– У тебя нет никакой причины.
– И у тебя не было, если быть честным. Секстус был совершенно прав.
– Если ты хочешь назначить злодеем меня, вперед, – отозвалась капитан. – Я пытаюсь спасти наши шкуры. Ты ввергаешь нас в хаос. Существуют правила, Третий.
– Напротив, – ответила Ианта, – ты только что ярко продемонстрировала, что никаких правил нет. Есть только вызов… и ответ на него.
Посмотрев на сестру – Корона полностью утратила самообладание и то ли злилась, то ли жалела всех, – Ианта мягко сказала:
– Это же все для тебя, дорогая, не надо злиться. Может, у нас не будет другого шанса. Не обижайся, радость моя. Что ты можешь сделать?
Корона бросила бороться с собой. Лицо ее вдруг сделалось очень усталым, но, кажется, ей стало проще. Она скрежетнула зубами, поймала сестру за длинную тонкую прядь белых волос и приблизила ее голову к себе.
– Ничего, – сказала она, и Гидеон поняла, что они только что ее потеряли в каком-то смысле.
– Тогда давай сделаем это вместе. Ты мне нужна.
– Ты мне нужна, – эхом отозвалась ее сестра, довольно жалобно.
Камилла кое-как встала. Она взяла у Паламеда носовой платок и перевязала рану, но кровь уже просочилась насквозь, да и руку Камилла держала странно. Паламед, казалось, готов был взорваться – от страха или злости.
– Хорошо, – коротко сказал он, – второй раунд.
Гидеон вдруг охватило невероятной силы чувство: как она устала от этого говна. Она обнажила рапиру, надела кастет и зубами затянула его ремешки. Через плечо оглянулась на Харрохак, которую, очевидно, мучила ее собственная основная эмоция: «только не снова». Гидеон очень захотелось, чтобы некромантка засунула все эти чувства себе в задницу и впервые в жизни – совсем впервые – сделала то, что нужно Гидеон. И Харроу оказалась на высоте. Прямо звезда с небес.
– Девятый дом выступит за Шестой дом, – холодно и скучно сказала она, как будто давно задумала этот план.
Гидеон хотелось петь. Гидеон хотелось закружить ее в танце. Она широко, совсем не по-девятому улыбнулась, и Набериус Терн, который уже утратил свой мерзотно-злодейский вид и насторожился, вынужден был улыбнуться в ответ.
Ианта слегка удивилась:
– Интрига закручивается. С каких пор Девятый дом дружит с Шестым?
– А мы и не дружим.
– Но…
В точности копируя замогильные интонации маршала Крукса, Харрохак произнесла:
– Смерть сладка стервятникам и падальщикам.
Не в силах это больше выносить, Жанмари тоже запрыгнула на стол, держа перед собой сверкающую рапиру Четвертого дома. Красивый сине-серебряный узорный кинжал она вполне профессионально опустила к бедру. Несмотря на запухшие глаза и растрепанные нечесаные волосы – спала она не больше нескольких часов за последние несколько дней, – она выглядела вполне готовой ко всему. Гидеон начала подозревать, что, несмотря на гиперактивность гипофиза, в Шатур все же что-то было.
– Выйдя против нее, ты выйдешь против Четвертого дома, – звенящим голосом сказала она. – Верность и император!
Набериус Терн убрал в ножны рапиру и изящный сверкающий кинжал, закатил глаза так сильно, что они должны были провалиться внутрь черепа. Тяжко вздохнул и спрыгнул со стола. Мотнул головой, откидывая идиотскую прядку со лба.
– Надо было оставаться дома и жениться, – с отвращением сказал он.
– Как будто тебе кто-то предлагал, – рявкнула Ианта.
– Если вы закончили, – сказал Сайлас Октакисерон со своей отвратительно подобострастной вежливостью, – мы с братом Эштом собираемся поискать Протесилая из Седьмого дома. Он так и не нашелся.
– Однако для этого вам почему-то придется испробовать полученные ключи на дверях, которые вы никогда бы не смогли открыть, – заметил Паламед. – Какое удивительное совпадение.
– Я не собираюсь больше с тобой разговаривать, – отозвался Сайлас. – Страж Шестого дома – недоделанная жертва инцеста, кое-как сдавшая экзамен. Твоя подружка – безумная сука, и я сомневаюсь в ее праве на титул первого рыцаря. Я бы не стал тратить силы на нее. Наслаждайтесь покровительством теневого культа, пока оно никуда не делось. Жаль, что до этого дошло. Брат Эшт, мы уходим.
Они ушли с таким видом, будто им очень не хотелось поворачиваться к остальным спиной. Мастер Восьмого дома удалился, будто отступал с поля боя. Вторые – шатающийся рыцарь, поддерживаемый капитаном, – еще больше походили на отступающий легион с легкой примесью беженцев. Представители оставшихся трех Домов посмотрели друг на друга.
Паламед надвинулся на Харрохак. Руки у него были в крови, а глаза горели безумием. Он сорвал с себя очки, и на линзах остались жирные красные отпечатки.
– Остался всего один ключ.
– Ненайденный? – нахмурилась Харроу.
– Нет, они все найдены. Я прошел все испытания, кроме одного, с которым я не смирился.
Харроу нахмурилась еще сильнее, но Гидеон уже быстро сложила два и два. То же, судя по всему, проделал и мелкий некромантик Исаак.
