Все эти теории не обладают главным свойством, определяющим их истинность – способностью прогнозировать и объяснять исторические события, выходящие за узкие фактологические рамки, установленные самими же исследователями. Такие теории основываются на строго ограниченном наборе конкретных примеров раннего европейского фашизма: фашистской Италии, нацистской Германии, фалангистской Испании и ещё нескольких им подобных, но обязательно ранних и непременно европейских.
Многие исследователи определяют европейский фашизм первой половины XX века исключительно как реакцию на угрозу мировой коммунистической революции, о которой на весь мир громогласно заявляли большевики. Другие идут дальше и называют европейский фашизм исторически и географически уникальным явлением начала XX века, «временным помешательством» европейских наций на почве страха перед коммунистической угрозой, результатом унижения, вызванного итогами Первой мировой войны или стремлением возродить былую империю. По мнению этих исследователей, если бы не произошло катастрофических геополитических изменений, отразившихся на судьбе бывших империй, если бы Германия не была понуждена Антантой к заключению позорного мира и в отсутствии коммунистической угрозы с Востока, то фашизм не мог бы возникнуть в Европе.
Отрицая все неудобные для них исторические предпосылки для возникновения фашизма, оставляя лишь антикоммунизм в качестве единственной причины, исследователи указывают, в качестве подтверждающих этот тезис доказательств, примеры исключительно антикоммунистических правых фашистских движений как европейских, так и существовавших в тот же исторический период (1922-1945) за пределами Европы. В их числе, кроме итальянских фашистов и немецких нацистов, всегда фигурируют откровенно антикоммунистические русские фашистские организации в Китае, Великобритании, Франции, Италии, Германии и США. При этом исследователи игнорируют существование левых фашистских организаций вроде чилийского «Левого революционного движения» или немецкого «Чёрного фронта».
Другие, уже не историки, а откровенные пропагандисты, называют фашистскими исключительно националистические движения. Они, путая понятия идеологии и политической практики, смешивая нацизм и фашизм, объясняют возникновение раннего европейского фашизма подъёмом национального духа европейцев и одновременно резко усилившимся в Западной Европе антисемитизмом. Навешивание раннему европейскому фашизму ярлыка «экстремальный антисемитизм» не объясняет возникновение в 1920-30 годах в Германии, Австрии, Великобритании, Франции и других странах, еврейских фашистских организаций.
В конце 1920-х годов в Германии существовали еврейская фашистская организация фронтовиков «Bund der jüdischen Frontsoldaten» (Союз евреев-фронтовиков) и «Verband Nationaldeutscher Juden» (Фербанд, Союз национально-немецких евреев), прямо поддерживавшие идеи Гитлера, имевшая в своём составе молодёжную организацию «Чёрный флажок». В Литве, Румынии и Польше действовали еврейские фашистские сионистские организации «Josef Trumpeldorns Union» (Бейтар, Союз имени Иосифа Трумпельдора). Нацисты, придя к власти в Германии, не только не запретили еврейские фашистские организации, но и разрешили им носить форму, похожую на форму самих нацистов (коричневые рубашки, нашивки, форменные брюки или шорты, погоны и петлицы), проводить уличные шествия с факелами, знамёнами.
Еврейские фашисты свободно создавали в Третьем Рейхе первичные ячейки своих организаций, летние военно-спортивные лагеря для молодёжи. Часто еврейские фашисты помогали нацистам расправляться с противниками режима – коммунистами, левыми сионистскими организациями. Гитлер согласился с выдвинутым руководством «Союза имени Иосифа Трумпельдора» лозунгом – «Идеи сионизма не противоречат национал-социализму». Нацисты, сотрудничая с «Союзом имени Иосифа Трумпельдора» надеялись на то, что еврейские фашисты ускорят организованный выезд евреев за пределы Третьего Рейха.
Созданный в 1921 году Союз национально-немецких евреев, родил совершенно новую и экзотическую для насквозь антисемитской Германии идеологию. Еврейские национал-социалисты объявили немецких евреев полноценной частью немецкого народа. Еврейские нацисты требовали депортировать из Германии «неправильных» евреев, не ассимилировавшихся в немецком обществе и не принявшем немецкую культуру – «Ost Juden», то есть евреев, приехавших из Польши, Чехословакии и прибалтийских стран.
Расцвет антисемитизма в Германии после окончания Первой мировой войны еврейские нацисты объясняли ненавистью немцев исключительно к восточноевропейским евреям, утверждая, что немецкая пропаганда справедливо обвиняла этих «чужих», не знающих немецкого языка, евреев в подрывной коммунистической деятельности, спекуляциях и ростовщичестве, воровстве, непристойным приставаниям к немкам и в других преступлениях против немецкой нации. Еврейские нацисты были ярыми противниками других еврейских фашистов, идеология которых была основана на сионизме, выступали против коммунистов и вообще любых левых.
