Вот только сегодня Саша выглядела не лучшим образом. Слишком бледна. И под глазами круги. Однако эти мелочи не делали ее некрасивой. Просто чуть меняли. Мэри привыкла видеть ее с безупречным цветом лица, пышущей здоровьем и всегда радостной.
– Саш, у тебя проблемы? – спросила Мэри. – Расскажи мне, если есть потребность поделиться.
Та заговорила не сразу.
– Я приняла решение расстаться с мужем, – сказала она наконец.
Мэри знала, что у Саши есть супруг. Телеведущая упоминала о нем в разговорах. Но не очень часто. Обычно они вели беседы на нейтральные темы.
– Разлюбила?
– Нет.
– Тогда в чем причина?
– Толчком к принятию решения послужила его измена.
– Он что, ушел к другой?
– Нет, завел интрижку.
– Ужасно неприятно. И больно, конечно. Но это можно пережить. Переварить, успокоиться и списать все на мужскую полигамность.
– Да я уже переварила. И более-менее успокоилась. Измена была толчком, заставившим меня подумать о том, а стоит ли продолжать эти отношения. И я пришла к выводу, что у нас с ним нет будущего. Поэтому лучше расстаться сейчас, пока еще оба молоды и не совсем погрязли в наших бесперспективных отношениях.
– Почему так пессимистично ты смотришь на будущее?
– Между нами возникли те самые непримиримые противоречия, которые становятся причиной многих разводов. Понимаешь меня?
– Честно? Нет.
Саша быстро посвятила ее в детали своей личной жизни. Говорила она эмоционально, но кратко и по существу. Мэри выслушала ее и, когда Гейнц замолчала, спросила:
– Тебя интересует мое мнение?
– Да. Иначе не поделилась бы.
– У меня никогда не было серьезных отношений. Я никого сильно не любила. И меня никто. И это, поверь мне, ужаснее многого. Например, бедности. Я согласна на рай в шалаше. Не вру. По-белому завидую людям, нашедшим своих половинок. И категорически не понимаю тех, кто из-за каких-то дурацких противоречий, вовсе не непримиримых, идут на разрыв с любимыми.
– То есть если бы ты оказалась на моем месте, то пошла бы у Артура на поводу, лишь бы сохранить отношения?
– Он же предлагал тебе компромисс.
– Уехать в Америку? Но я не хочу. Категорически! Считай меня патриотически настроенной дурой, но жить и воспитывать своих детей я намерена в России. Ездить куда-то на время, возить дочку или сына за рубеж я не просто согласна – желаю и буду это делать. Мир большой. И у нас есть возможность видеть его. Но «гнездиться» я хочу только здесь…
– А почему вы не подумали о Сочи, например? Да, зимой там невозможно купаться, но и не холодно, и воздух прекрасный, и нет скопления людей. Артур предложил тебе свой вариант, ты его отвергла. Так придумай свое решение. Поломай голову.
Саша покосилась на Мэри, как ей показалось, с неодобрением.
– Я говорю не то, что ты хотела услышать? – спросила та. – Но я выражаю свое мнение. Только и всего…
– Да, ты сказала не то, что я ожидала услышать, – задумчиво проговорила Гейнц. – Но это и хорошо. Твои слова заставили меня задуматься.
– Саша, любовь – это то, за что нужно бороться, понимаешь? Не за веру. Не за независимость. Ни тем более за добычу. Только за любовь…
– Спасибо тебе! – Саша чмокнула Мэри в щечку.
Та немного смутилась. Но тут увидела звезды на кремлевских башнях и воскликнула:
– Мы почти приехали!
– Да, почти. Главное сейчас, проскочить, не застряв в пробке.
– Дойдем, если что.
– Тут машину не бросишь. А у ресторана обширная парковка. И она только для клиентов.
Они все же умудрились проскочить. И Сашин «Ниссан» благополучно запарковался на стоянке «Красной площади». Мэри удивил тот факт, что машин у ресторана стоит немало. То есть в Москве полно людей, готовых отвалить кучу денег за обед в нем. Ужин – ладно. Вечер – время отдыха, всевозможных посиделок: дружеских, романтических, корпоративных. Но обед! Тут же нет бизнес-ланчей. А значит, счет на тысячи, а то и десятки тысяч рублей, если с хорошим вином, обеспечен. Мэри всегда думала, что пафосные заведения до заката практически не посещаемы.
Они зашли в ресторан. Их с улыбкой встретила модельного вида администраторша. Провела за столик. К Александре она обращалась по имени. Сразу видно, та чисто бывает в этом заведении. И, судя по ревнивому взгляду, бросаемому на Сашу красавицей, у женской половины коллектива она любовью не пользуется. Хотя, возможно, только у этой конкретной девицы. Может, она влюблена в шефа и ревнует его к Саше?
Они уселись за круглый столик под кипенно-белой скатертью. К девушкам тут же подлетел официант с меню.
– Александра, рады вас видеть. – Он приветливо улыбнулся Гейнц, затем адресовал улыбку Мэри. – Вас и вашу подругу.
– Пьер здесь?
– Да.
– Тогда, будьте любезны, принесите нам его фирменные зразы с молодым картофелем. И салат «Оливье».
– А что будете пить?
– Я воду без газа. А ты, Маша?
– Я тоже, – ответила та. На самом деле она не отказалась бы от фужера хорошего сухого вина, но… решила, что не позволит Саше за себя платить, а спиртное тут может стоить сумасшедших денег… Это вам не Тбилиси!
