Политика тесно связана с экономикой, а экономика влияет на массовое сознание. Фашизация общества и государства может проходить посредством экономической политики правительства, подкреплённой умелой государственной фашистской пропагандой. Постепенно в массовое сознание внедряется мысль о преимуществе государственных, в особенности оборонных нужд, над личными потребностями граждан. Внедряется государственное планирование, вводятся меры принуждения, несвойственные в своей жёсткости свободному либеральному обществу.
Постепенно, а этот процесс может длиться годами, люди начинают верить в необходимость экономических мер, навязываемых фашистским правительством и расхваленных государственной пропагандой. Если процесс достаточно долгий, то даже прочные демократические традиции, былая приверженность нации к сохранению и защите экономической и политических свобод, не являются препятствием для фашизации общества и государства.
Если первичная фашизация приходит со стороны экономики, как часто бывает при захвате власти не в результате выборов, а вооружённым путём (как я уже указывал выше, такой способ прихода к власти не является для фашизма естественным, это, по большей части, исключение), то пришедшими к власти фашистами сначала устанавливаются многочисленные жёсткие экономические правила, а потом постепенно все аспекты частной жизни граждан начинают обрастать избыточными законами, предписаниями, директивами. Количество правил и запретов увеличивается как снежный ком, они захватывают всё больше сфер жизни людей, так что становится невозможным самостоятельно сделать выбор. Свободы становится меньше, а государства – больше.
Со временем граждане настолько привыкают к этому состоянию, что перестают считать это противоестественным, исчезает инициатива, гражданское самосознание, люди всё меньше чувствуют себя гражданами, а больше подданными, подчинёнными, подотчётными. Они перестают планировать свою жизнь на относительно далёкую перспективу, панически боятся совершать ошибки и стараются не брать на себя ответственность, во избежание наказания со стороны государства или остерегаясь возможного общественного порицания.
Происходит всё в точном соответствии с предсказанием французского философа и историка Алексиса де Токвиля о новом, невиданном виде рабства – добровольном, когда государство вылепит из граждан то, что ему необходимо, полностью подчинив их разум и чувства. И для этого необязательно сначала строить концлагеря и увеличивать полицейский аппарат, иногда достаточно начать с экономики. Подчиняясь нерациональным экономическим правилам и необоснованным запретам, не высказывая своего возмущения по поводу конфискационной налоговой политики, обработанный фашистской пропагандой обыватель сам старательно пытается нацепить на себя ярмо, делает это с восторгом и благодарностью к правительству, фашистской партии и её лидеру.
Кажется необъяснимой с точки зрения здравого смысла ситуация, когда чем хуже живёт население страны, управляемой фашистским правительством, тем сильнее народная любовь к фашистскому государству и его лидерам. Пытаться понять этот парадокс бесполезно, так как большинство людей в такой стране находится в иной реальности, не поддающейся осмыслению в рамках здравого смысла и обычной логики.
Левый фашизм наиболее опасен, по причине того, что его идеология гораздо легче воспринимается массами. А его воздействие на общество, государство и экономику гораздо губительнее, чем при других видах фашизма.
Непременно ведёт к деградации общества и является врагом любого прогресса, прежде всего прогресса социального и экономического всё, что направлено на уменьшение или устранение различий в доходах, на ломку механизма естественного установления рынком стоимости индивидуального вклада в экономику, определение денежного эквивалента значимости для всеобщего блага труда отдельного человека, нивелирование социального статуса, приобретённого личными заслугами, уравнивание индивидуальных заслуг в науке, искусстве, отказ от права на вознаграждение за интеллектуальный вклад в экономику или государственное строительство,.
Популярность социальных догм фашистской идеологии связана также с непониманием большинством людей механизмов работы макро- и микроэкономики, принципиальной невозможности административными методами регулировать то, что под силу регулировать лишь свободному рынку: устанавливать значение индивидуального вклада в общественное благо. Внедряемая в массовое сознание социалистами «социальная справедливость», по своей сути, антисоциальна.
Фридрих Хайек, когда писал о несовместимости прогресса и социальной справедливости, указывал на то, что эволюция никогда не может быть справедливой, а любые изменения приводят к выигрышу одних и проигрышу других. По мнению Хайека, требование социальной справедливости равнозначно прекращению развития.
В основе левого фашизма всегда лежит какая-либо из форм социализма. Таким образом, не только с идеологической, но и с экономической точки зрения, в левом фашизме содержатся зёрна саморазрушения, которые, в случае практической реализации фашистской доктрины в виде фашистского тоталитарного государства, обязательно дадут свои губительные всходы, в виде товарного дефицита, мощной инфляции, деградации науки и культуры, системных кризисов целых отраслей, вследствие недостатков планирования или пороков административной системы управления.
