Дульсинея зашлась диким, разрывающим кашлем, розовая слюна показалась на губах. Грудь заходила ходуном. Зрелище было не самое приятное, но Гидеон оно обрадовало.
– Он не вернулся, – безнадежно сказала она и потеряла сознание.
23
Протесилай из Седьмого дома пропал. Дульсинея Септимус тяжело заболела. Когда ее рыцарь не вернулся, она оказалась предоставлена сама себе, а увидев начинающийся дождь, она попыталась уйти сама и поскользнулась. Ее уложили в постель и закутали в горячие тряпки. Учитель велел перенести ее в крошечную комнату в крыле жрецов, где ей пришлось лежать на боку, чтобы то, что терзало ее легкие, беспрепятственно вытекало изо рта. Безымянные коллеги Учителя сидели рядом с ней, меняли тазик и кипятили чайники. Все остальные: Второй дом в мундирах с блестящими пуговицами, близняшки из Третьего и их развеселившийся рыцарь, подростки из Четвертого, с запавшими глазами, Пятые, заснувшие вечным сном, Девятые – Харроу поднялась и смотрела на происходящее, плотно сжав губы, все пытались найти объяснение.
Золу из печи выгребли и просеяли, но подтверждение того, что останки человеческие, было каким-то неубедительным. Выжившие некроманты столпились вокруг емкости с пеплом и набросились на нее, как на миску с арахисом. Только Коронабет побрезговала запустить пальцы в серые крошки.
– Они гораздо старше, чем должны быть, – заметила Ианта Тридентариус, свежая как огурчик. У Протесилая появилась надежда, – Я бы сказала, что трупу месяца три.
– Ты ошиблась недель на восемь, – нахмурился Паламед, – это все равно рано.
– Так или иначе, это не он. Кто-то еще погиб? Учитель?
– У нас очень давно не было похорон, – чопорно ответил Учитель, – и мы, конечно же, не стали бы сжигать тела в печи для мусора.
– Забавно, что вы сказали «тела».
Ианта держала на ладони два крошечных осколка. Один явно был кусочком зуба. По какой-то причине Харроу уставилась на него, потом на Ианту, потом снова на ее ладонь, будто ничего прекраснее в жизни не видела. Гидеон вдруг поняла, в чем причина такого интереса: Харрохак заново оценивала угрозу.
– Видите? – лениво сказала Ианта. – Людей не меньше двух. Но вот временная метка для всех останков совпадает. – Она протянула оба фрагмента Паламеду: – С праздничком. Они умерли одновременно.
– Эта печь – ловушка, – мрачно сказала капитан Дейтерос. – Мне, конечно, не меньше других интересно, кто это, но очевидно, что это не Протесилай. Где же он тогда?
– Я отправил слуг на поиски, – сказал жрец Первого дома, – они осмотрят каждый закоулок и трещину, кроме ваших комнат… которые я попрошу обыскать вас, на тот маловероятный случай, если Протесилай из Седьмого дома спрятался там. Я не стану входить в лабораторию, и мои слуги тоже. Если вы хотите спуститься туда, делайте это сами. Еще он может быть за пределами башни… но вода там очень глубокая.
Корона развернула стул и оседлала его, скрестив перед собой тонкие лодыжки. Гидеон заметила, что они с Иантой так и не помирились после той непонятной ссоры. Стулья их стояли рядом, но сами они смотрели в разные стороны. Корона снова встряхнула головой, будто прочищая ее.
– Он должен быть жив. Мотива нет. Он был… каждый раз, когда я его встречала, я думала…
– Я думала, что он самый скучный человек во вселенной, – подхватила близняшка вяло, потирая руки. Корона вздрогнула. – И даже не так, как обычно бывают скучны Седьмые. Он не испробовал на нас ни единого минималистского стихотворения об облаках.
– Учтем. Возможно, мотива нет, – сказала Жанмари Шатур, которая отказывалась убирать рапиру в ножны. Они с Исааком сидели почти что спина к спине, как будто пытались обозреть все углы сразу. – Подумайте вот о чем. Они спустились в люк, прямо как Магнус и Абигейл, а теперь он мертв, а она чуть богу душу не отдала.
– Может быть, Четвертая откажется от этой безумной чудовищной теории…
– Не безумной, – сказал Учитель Набериусу, – совсем, совсем не безумной.
Капитан Дейтерос, которая что-то царапала в блокноте, откинулась на спинку стула и отложила карандаш.
– Я все-таки предполагаю человеческий умысел. Герцогиня Септимус и ее рыцарь попали в лабораторию. Были ли у них ключи?
– Да, – сказал кто-то от двери.
Гидеон не заметила, как удалился белесый, облаченный в кольчугу Сайлас Октакисерон, но увидела, как он вернулся. В столовой он появился со стороны кухни, был бледен и спокоен, а длинное лицо казалось таким же жестким, как и всегда, – нормальных человеческих эмоций он не испытывал.
– Да, у нее есть ключ, – повторил он, – по крайней мере, был.
– Какого хера ты только что делал? – тихо спросил Паламед.
– Твоя агрессия неразумна и неоправданна, – ответил Сайлас, – я ходил повидать ее. Я ощущаю определенную ответственность. Это я потребовал удовлетворения, а брат Эшт был готов к дуэли с ее пропавшим рыцарем. Я не хочу ссоры между нашими Домами. Я соболезную Седьмому дому, страж Секстус.
– Ты не ответил на мой вопрос.
