделаю.
– Помнишь, как мы познакомились? Ты сидел на ступеньках, жевал что-то, и я решила, что ты бездомный…
Они еще немного погуляли, вспоминая прошлое, затем вернулись к салону.
Салах провел Свету в свой кабинет, уложил на стол. Простыня, которой он прикрыл ее бедра, резко контрастировала с загорелой кожей. И даже смуглые руки Салаха казались бледными на ее фоне. Перед ним лежала уже не девушка-эльф, а… какой-то прожаренный кузнечик. Мальчишкой он любил ими лакомиться. Ловил, закидывал в кипящее масло, посыпал специями и грыз, сплевывая хитин, точно кожуру от семечек.
Света напомнила ему одного из тех самых кузнечиков и все равно казалась самой желанной. Потому что он любил…
По-настоящему!
Он массировал ее нежно, боясь причинить боль. Так некоторые молодые мамочки опасаются травмировать своих новорожденных деток. Думают, поврежу ему что-нибудь, ведь он такой хрупкий…
– Как твои дела, Салах? – спросила Света. Она любила поболтать во время массажа.
– Хорошо, – скупо ответил он. Он был сосредоточен на ее теле. Касаясь его, пытался почувствовать, не таится ли в нем болезнь (все же ее худоба ненормальна). Учитель мог это, Салах нет. Но, возможно, открылись в нем новые возможности.
– Не женился?
– Нет.
– Даже не влюбился?
Он мог бы сказать ей, что его сердце давно занято. В нем царит лишь она! Но Салах, конечно же, не раскрыл своей тайны. Он просто промолчал.
– А я влюбилась! – выпалила Света и коротко засмеялась, точно колокольчиком тренькнула. – И вышла замуж. Обряд был такой потрясающий. В индийской традиции. Я потом покажу тебе фото.
– И кто он?
– Музыкант. Причем известный. Еще со времен Советского Союза. Правда, тогда его песни были запрещены.
– Сколько же ему лет?
– Он гораздо старше меня, но душой молод. Сом. Знаешь такого?
– Я знаю такую рыбу.
– Да, – хохотнула Света. – Мой муж немного похож на него. Отсюда и кличка.
– Он такой же губастый и с приплюснутой головой?
– Губастый, да. И с усами. А голова у него отличной формы. Поэтому Сому идет лысина.
– Ты с ним прилетела?
– Да. У него концерты в России. Я сопровождаю мужа.
– Давно?
– Неделю уже.
– А мне позвонила только сегодня, – с обидой проговорил Салах.
– Извини…
Вот так просто… Извини.
– Я закончил, – сообщил Салах, убрав руки.
– Спасибо. Массаж, как всегда, волшебный.
Салах потер одну ладонь о другую. Он всегда так делал, закончив массаж. Почему? Он и сам не знал. Обычно массажисты встряхивают кистями, чтоб расслабить их. А он как будто катал в них комок энергии того, кого массировал. Если она оказывалась отрицательной, он по примеру коллег стряхивал ее. Если же хорошая, «размазывал» по рукам. У Светы была изумительная энергетика. Поэтому он не уставал, делая ей массаж, а как будто заряжался от нее ее теплом.
Так было всегда…
Но не сегодня!
Пальцы стало покалывать, ладони чесаться. Зуд не прекратился, даже когда Салах потряс кистями. Такое с ним случалось несколько раз, когда его клиентами оказывались люди «замаранные». Это русское слово как нельзя лучше характеризовало их. Дурные мысли, нехорошие поступки пачкают людей. Их ауру. И Салах чувствовал эту грязь. Последний из «замаранных» с виду был образцовым гражданином. Имел крепкую семью, деток, чистую биографию и часть честно заработанных денег тратил на благотворительность. Но образцовым он был только с виду. А на деле – убийца. Этого мужчину арестовали по подозрению в двух убийствах. Вина его была доказана, и сейчас он отбывает срок в тюрьме.
– Извини, я в ванную руки помыть, – бросил Салах Свете и покинул кабинет.
Включив воду, он долго намыливал ладони нежным кремовым средством с ароматом кофе. Помогло. Зуд прекратился. Вот только привычной легкости не было. А усталость приумножилась. Хотелось упасть прямо на пол, разбросать руки, закрыть глаза и уснуть. Хорошо, что больше нет клиентов. И скоро он попадет домой…
– Поужинаем вместе? – спросил он из вежливости, когда вернулся в кабинет. Даже со Светланой… любимой Светланой ему не хотелось сейчас проводить время. Но если она захочет этого, он, конечно же, пойдет с ней в ресторан, будет есть, болтать, смеяться и… умирать, умирать, умирать от усталости. А еще от ревности! Ведь Света снова будет рассказывать ему про своего Сома.
– С радостью, но не сегодня. У Сома выступление в клубе, я сейчас туда.
– Хорошо. Как освободится вечер, звони.
– Обязательно. – Она улыбнулась Салаху. Открыто и дружелюбно, как всегда. На сердце немного отлегло. Нет, она все та же девушка-эльф. Зря он думал, что она утратила часть своей чистоты, иначе говоря, замаралась. – Пока, дорогой! – и, чмокнув Салаха в гладко выбритую щеку, удалилась.
