Фрау Ширах, Вы не должны вмешиваться в вещи, которых не понимаете».
Генрих Гиммлер был убеждённым противником смертной казни. Изнеженный баварский агроном, отзывчивый друг и заботливый отец, педантичный служака и скучный собеседник, впервые присутствуя на расстреле заключённых чуть не упал в обморок. От увиденного Гиммлеру стало плохо, его вырвало. Могущественный глава чёрного ордена SS несколько дней не мог прийти в себя. По мнению рейхсфюрера SS, этот варварский обычай нужно будет отменить сразу после того, как нацисты физически уничтожат всех врагов немецкой нации. Понимая природу фашизма, это означает, что так как нацисты всегда находили бы себе врагов, то смертная казнь никогда не была бы отменена в нацистской Германии, сколько бы ни просуществовал Третий Рейх. Равно как сталинизм не мог закончиться коммунистическим раем, даже если бы режим просуществовал ещё не несколько десятилетий или целое столетие. Фашизм всегда будет убивать, если у него будет эта возможность. Если такой возможности не будет, то фашизм будет терпеливо ждать, когда такая возможность появится. Он может ждать сколь угодно долго.
Глава SS Генрих Гиммлер являлся показательным примером типичного серого, ничем не примечательного, не имеющего никаких талантов, слабохарактерного и трусливого человека, которого фашистский партийный механизм вынес на вершину государственной власти. Лояльность и беспринципность человека в такой политической системе важнее для карьеры, чем его способности и даже чем практическая польза системе от него.
Если отбросить пропагандистскую шелуху и внимательно посмотреть на историю Третьего Рейха, то окажется, что национал-социалистическая рабочая партия Германии в основном состояла из таких серых людей, как Гиммлер. Самые способные нацисты, вроде доктора филологии Гёббельса или бывшего талантливого журналиста Ханса Хинкеля, оказывались лишь гениальными манипуляторами, эксплуатирующими страхи и предрассудки немецкого народа в своих, очень даже рациональных целях.
Сорвав демонические покровы с нацистской партии, мы увидим бесконечные аппаратные войны и интриги, вопиющую некомпетентность нацистских лидеров, погрязших в коррупции. В «тысячелетнем Рейхе» творился бардак такого невообразимого масштаба, что ни самоотверженность немцев в тылу, ни их героизм на фронте не могли его компенсировать.
Антисемитизм, входящий в базис национал-социалистической идеологии, не разделяли очень многие нацисты, даже входящие в число лидеров нацистской партии, но он был очень удобным прикрытием для банального грабежа, для оправдания неудач и для пропаганды единства немецкой нации, создании в лице еврея образа врага немецкого народа.
Демонизация немецкого национал-социализма многократно увеличивает привлекательность нацизма, с его мрачной притягательной эстетикой, с его не существовавшими в реальности порядком и дисциплиной, сомнительными социальными достижениями. Особенно это касается молодёжи. Всегда категоричная в своих суждениях молодёжь, со свойственной её возрасту дихотомичным сознанием, не видит за парадным фасадом социального нацистского государства реальность, значительную часть которой составляли нищета и полуголодное существование большинства немцев в военное время, карточки на продовольствие, отсутствие большинства жизненно необходимых товаров, от обуви и текстиля, до лекарств.
Демонизация нацистских вождей мешает пониманию огромного значения идеологии. Весь ужас в том, что в Германии была создана такая политическая система, такая идеология, при которых не только амбициозные сторонники фашизма, рвущиеся к власти или стремящиеся получить материальную выгоду, занять более высокое место в иерархии (повышение по службе, получение почётных званий, чинов, наград и прочее), вынуждены были совершать ужасные поступки, но даже простые люди становились монстрами. Это произошло не сразу, а в результате многих лет пропагандистской обработки немецкого народа.
Значение личности Гитлера для популярности NSDAP среди немцев было не просто существенным, оно было огромно. Неизвестно, смогли бы нацисты прийти к власти при отсутствии харизматичного партийного вождя, подобного Гитлеру. Но если бы даже это случилось и у нацистов был бы другой лидер, суть немецкого национал-социализма не изменилась бы. При Рёме, Штрассере, Хайне результат был бы тот же. Те, кто ищет истоки антисемитизма и ненависти к коммунистам исключительно в личности Гитлера, не правы. Это не привнесённые кем-то извне в национал-социализм формы нетерпимости, а существовавшие долгие годы в массе немецкого народа настроения. Нацизм не мог игнорировать настроения немцев, тем более такие мощные чувства, как ненависть к евреям и коммунистам, которые, несомненно, при любом лидере стали бы частью нацистской идеологии.
Граждане Итальянской республики до прихода к власти Муссолини вообще не ощущали себя единым народом. Они считали себя неаполитанцами, тосканцами, венецианцами, сицилийцами. Муссолини фактически создал итальянскую нацию, заставив почувствовать единым народом всех людей, проживавших на территории республики и говоривших на итальянском языке.