Официант кивнул и удалился.
– Надеюсь, ты не против того, что я сделала заказ по своему вкусу?
– Нет. Я тебе доверяю.
– Пьер исключительно готовит блюда русской кухни.
– Я, честно признаться, немного удивилась, когда ты «Оливье» заказала. У меня сразу возникает ассоциация со студенческой столовой или привокзальным кафе.
– О, ты не пробовала салат, что тут подают. Это исключительно вкусно. В нем и рябчики, и язык, и икра, и раки. Якобы изначально рецепт был именно таким. А соус Пьер сам изобрел взамен пусть и не покупного, но все же майонеза.
– Надо же…
Тут появился официант с подносом, на котором стояли две стеклянные бутылочки воды и стаканы. Поставив все на стол и разлив минералку, он удалился.
– Какой у тебя план действий? – спросила Мэри, отпив немного.
– Пьер всегда выходил приветствовать меня, я надеялась, что он сделает это и сейчас, но… Придется попросить Колю позвать его. – Колей звали их официанта – Мэри прочла имя на бейдже.
– Может, ты попросишь парня позвать Пьера, чтобы поздороваться. Я могу пока в туалет сходить.
– Нет, останься. Я тебя с ним познакомлю.
– Но при мне вы не сможете поговорить.
– Пока этого и не надо… – Гейнц сделала знак официанту, тот подошел. – Не могли бы вы передать Пьеру, что я хочу с ним поздороваться?
– Я сказал ему, что вы тут.
– А он?
– Он встал к плите.
Саша помрачнела.
– Ты очень его обидела? – поинтересовалась Мэри.
– Да. Я вела себя безобразно.
– Пошли ему записку через Николая.
– Слушай, а это мысль! – ухватилась за ее идею Саша. – У тебя есть ручка?
Мэри достала ее из сумочки. Гейнц быстро что-то написала на салфетке, и, когда Коля подошел, чтобы узнать, все ли в порядке, она попросила передать записку Пьеру.
Тут Мэри позвонили. Она надеялась, что это Левон, но это оказался не он, а Фидель.
– Машка, беда у нас! – услышала она, ответив на звонок.
– Что такое?
– Макар в аварию попал! – так звали одного из диджеев. – Ехал на работу и…
– Жив?
– Слава богу! Но сейчас в больнице. Эфир горит. Диджей Музыкалин, он сейчас в студии, согласился задержаться, но не может до ночи торчать. Приезжай – спасай.
– Пока я занята.
– Машка, у нас нет времени, понимаешь? Я машину пошлю, пока она доедет… У Музыкалина уже на языке мозоль будет.
– Я занята.
– Хэлп! Хэлп ми, плиз, май дарлинг. Ты же знаешь, я не беспокою по пустякам. А сейчас реальная жжж… Проблема!
– Хорошо, я приеду.
– Обожаю тебя! Куда посылать машину?
– Ресторан «Красная площадь». Знаешь, где это?
– Да, бывали, ели, пили. Жди звонка.
Закончив разговор с Фиделем, Мэри виновато посмотрела на Сашу.
– Извини, мне придется скоро уехать. Работа.
– Понимаю… О! Пьер!
Мэри обернулась и увидела высокого мускулистого мужчину с бородой. Он шел, неся на подносе тарелочку с канапе.
– Добрый день, – поприветствовал он посетительницу.
Барышни поздоровались. Саша представила Мэри Пьеру. Тот учтиво кивнул.
– Салат почти готов, – сказал он, ставя поднос на стол. – За зразами приглядывают. А пока попробуйте это…
– Сыр? – спросила Мэри, увидев, что на шпажку нанизан кроме всего прочего желтоватый брусок, похожий на «Маасдам».
– Сало, – ответил Пьер. – Запеченное в луковой шелухе. Старинный русский рецепт.
– Вы похожи на казака.
– Какого? – не понял тот.
– Запорожского.
Пьер рассмеялся.
– Впервые это слышу. Обычно меня за кавказца принимают. Приятного аппетита, дамы.
И он собрался удалиться, но Саша остановила его, схватив за фартук.
– Мир?
– Мы и не воевали… – Пьер взял ее руку в свою и нежно сжал. А потом все же ушел.
– Он тебя любит, – сказала Мэри.
– По-дружески…
– Саша, я тебя умоляю!
Телефон вновь ожил.
– Машенция, машина к ресторану не проедет, – услышала она голос Фиделя, когда ответила на звонок. – Перейдешь через дорогу, лады?
– Хорошо.
– Стартуй, тачка через пять минут будет.
– Уже?
– Да, да. Торопись.
Мэри скорчила страдальческую мину.
– Что, пора?
– Да, машина будет через пять минут. Так и не попробую я фирменного салата и зраз. Жаль… Да и заказ уже сделан!
– Вторые зразы отменим. А салат ты обязана съесть.
– Но машина…
– Подождет. Тем более мне как-то не очень верится, что она уже подъезжает.
– Ты права. У Музыкалина язык не отвалится, если он лишние пятнадцать минут им поработает. И зразы отменять не будем. Когда я еще сюда попаду?
– Салат, кстати, несут!
К столику подошел Коля.
– Дамы, ваш «Оливье».
Перед Мэри появилась тарелка с салатом. Его оказалось немного. Но оформлено блюдо было прекрасно. Возле горки «Оливье» перепелиное яичко, начиненное икрой, перышки лука, причудливо порезанный огурец и крабовая клешня.