Когда за Светой закрылась дверь, он сделал то, о чем мечтал. Лег на пол, раскинул руки и закрыл глаза. Но спать не стал. Сейчас немного передохнет, выпьет чая, дождется Федора, к которому, как это странно ни звучало, он привык настолько, что нуждался в его обществе. Потом можно и домой… И спать, спать… Хорошо, что завтра только к обеду в салон. Можно поваляться, неспешно поесть, посмотреть телевизор…
А еще… еще можно девушку вызвать! Пора наконец расстаться с невинностью. О том, что он все еще девственник, Салах ни одной живой душе не признался бы. В том числе Федору, ставшему, по ухмылке судьбы, самым близким его человеком. Тем более Федору – засмеял бы.
Салах много раз думал о том, почему он такой. Что ему мешает пойти на поводу у своих инстинктов? Любовь любовью, а секс никто не отменял. Были женщины, которые невероятно возбуждали Салаха. И пусть не все они, но двадцать процентов из них точно не отказали бы, потому что являлись его клиентками, таявшими в волшебных руках массажиста. Некоторые из них откровенно себя предлагали. Другие флиртовали, заигрывали, намекали. Третьи вели себя сдержанно, но жар их тел говорил о многом…
Однако Салах не реагировал ни на приставания, ни на заигрывания, ни на призывы женской плоти.
«Неужели слова учителя так глубоко во мне засели? – спрашивал у себя он. – Потому что хранить верность женщине, которая ТВОЯ, это одно, а чужой… Это глупо!»
Он долго лежал, думая об этом. Когда от жесткого пола стала ныть спина, Салах поднялся и двинулся к столику, чтобы включить чайник. Он потянулся к кнопке, но вдруг услышал шум. Он доносился из приемной. Салах бросил взгляд на часы и нахмурился. В это время никто не мог шуметь. В помещении никого, кроме него, нет. Все разошлись, а Федору являться еще рано, он обычно опаздывал, редкий раз являлся вовремя, но никогда заранее.
«Света вернулась? – мелькнуло в голове. – Я ведь не запер дверь…»
Он все же вдавил кнопку чайника. Сделав это, шагнул к двери. Не дойдя пары шагов до нее, резко остановился. А все потому, что она распахнулась, и он увидел…
Пистолет! Сначала оружие, потом человека, уверенно державшего его в руке.
Салах ненавидел оружие. Особенно огнестрельное…
А это было нацелено на него!
Что-то зашумело. Салах не сразу понял, что это чайник. Тот звук, который прозвучал после, он даже не расслышал. Это был такой тихий писк, что шум закипающей воды его заглушил…
Салах качнулся, когда в его живот вошла пуля. По белому халату растеклось кровавое пятно. Мгновением позже к нему добавилось еще одно. Это вторая пуля разорвала плоть Салаха…
Он упал на спину, раскинув руки, и закрыл глаза, уснув навсегда.
Часть четвертая
Глава 1
День Левона начался раньше, чем он планировал.
Лег он очень поздно – заработался. И встать собирался не раньше девяти. Иногда на службу можно и опоздать. Особенно если обычно только и делаешь, что задерживаешься на ней.
Он завел будильник на телефоне и провалился в глубочайший сон, из которого его вывел сигнал. Будильник? Уже? Но нет, звук другой. Кто-то звонит.
Разлепив один глаз, Левон нашел сотовый и поднес к уху.
– Да, – хрипло каркнул он.
– Лева, ты дрыхнешь, что ли, еще? – раздался громкий голос Лехи Колобова.
– Не ори, пожалуйста.
– Уже половина восьмого, харэ спать.
– Да, да, встаю… – Но сам опустил голову на подушку и закрыл глаза.
– Короче! Ты нам нужен.
– Как всегда.
– Массажиста убили.
– Какого?
– Салаха.
Сон как рукой сняло. Левон резко сел, яростно потер глаза.
– Уборщица его обнаружила в шесть утра, когда явилась на работу. В кабинете массажном его застрелили. Скорее всего, из того же оружия, из какого убили Петрова и чуть не убили Крисмас.
– Ты в салоне?
– Да. Ты ведь живешь неподалеку. Приезжай, помоги.
– Только умоюсь и почищу зубы. Жди!
Левон вскочил с кровати и бросился в ванную. Опять сегодня он остался без завтрака, ну да ладно!
Он был на месте через полчаса. Труп массажиста уже погрузили, криминалисты тоже закончили свою работу. Настал час оперов.
Леху Левон нашел в кабинете директора. Колобов сидел в высоком кресле, обитом мягкой кожей цвета сгущенного молока, пил кофе и беседовал с каким-то мужиком весьма неприятного вида. Было тому лет пятьдесят, и когда-то наверняка он был весьма привлекательным самцом. Но годы и нездоровый образ жизни (по лицу видно – зашибает прилично) внесли в его внешность не лучшие коррективы. Однако не морщины, мешки под глазами и одутловатость его портили. А налет мерзоты. Это слово употребляла мама Левона, говоря о подлых, мелочных, завистливых людях. Мерзота! У мужика, допрашиваемого Лехой, на лице, по мнению Левона, отразился весь букет отрицательных качеств.