В своём желании поддержать фашистов в создании справедливого социального государства, обыватель не видит ничего опасного для себя и окружающих. Причиной тому непонимание, что фашизм больше метод, чем идеология. Фашизм всегда предлагает такое решение, которое выглядит самым простым и очевидным для массового малообразованного избирателя. Люди сами себя вводят в заблуждение, заставляют себя поверить в искренность деклараций фашистов.
Удивительно, что до сих пор среди историков и публицистов существует заблуждение, что расцвет итальянского фашизма и немецкого национал-социализма был исключительно защитной реакцией общества на коммунистическую угрозу. При этом никто не хочет замечать, что итальянский фашизм и немецкий нацизм, а равно другие виды европейского фашизма были неизбежным продолжением социалистических идей, возникших в предыдущем историческом периоде.
Фашизм западноевропейского образца начала XX века так и называли – «Альтернативная социалистическая модель» (в том смысле, что она альтернативна марксистской) или ещё проще – «Третий путь».
Называя себя движением «Третьего пути» ранние европейские фашисты, тем самым обозначали свою оппозицию по отношению как к марксизму, так и к либерализму.
После окончания последней мировой войны родились новые виды фашистской идеологии, в основе которых присутствовал какой-либо новый подвид социализма: исламский социализм, новый европейский солидаризм, крестьянский социализм, экологический и прочие.
Фашизм к концу века разделился на три неравные части: левый, центристский и правый, но несмотря на идеологические различия, у современных видов фашизма наблюдаются очень схожие новые черты, которых не было в «эпоху фашизма» в первой половине XX века.
Мир глобализуется, происходит повсеместная унификация всего. Экономики стран переплетаются, происходит разделение труда в мировом масштабе. Уходят в прошлое особенности национального хозяйственного уклада, традиционного для региона универсального типа производства, рассчитанного на самообеспечение и экономическую самостоятельность отдельных стран, уступая требованиям транснационализации экономики. В целом мир становится более связанным и более зависимым от всех существующих в нём государств.
Происходит масштабная миграция населения, смешение, сближение и слияние культур разных народов. За этим процессом неизбежно следует унификация культуры, когда стремительно исчезают национальные культурные традиции, а вместо них возникает некая глобальная общемировая культура.
Точно так же в меняющимся мире глобализуется фашизм, отбирая для себя наиболее жизнеспособные формы. Фашизм усредняется, приходя к некому единому стандарту. Несмотря на идеологическое разделение видов фашизма, налицо его унификация, делающая его более устойчивым, более привлекательным для масс. Совершенствуются методы пропаганды, под идеологию каждый раз подводится всё более правдоподобный наукообразный базис.
Ещё один способ прихода фашизма к власти – это борьба с фашизмом. Звучит и выглядит как бессмыслица, но этот парадокс имеет место, если речь идёт о победе одного фашизма над фашизмом другого вида. Спасаясь от одного рабства, люди готовы добровольно отказаться от личной свободы и отдать себя в другое рабство.
Лучший способ заставить поверить в необходимость прихода фашистов к власти, это не убедить народные массы, а напугать. Во все времена этот приём работал безотказно.
Спасая страну от коммунистов, кажется логичным и простым поддержать их врагов – национал-социалистов, а освобождая свою страну от нацистов – поддержать коммунистов, называющих себя антифашистами. На самом деле, вражда между «левыми» и «правыми» фашистами, это конфликт не врагов, а конкурентов, возникший между разными социалистическими политическими движениями. Отдавать предпочтение одному виду фашизма, для борьбы с другим, равносильно тушению пожара бензином. Несомненно, поскольку речь идёт о противниках, намного проще и удобнее считать их отличными друг от друга, вплоть до полной противоположности.
Отдавая какому-то из видов фашизма предпочтение, народные массы в любом случае отказываются от личной и экономической свободы, выбирают рабство в тоталитарном государстве. Они не хотят понимать, каким путём возник предыдущий тоталитарный режим, боясь разрушить свои иллюзии, нарушить в своём сознании примитивную дихотомичную картину мира, где всё имеет либо чёрный, либо белый цвет и то, что борется со злом, непременно выступает на стороне добра.
Фашисты утверждают, что в условиях опасности внешней агрессии лишь тоталитарное фашистское государство с милитаризованной экономикой и жёсткой иерархической управленческой структурой способно обеспечить надёжную защиту в условиях надвигающейся на страну опасности. Действительно, в военном отношении фашистские государства намного превосходят демократические страны по своим возможностям ведения военных действий. Это достигается за счёт высокого мобилизационного потенциала – способности предоставить в короткий срок своим военным огромные человеческие и материальные ресурсы, а также благодаря крайне жёсткой дисциплине, централизации власти и иерархической структуры государственного аппарата. Абсолютно всё в фашистском государстве может быть подчинено войне.