Сайлас порылся в кармане и продемонстрировал всем то, что извлек оттуда. На стальном брелоке висели два ключа: серый и знакомый белый.
– Если ее рыцаря и обыграли в нечестной игре, – сказал он неожиданно глубоким голосом, – счастья это преступнику не принесет. Я нашел ее в сознании. Она держала в руках это и попросила меня взять ключи на сохранение.
– Это крайне сомнительно, – решила капитан Дейтерос. – В знак доброй воли отдай ключи мне, мастер Сайлас. Будь так любезен.
– Будучи в здравом уме, я этого не сделаю, пока не узнаю о судьбе Протесилая из Седьмого дома. Виновен может быть любой из присутствующих. Брат Эшт. Лови.
Мальчик в кольчужной юбке швырнул брелок своему рыцарю, который перехватил его в воздухе и тут же вынул из кармана свой собственный. Гидеон успела заметить, что у них есть ключ от лаборатории и еще один, черный, кованый, с загогулинами. Колум из Восьмого дома соединил решительно щелкнувшие кольца.
– Я буду хранить их, пока она не попросит их назад. Судя по нашему разговору, это может не случиться никогда.
Ответом ему была короткая пауза.
– Ты мерзкий ублюдок! – взревел Набериус. – Ты просто отобрал ключи у еле живой девочки!
– Ты просто жалеешь, что не додумался до этого первым, – вставила Жанмари.
– Шатур, еще раз вякнешь – и до полового созревания уже не доживешь.
– Придержи язык, принц Терн, – сказала капитан Дейтерос, – у меня есть дела поважнее, чем слушать, как ты кричишь на ребенка.
Она встала. Оглядела их всех с видом человека, сделавшего окончательный выбор.
– Все, жилы встретились с костями. Накопление ключей не может продолжаться. Я говорила, что Второй дом возьмет ответственность на себя, если ни у кого не хватит духу. Этот момент наступил.
Тощий некромант в белоснежных одеждах Восьмого дома уселся на предложенный племянником стул, выпрямил спину и задумался.
– Это вызов мне, капитан? – печально спросил он.
– Потерпишь. – Адептка Второго дома указала на Паламеда, который сидел, подперев подбородок рукой, и смотрел в стену, как будто ссора была до того отвратительной, что он мог только дистанцироваться от нее. – Страж, Шестые – разум императора. Я говорила раньше, и я повторю сейчас: отдай мне полученные тобой ключи на хранение.
Шестой, разум императора, моргнул:
– При всем моем уважении, иди в жопу.
– Внесите в протокол, что меня вынудили, – сказала лейтенант Диас и сняла белоснежную перчатку. Кинула ее на стол, глядя Паламеду прямо в глаза.
– Дуэль. Я называю время, ты называешь место. Время – сейчас.
– Дуэль с Шестым? – квакнула Жанмари. – Это нечестно!
Начался хаос. Учитель, казавшийся совершенно смирившимся, поднялся и сказал:
– Я в этом участвовать не собираюсь, – как будто это могло остановить кого. Когда он вышел, на мгновение воцарилась тишина, и Корона обрушила на стол обе руки.
– Юдифь, выбери кого-нибудь себе под стать! Это трусость!
– Так вот что происходит? – Мелкий некромант все еще пребывал в ступоре. Он удивлялся, а не злился: – Вот что случилось после смерти Магнуса и Абигейл.
– Да уж, Магнус из Пятого дома отправил бы нам составленный в резких выражениях меморандум…
– Ианта! Не подсказывай! Шестой, ты не должен принимать вызов. Третий дом будет представлять Шестой, если они не против. К оружию, Бабс!
Голос ее сестры был нежен и мягок, как шелк.
– Не обнажай, клинок, Набериус. Ианта, что ты делаешь?
– Хочу посмотреть, что из этого выйдет. – Она дернула плечом, не обращая внимания на гнев в голосе сестры. – Увы. Я дурная девица с катастрофическим дефицитом внимания.
– К счастью, Бабсу хватит ума тебя не слушать… Бабс?
Рука Набериуса тяжело легла на рукоять рапиры. Он не бросился в бой, как предполагалось, и не примкнул к командующей сестре. Он смотрел на ее бледную тень, костяшки пальцев у него побелели, рука дрожала, недовольство в его взгляде было опасно близко к ненависти. Улыбка Короны померкла.
– Бабс?
Паламед в это время оперся подбородком на одну руку, потом на другую, провел пальцами по длинному лицу. Снял очки и уронил толстую оправу на стол. Его бледно-серый вид не укрылся от Юдифь Дейтерос, взгляд которой был твердым, как бетон.
– Отказ, Страж, – сказала капитан, – ты хороший человек. Ты не хочешь своему рыцарю такого.
Паламед встряхнулся в секунду. Ножки стула ужасно громко заскрипели по плиточному полу, когда некромант отодвинулся от стола.
– Нет-нет, мы сражаемся, – вдруг сказал он, – я принимаю вызов.
– Секстус, ты безумен. Пожалей ее.
Он даже не встал, только поманил рыцаря пальцем. Камилла не напряглась, предвкушая бой, как сделала бы Гидеон, а, наоборот, расслабилась. Отвела темную челку со лба, сняла плащ, покрутила головой туда-сюда, будто разминаясь перед танцами.
– Я да, – согласился он. – Кам?
Камилла Гект запрыгнула на деревянный стол одним длинным слитным движением. Под плащом на ней были серые брюки и длинная серая рубашка