В Италии в 1920-1922 году стал очевидно назревать коммунистический переворот. Рабочие всё чаще стали захватывать предприятия, а крестьяне землю. Страна готовилась к гражданской войне. Дуче, понимая, что в условиях классового противостояния, которое в любой момент может перейти в вооружённый конфликт, необходимо срочно искать выход, так называемый «третий путь». Его лозунг отказаться от классовых интересов, объединившись в борьбе за благо всей страны, нашёл широкий отклик во всех слоях итальянского общества.
Муссолини яростно критиковал неспособность демократов покончить с коррупцией и нежелание заботиться об итальянском народе. Он постоянно повторял о необходимости твёрдой власти, установлении государственного контроля за всеми аспектами жизни итальянцев, требовал уважения к ветеранам мировой войны, которые сразу же стали опорой его движения.
Популярность Муссолини не ограничивалась простым народом, в нём промышленники, финансисты и крупные землевладельцы увидели спасителя от коммунистического хаоса, с присущими этому хаосу экспроприациями и террором в отношении богатых граждан.
Так же, как и Гитлер, Муссолини был харизматичным лидером. Он был выдающимся публицистом, статьи которого цитировали десятки газет по всей Италии, был великолепным оратором, на выступлениях которого толпа приходила в неистовство. В личном общении Муссолини был очень мягок и терпелив. Он никогда не перебивал говорившего, но внимательно его выслушав мог убедить в своей правоте любого собеседника.
Муссолини последовательно и очень тщательно создавал свой публичный образ человека из народа, образованного горожанина, спортсмена, примерного семьянина. Для поддержания этого образа дуче часто посещал культурные мероприятия и спортивные соревнования, совершал прогулки по улицам Рима, как простой гражданин, с которым могли подойти поздороваться и побеседовать прохожие.
Итальянские фашисты были популярны также за счёт того, что реально занимались социальными проблемами, создали бесплатную медицину для рабочих и систему образования для их детей, снизили уровень коррупции до минимально возможного уровня и победили мафию, чего многие годы не удавалось их предшественникам.
Находясь под влиянием идеологической обработки, сравнивая современных фашистов с созданными пропагандой монстрами прошлого, простому обывателю кажется, что нынешние сторонники фашизма не представляют опасности. Складывается крайне опасное ложное представление, что в прошлом дело было по большей части в конкретных исторических личностях, а не в самом фашизме.
Есть ещё одно свойство некоторых политических режимов, в особенности современных, которые не распознаются большинством граждан в качестве фашистских, из-за того, что политические репрессии не носят масштабный характер.
К примеру, политический террор Муссолини нельзя назвать массовым, он был именно точечным. В Италии не было концлагерей и массового уничтожения миллионов людей, как это было в нацистской Германии. За 20 лет Специальный трибунал безопасности Италии вынес всего семь смертных приговоров и отправил в тюрьмы немногим более 4 тысяч человек. Нынешние поклонники дуче полагают это количество совершенно незначительным и не стоящим упоминания. Не думаю, что такого же мнения придерживались тысячи несправедливо осуждённых итальянцев.
В Италии фашисты не желали компрометировать себя казнями политических оппонентов, а прибегали к политическим убийствам. Иногда убийц даже ловили и показательно судили, но как уже было мной отмечено ранее, фашистские режимы отличает лояльность к преступникам, выполняющим чёрную работу в интересах фашистской партии и её лидера.
Убийца итальянского социалиста Джакомо Маттеотти, разоблачавшего махинации и злоупотребления фашистской партии на выборах 1924 года, был осуждён и провёл в тюрьме в комфортных условиях всего два года. Выйдя на свободу, он стал героем. Впоследствии, фашистской партией целых пятнадцать лет этому убийце выплачивались гигантские, по тем временам, денежные суммы.
В нацистской Германии и фашистской Италии организатор политического убийства мог запросто через несколько лет стать депутатом парламента, получить высокую государственную либо партийную должность. Немыслимая для нормального государства ситуация.
В большинстве фашистских государств сохранялась видимость политических свобод. Разрешалось проведение контролируемых властями демонстраций несогласных с режимом, при этом не допускалась какая-либо политическая деятельность за пределами разрешённых фашистами рамок и пресекались любые попытки создать организованную оппозицию. Это происходило в Испании, Болгарии, Португалии, Хорватии и многих других фашистских странах.
Даже такой людоедский и кровавый режим, как нацистский, позволял подобное: в 1940 году власти разрешили в Париже проведение демонстрации французских студентов, протестовавших против немецкой оккупации. Студенты промаршировали по улицам французской столицы под охраной войск SS. В самой Германии часто проходили разрешённые уличные акции, посвященные крайне незначительным поводам, организованные подконтрольными нацистам общественными и профессиональными объединениями. Это позволяло нацистам показать, что в стране есть свобода слова и право на протест.