.»
После вооружённого переворота в октябре 1917 года, большевиками действительно была установлена диктатура и это была диктатура не пролетариата, а большевистской партии, как и предсказывали критики Карла Маркса.
Большевики создали классическую революционную диктатуру и до 1929 года не пытались создать фашистское государство. Хотя советская диктатура и была тоталитарной, но изначально она не устанавливалась в интересах большинства, привилегированная группа (пролетариат) не была многочисленной. В идеологии, в первые годы существования пролетарской диктатуры, хоть и присутствовал социальный дарвинизм, но он имел исключительно марксистский глобальный и универсальный характер, не привязанный к какой-либо большой группе, проживающей на конкретной территории.
В коммунистической идеологии использовалось псевдонаучное обоснование исключительности пролетариата на основе марксистской политической теории, но это не распространялось на остальные классы. Большевиками ещё не были найдены идеологемы, достаточно эффективно мобилизующие и объединяющие всё население бывшей Российской Империи.
В основу советской экономики был положен государственный монополизм. Так об этом писал Владимир Ильич Ленин: «
Все общество превратится в единое учреждение, единую фабрику с равным трудом и равной оплатой
». В самом начале формирования советского государства фашистские методы управления экономикой ещё не были известны большевикам.
Постепенно экономика становится не просто частью советской политики, а важнейшей составляющей аппарата подавления инакомыслия и принуждения. Вот, что писал Лев Давыдович Троцкий в 1937 году: «
В стране, где единственным работодателем является государство, оппозиция означает медленную голодную смерть. Старый принцип — кто не работает, тот не ест — заменяется новым: кто не повинуется, тот не ест
».
Я называю состояние, в котором находилось советское общество с 1918 по 1929 год протофашизмом. Наблюдая невиданные ранее масштабные процессы на огромной территории, порождённые русским протофашизмом, Муссолини напишет доктрину самого первого вида фашизма, называемого сейчас классическим – итальянского.
Только после 1929 года в СССР была сформирована цельная и внутренне непротиворечивая советская идеология – единая система взглядов на государство и общество, на нравственность и мораль, на социальные, экономические и любые другие отношения между людьми.
Насаждение в советском обществе культового сознания стало внедряться лишь после 1929 года, несмотря на то, что ранние пролетарские культы стали формироваться уже сразу после октябрьского вооруженного переворота. Эффективное манипулирование массовым сознанием с помощью государственной пропаганды также появилось значительно позднее.
Фридрих Энгельс, рассуждая о происходивших процессах буржуазно-демократического преобразования в странах Центральной и Восточной Европы после поражения революций 1848—1849 годов и причинах краха этих революций, полагали, что в условиях низкой политической грамотности большинства населения и немногочисленности самой политически активной части революционных классов, сразу за захватом власти и установления диктатуры пролетариата, по инициативе и под полным контролем руководства этого диктаторского политического режима, необходимо провести реформы, которые он называл «революция сверху».
В 1929 году Сталин заявил, что СССР вступает в эпоху «революции сверху». Страна вступила в период «сталинской модернизации» – масштабных преобразований в государственном и партийном аппарате, в экономике, в общественной жизни. Преобразования должны были проводиться исключительно по инициативе и под жёстким контролем большевистской партии. В партии была установлена дисциплина, свободомыслие и политические дискуссии пресекались, любая внутрипартийная оппозиция объявлялась враждебной советскому государству. Государственные институты на момент начала реформ уже находились под полным контролем партии большевиков.
Датой начала стремительной фашизации советского государства условно можно считать 03 ноября 1929 года. За 10 лет население подзабыло ужасы гражданской войны и разруху. Новая экономическая политика (НЭП) и привлечение иностранных концессионеров в промышленность создали пусть не очень мощную, но стабильную экономику. Доходы и благосостояние населения значительно выросли. Особенно успешный результат был в сельском хозяйстве, которое стало возрождаться сразу после отмены политики военного коммунизма и введения продналога. В такой ситуации, для сохранения власти у большевиков не было альтернативы применению фашистских методов пропаганды и фашистских методов государственного управления экономикой. У советского и партийного руководства отсутствовал выбор, в условиях реальных угроз внешней агрессии, необходимости мобилизации населения в целях индустриализации экономики, милитаризации промышленности. Следует учесть, что поворот к фашизму происходил в СССР в условиях внутреннего конфликта в партии и кризиса идеологии времён НЭПа, когда приходилось выбирать между возобновлением коммунистического террора в духе 1918-1922 годов или новым способом государственного устройства, новым типом идеологии – фашизмом, который умело сочетает тот же самый террор с не менее эффективным популизмом.