Фашистские еврейские организации существовали не только в Европе, но и в Палестине. Наиболее известная еврейская фашистская организация «Союз бунтарей», возглавляемая лидером Аба Ахимеир, выступала за создание тоталитарного сионистского государства на чисто фашистских принципах. Это была националистическая организация вождистского типа. В основе идеологии палестинских еврейских фашистов были – исключительность еврейской нации, принцип верховенства лидера, антикоммунизм и антилиберализм, необходимость насильственных действий для совершения национальной революции, с последующим установлением жёсткой сионистской диктатуры. Лидер еврейских фашистов Ахимеир открыто признавался в симпатиях к нацистам и лично к Гитлеру. Он вёл в газете рубрику «Дневник фашиста», где превозносил идеи Муссолини и Гитлера. Штурмовики «Союза бунтарей» устраивали уличные шествия, подражая нацистским штурмовым отрядам.
Бразильские интегралисты были ярыми противниками любого расизма и национализма, они противопоставляли себя марксистам и либералам. Это монархическое фашистское движение, первоначально называвшееся «Бразильское интегралистское движение» (AIB), созданное в октябре 1932 журналистом и писателем Плиниу Салгаду, имело некоторые черты итальянского фашизма. Позже это движение превратилось в политическую партию.
Движение имело иерархическую структуру вождистского типа, собственные отличительные знаки и полувоенную форму, напоминающую униформу европейских фашистов, отличавшуюся тем, что вместо чёрных рубашек итальянских фашистов или коричневых рубашек нацистских штурмовиков, интегралисты носили рубашки зелёного цвета. По примеру нацистов, бразильские фашисты маршировали по улицам и площадям, устраивали факельные шествия.
Плиниу Салгаду признался, что идея создать в Бразилии фашистскую партию родилась у него во время посещения Италии в 1930 году, когда он находился под впечатлением от Муссолини и итальянских фашистов. Кроме антикоммунизма и антилиберализма, в программе партии присутствовал бразильский вариант национального единства, когда в качестве нации признавался весь разнородный в этническом и расовом отношении бразильский народ, исповедующий католицизм, говорящий на португальском языке и имеющий общие традиции и культуру. Интегралисты были категорически против антисемитизма.
Поэтому определение фашизма исключительно в качестве экстремистского националистического правого политического движения, также не имеет под собой никаких оснований.
Действительно, те первые формы фашизма, которые возникли в Италии, Германии, Великобритании, Австрии, Венгрии и некоторых других европейских странах, были отчасти прямым порождением страха перед большевизмом, результатом национального унижения или выражением имперских амбиций отдельных наций. Но фашизм, как это показано в предыдущей главе, может иметь совершенно различные формы, основываться на любых идеологиях, в том числе левых.
Сторонники теории возникновения фашизма вследствие уникальности исторических условий, сложившихся в европейских странах после окончания Первой мировой войны, игнорируют тот факт, что в то же самое время по всему миру возникали фашистские движения, которые никак не были связаны ни Первой мировой войной, ни с утратой территорий, ни с угрозой пролетарской революции. Такие фашистские движения существовали в Голландии, Бельгии, Румынии, Югославии, Греции, Албании, Швеции, Норвегии, Финляндии, Китае, США и ещё во многих других странах.
Не случись в России большевистского переворота в октябре 1917 года и последующей за ним кровавой Гражданской войны, напугавшей своими ужасами весь мир, фашизм всё равно возник в Европе. Если бы большевики не скомпрометировали марксизм, то ранний европейский фашизм, возможно, имел бы в своей основе левую марксистскую идеологию, может быть даже большевистскую. Это мог бы быть аграрный социализм, штрассеровский левый национализм или что-то иное.
Фашизм мог бы возникнуть в альтернативном мире, где не случилось Первой мировой войны, мирового экономического кризиса, локальных европейских войн, военных мятежей, народных бунтов и революций. Он мог бы появиться в любой стране, даже при полном отсутствии тех экономических и политических условий, на которые ссылаются современные историки, объясняя причины возникновения фашизма в Европе в первой половине XX века. Экономический и политический кризисы способствуют возникновению фашизма и последующей фашизации общества, но не являются единственными причинами прихода фашистов к власти в стране.
Часто исследователи, анализируя возникновение условий для прихода фашистов к власти, путают причину и следствие. Например, некоторые исследователи указывают в качестве условия возникновения в странах фашистского политического режима – установление личной диктатуры или диктатуры какой-либо популистской партии, совершённое путём обмана избирателей или в результате вооружённого захвата власти. На самом деле, фашизм не является следствием диктатуры популистской партии или её лидера, это фашистская диктатура — следствие фашизма. Ни авторитаризм, ни популизм, ни даже тоталитаризм не тождественны фашизму. При отсутствии идеологии определённого типа и восприимчивости народных масс к идеям, не может быть речи ни о каком фашизме. Говоря о фашизме, всегда нужно иметь в виду массовое сознание и своеобразные взаимоотношения народных масс с фашистским движением или партией, а также с г