– Если ключи существуют в единственном экземпляре, – медленно сказал он, – что происходит, когда ты проходишь испытание, уже пройденное кем-то другим?
– Ничего, – Паламед пожал плечами, – ты можешь пройти испытание, но ничего не получишь.
– Значит, это пустая трата времени, – сказала Жанмари. Гидеон попробовала представить, что она почувствовала бы в комнате «отрыва», если бы постамент на другом конце оказался пустым, и не смогла.
– Типа того. Но само испытание при этом… полезно. Оно заставляет тебя взглянуть на вещи по-новому. Так, Нонагесимус?
– Те испытания, что уже были, – осторожно ответила Харроу, – помогли мне обдумать некоторые… удивительные возможности.
– Да. Но они все… Ну вот представь, что кто-то показал тебе новый удар или что там у вас, но потом ты не смогла найти его подробное описание в учебнике. То есть тебя навели на какие-то мысли, но на самом деле ты ничего не видела. Ясненько?
Жанмари, Гидеон и Камилла молча смотрели на него.
– Что такое?
– Шестые учатся фехтованию по книгам? – в ужасе уточнила Жанмари.
– Нет, – сказала Камилла, – просто Страж не бывал на Утесе мечника с пяти лет и немного растерялся…
– Ладно, ладно, – Паламед выставил перед собой руки с грязными очками, – сравнение вышло неудачно, но…
– Испытание, если его воспринимать исключительно как некромантическое упражнение, – спокойно пояснила Харроу, – позволяет предположить многое, но не открывает ничего. Пролить свет сможет только лежащая в основе теорема.
– А теоремы заперты за дверями, – задумался Исаак. – Вам нужны ключи от дверей, или вы застрянете.
Теперь все посмотрели на мерзких подростков, нечесаных и утыканных сережками. Подростки в ответ уставились на остальных с презрением и грустью.
– Мы знаем о дверях, – сказала Жанмари, – мы видели двери и тех, кто в них проходил. А что еще мы могли сделать? – слегка вспылила она. – Если бы не следили за всеми, этим бы занималась эта змеючка Ианта Тридентариус. А она всех выслеживает, поверьте!
(– А чем слежка отличается от выслеживания?
– Типа Четвертые не скрываются?)
– Ничто не мешало вам получить ключ от лаборатории, – сказал Паламед.
– Абигейл просила подождать ее, – мертвым голосом пояснил Исаак.
Гидеон не знала, сколько Шестой знал об уже найденных ключах, чему он научился в лабораториях и кабинетах, что успел узнать о теоремах. Паламед задумчиво кивал:
– Что ж, вывод верный. За дверями находятся кабинеты, и в каждом из них – а их очевидно восемь, по одному на Дом – хранятся заметки о соответствующей теореме. Вероятно, все восемь теорем каким-то образом складываются в некое…
– Мегатеорему, – предположил Исаак, которому все-таки было тринадцать.
– Мегатеорему, – согласился Паламед. – Ключ к тайнам ликторства.
Мозг Жанмари Шатур потихоньку скрипел, борясь с замешательством и пубертатными гормонами, пробираясь к очевидному выводу.
– Погоди-ка, Шестой, – потребовала она, – какой еще один ключ? Что ты имеешь в виду?
Паламед побарабанил пальцами по столу.
– Что ж. Прости мне это объяснение, Девятая, я знаю, что ты ведешь ключам учет.
(«Ха-ха-ха», – подумала Гидеон. Она не вела.)
– …но я не могу понять, сколько ключей было у госпожи Септимус. Я знаю, что не менее одного, но когда Октакисерон убедил ее отдать их, – если бы презрение имело вес, Паламед бы сейчас провалился сквозь пол, – он случайно продемонстрировал нам ее карты. Их два. Значит, остался один, о котором я не знаю, и нам следует его найти.
– Нам нужно найти рыцаря Седьмого дома, – добавила Камилла.
– Да, – кивнул он, – и еще выяснить, кого все-таки сожгли. Ианта Тридентариус была права – не думал, что когда-то это скажу, – там больше одного человека.
– Мой первостепенный долг – выяснить, кто убил Магнуса и Абигейл, – заявил Исаак.
– Ты прав, барон Теттарес, – тепло сказал Паламед, – но мне почему-то кажется, что ответ на эти три вопроса сильно поможет нам в раскрытии этого преступления. Девятая, прошлым вечером Протесилай был в лаборатории.
– А ты откуда знаешь? – ровно спросила Харроу.
– Мы его видели, – хором сказали Четвертые. Исаак добавил:
– Когда подслушали вас и Шестых.
– Молодцы. Но это звучит разумно. Госпожа Септимус сказала, что он не вернулся, а на ее брелоке были только ключи испытаний, но не ключ от люка. Наверное, она отдала его рыцарю, чтобы он спустился туда один. Не понимаю, правда, зачем. Ставлю все свои книги по естественным наукам на то, что он все еще там. Невозможно было бы вытащить его наружу так, чтобы никто не увидел.
– Тогда надо спуститься и посмотреть, – заявила Жанмари, которой очевидно тяжело было сидеть без дела. – Вперед!
– Тихо, Четвертая, – сказал Паламед, – нам следует разделиться. Мы сражаемся на два фронта. Честно говоря, я бы не стал оставлять госпожу Септимус без охраны, без рыцаря, под присмотром только Первого дома.
– У нее нет ключей, – заметила Харрохак, – зачем она теперь?