Переходу СССР к фашизму способствовали оглушительный успех Муссолини в Италии в 1922 году, всеобщее восхищение итальянскими фашистами, а также личная симпатия Сталина к Муссолини. Последнее, было решающим аргументом в пользу принятия решения о повороте советской идеологии, коммунистической пропаганды и государственных методов управления в сторону фашизма.
В «год великого перелома» начала создаваться «новая мораль строителя коммунизма», возникло понятие «советский человек» и «советская нация» (см. главу «культ Нового человека»), взят курс на огосударствление и обобществление целых секторов экономики, которые традиционно основывались в России исключительно на частной инициативе. Началась форсированная индустриализация промышленности и коллективизация сельского хозяйства, стремительная милитаризация промышленности. Упразднялось любое самоуправление в трудовых коллективах, вся общественная жизнь была стала подконтрольна партийным органам.
Создание мобилизационной государственной экономики в Советском Союзе сопровождалось насаждением культового сознания с помощью пропаганды, при этом с невиданным ранее размахом использовались не только традиционные государственные печатные издания, но и самые современные по тем временам радио и кино. Работа с массами была поставлена на поток, появились целые фабрики по производству пропагандистского материала, применялись стандартизированные и технологически отполированные пропагандистские приёмы. Под рукоплескания фанатично настроенных масс проводились публичные показательные судебные процессы, начало которым положил знаменитый процесс по делу Промпартии. Трудовой героизм пропагандировался через стахановское движение, модернизации посвящались многочисленные книги, пьесы, фильмы, рекламировались контролируемые государством общественные организации энтузиастов авиации, радиотехники, изобретательства и рационализаторства, армии и флота, авто- и мотоспорта.
Буквально сразу, к концу 1930 года, забастовки на заводах и шахтах прекратились. В качестве причин неудач в экономической и социальной сферах были названы не неспособность большевиков эффективно управлять экономикой, а наличие буквально во всех отраслях экономики большого количества неких «вредителей» из числа инженеров и управленцев.
Партийные функционеры и государственные чиновники в Советском Союзе не стеснялись копировать существовавшие в период с 1929 по 1939 год фашистские режимы во всем, от лозунгов и плакатов, до методов управления промышленностью, приёмов ведения управленческой документации и регистрационного учёта работающих граждан. Удивительно как похожи сюжеты фильмов, тексты песен и даже музыка в СССР, Третьем Рейхе и фашистской Италии.
Между СССР и фашистскими государствами, по большей части с нацистской Германией, происходил взаимовыгодный обмен опытом. Это касалось реорганизации государственного аппарата и методов его тотального контроля правящей партией, управления промышленностью, структурных и управленческих реформ в армии, модернизации различных систем государственного контроля, совершенствования работы политической полиции, карательной системы и увеличения эффективности принудительного труда.
Некоторые критики моего взгляда на природу советского режима периода 1929-1953 годов указывают на отсутствие, по их мнению, в большевистской идеологии важного признака фашизма, который я постоянно указываю — отрицания существенного значения в общественной и политической жизни социального и экономического неравенства, ссылаясь при этом на якобы марксистскую идеологию большевиков.
На самом деле, ни большевистская партия, ни советское государство не имели ничего общего с марксизмом. Идеология, насаждавшаяся коммунистической партией с провозглашения в 1929 году начала «великого перелома», до устранения от власти в 1953 году верхушки НКВД, также не была марксистской. Мало того, политический режим, установленный Сталиным и его соратниками, был контрреволюционный и антимарксистский.
Труды теоретиков марксизма, которые хотя бы отчасти были источниками большевистских программ при Ленине и Троцком, при Сталине стали не более чем источниками ритуальных текстов, возникшего псевдонаучного направления, а по сути псевдорелигиозного учения под названием «марксизм-ленинизм». Партийные идеологи стали священниками этого нового фашистского культа.
В СССР при общественном производстве так и остался капиталистический способ присвоения. Средства производства принадлежали не рабочим, а капиталисту-государству, наёмный труд никуда не исчез, но стал уже регулироваться не рынком, а нормативно, через установленные большевиками законы и правила, являя на свет отдельные уродливые черты древнего рабовладельческого строя. В стране фактически был госкапитализм, так как главным и единственно значимым для внутренней политики и национальной экономики капиталистом было само государство.