осударством, в случае нахождения фашистов у власти (очень часто ещё и с олицетворением этого государства – фашистским лидером).
Режимы диктаторского типа существовали на протяжении всей истории человечества. и формировались естественным путём. Самые первые древние государства могли существовать только как деспотии. Только абсолютная и крайне жестокая деспотия в условиях крайней ограниченности в ресурсах могла силой обеспечить эффективное управление социумом при отсутствии развитых правил, правовых норм и обычаев, добиться разумного распределения природных ресурсов, таких как земля и вода, обеспечить материальное благополучие, сохранность общей собственности, преумножение, накопление и передачу знаний, защиту личной свободы и имущества от посягательств соседей. Порядок в древних государствах могла обеспечить лишь признаваемая безоговорочно всем населением сила абсолютной власти деспота, подкреплённая силой оружия его войска, а также единство народа на основе общей религии. Преемственность царской власти обеспечивало политическую стабильность.
Авторитарный правитель или правящая элита до начала эпохи масс не требовали от граждан одобрения действий власти и добровольного согласия на оказание населением экономической поддержки политического режима или непосредственного личного участия в делах правителя и правящей элиты. Всё решалось грубой силой – методами физического или экономического принуждения. Существующей власти подчинялись все стоящие ниже на иерархической лестнице. Власть вообще не интересовало, что о ней думает население, лишь бы люди держали свои мысли при себе и не призывали к бунту.
С появлением средств массовых коммуникаций, после получения всеми гражданами избирательных прав и политических свобод влияние масс на политику стало значительно увеличиваться. Политики поняли, что средства информации обладают почти неограниченными возможностями воздействовать на сознание каждого человека. Современные политические технологии и возможности полицейского аппарата могут обеспечить тотальный контроль за любым шагом каждого человека.
Эра великих личностей и влиятельных малых групп, продолжавшаяся более шести тысяч лет, закончилась и одновременно с XX веком началась эра больших людских масс.
Первый фашизм мог появиться где угодно, в любой стране. Он непременно должен был родиться сразу после того, как появилась объективная возможность его возникновения:
1. Появление существенного влияния народных масс на политику и осознание политиками значения этого влияния, прогресс в технологиях распространения информации и манипулирования массовым сознанием.
2. Возникновение теоретической базы для создания политической идеологии, в основе которой лежит система исторических, политических и псевдонаучных мифов, рассчитанная на исключительно эмоциональное человеческое восприятие основ этой идеологии.
Мы не знаем и не можем точно знать, какой мир мог бы быть, если условия были бы другими, но то, что фашизм обязательно возник бы в первой половине XX века, можно утверждать с уверенностью.
В отечественной исторической науке принято считать, что только с началом в феврале 1917 года русской революции, в мире осознали роль народных масс. На самом деле это не так, просто официальным русским историкам, с присущей им псевдопатриотической манере рассуждать о России, как о центре мира, претит иная точка зрения. Впервые это поняли ещё во время Великой французской революции (1989 –1799 годы).
Фактически первым масштабным событием в XX веке, после которого стало ясно, что роль народных масс в политике многократно возросла (как тогда говорили – наступила эпоха масс), была не Февральская революция в России, закончившаяся ликвидацией русской монархии и последующим большевистским переворотом, а не менее драматичная и сопоставимая по масштабам мексиканская революция.
Мексиканская революция, начавшаяся в 1910 году, переросла в масштабную Гражданскую войну 1914 —1917 годов, в результате чего погибли более 2 миллионов человек. В круговорот революционных событий были вовлечены все слои населения: крестьянство, которое до этого вообще не воспринималось как политическая сила, буржуа, городские обыватели и армия.
Именно во время мексиканской революции ярко проявились: значение средств массовой информации, восприимчивость масс к идеям, популистским лозунгам и возможность изменять массовое сознание с помощью идеологии, основанной на эмоциональном восприятии действительности, возможность мобилизации масс путём манипулирования, используя скрытые тёмные стороны человеческой психики.
В Древнем мире, в Средние века и в Новое время если и случались крестьянские восстания, то они носили стихийный характер народного бунта, не имевшего чёткого плана, не ставившего целью политические изменения. В той же Мексике в 1877—1884 годах спорадически вспыхивали крестьянские восстания. Все эти восстания заканчивались так же быстро, как и начинались, по причине того, что до событий 1910-1917 годов, крестьянство не было восприимчиво к каким-либо политическим идеям и народные бунты, имевшие локальный характер, были, по сути, всплеском накопившейся за долгие годы озлобленности, находящихся в рабском положении земледельцев.
До революции жители мексиканских городов практически не интересовались политикой. Армия была особой привилегированной кастой и не считала возможным вмешиваться в политику. Целенаправленное вовлечение всех слоёв мексиканского общества в политическую борьбу привело к огромным политическим и социальным изменениям. Мексиканский народ, пройдя через кровавую Гражданскую войну, создал совершенно новое в истории Мексики государство, с новой Конституцией и новым политическим режимом.
Чтобы понять принципиальную разницу между мексиканской революцией и стихийными народными волнениями, а также гражданскими войнами, происходившими примерно в то же время, можно провести сравнение, к примеру, с китайской революцией. Несмотря на то что Синхайская революция 1911—1913 годов привела к падению империи Цин и созданию Китайской республики, действия многочисленных политических сил были разрознены, не существовало ни идеологий, в нынешнем понимании, ни политических программ, не было массовых политических организаций и организованных революционных народных армий.
Первая русская революция 1905 – 1907 годов, как и Синхайская революция в Китае привела к заметным политическим изменениям: была ограничена власть монарха, проведены выборы в Государственную Думу, объявлены политические свободы, произошли другие значительные изменения. Тем не менее действия народных масс не были скоординированы. Главной движущей силой революции были не идеи, хотя, конечно, некоторые оппозиционные царизму политические силы активно поучаствовали в основных событиях этой революции. Главной движущей силой было общее недовольство правящей русской монархией, политическим и экономическим положением целых слоёв населения, раздражение, вызванное поражением в русско-японской войне 1904 – 1905 годов и порождёнными этой войной экономическим кризисом, гигантскими правительственными расходами, госдолгом.
Главное значение Первой русской революции для отечественной истории заключается в том, что она создала условия для развития последующих революционных событий, которые привели в феврале 1917 года к отречению Николая II, а позднее к большевистскому перевороту в октябре того же года и последующей пятилетней Гражданской войне. В период Первой русской революции окончательно сформировались политические партии, в том виде, в котором они участвовали в событиях 1917 – 1918 годов. Для всех оппозиционных царизму политических сил в Российской Империи стала очевидной необходимость не только иметь революционную идеологию, но и возможность донести эту идеологию до широких народных масс.
Полагаю, что именно с началом мексиканской революции 1910 – 1917 годов следует отсчитывать эпоху народных масс. Таким образом, уже в первом десятилетии XX века появились условия для возникновения фашизма. Политики увидели реальные возможности, открываемые с помощью новейших, на то время, методов социальной инженерии, применяемые в гигантских масштабах, манипулируя сознанием миллионов людей.
Сложно делать обобщения, создавать прогнозы и анализировать прошлое, основываясь исключительно на поверхностном анализе свершившихся событий, не разбираясь в принципиальном устройстве внутренних механизмов, двигающих социальные, экономические, религиозные, демографические, миграционные и иные процессы, влияющие на общий политический климат.
Кроме однобокости методов и предвзятости исследователей, существуют также объективные сложности в понимании причин и условий возникновения фашизма и фашизации общества.
Для анализа прошлого, историки, как правило, вынуждены пользоваться сильно ограниченным набором известных исторических фактов и соответственно не включать в рамки своего исследования процессы (иногда совершенно скрытые или не сильно заметные, но очень мощные), по воле случая или в силу других объективных причин, никак наглядно не проявившие себя и не оставившие документальных свидетельств своего существования. Иногда кажется, что если такие процессы и происходили, то не привели к каким-либо заметным изменениям, что не всегда верно.
Одни процессы протекали скрытно даже для современников из числа сторонних наблюдателей, не вовлечённых непосредственно в исторические события или не находящихся поблизости от места действия. Другие процессы, даже если были очевидны для большинства живших в тот исторический период, могут быть совершенно незаметны для современного исследователя, находящегося в другом времени, вне исторического контекста. В таком состоянии исследователю сложно понять, что на самом деле чувствовали, могли или должны были чувствовать люди того времени, как они воспринимали происходившие вокруг них события, а главное – какое значение в прошлом имели те или иные высказывания, призывы, действия.
Последующие исследования официальных документов, прессы, воспоминаний отдельных людей и подобные источники исторических сведений никак не восполняют недостатки восприятия и интерпретации событий прошлого их современниками.