кричал лозунги на собраниях в трудовых коллективах, кто написал в гестапо миллионы доносов на своих сослуживцев и соседей. Это еще один вид сказок для умственно неполноценных или потерявших свою память. Правда о массовом поражении умов немцев изощрённой нацистской пропагандой неприглядна и ужасна.
Простые немцы, во время эвакуации концлагерей в 1945 году, своими руками убивали заключённых прямо возле своих домов, мимо которых проходили колонны узников. Они устраивали настоящую охоту в лесах, сгоняли их в сараи и сжигали десятками заживо. Под Кёнигсбергом в селе Пальмникене местные жители помогли эсэсовцам согнать на берег Балтики около 3 тыс. узников концлагеря Штутгоф и расстрелять всех до единого. Озверелые жители немецких сёл и маленьких городков выхватывали из проходящих колонн свои жертвы, которые еле передвигали свои ноги и убивали их топорами, закалывали вилами, перерезали горло кухонными ножами прямо на дороге. По обочинам сельских дорог были тысячи трупов, умерших от истощения и убитых немецким гражданским населением. Страшно читать рассказ о том, как две девушки держали за руки ослабевшего, практически превратившегося в скелет узника, а местный сельский учитель бил его ножом.
Вдоль дорог по всей Германии сейчас стоят памятники, поставленные на месте убийств узников концлагерей. Счёт убитым в каждом немецком городке, через которые прошли узники концлагерей, идёт на десятки и сотни людей. Опрошенные следователями местные жители, виновные в убийствах, объясняли, что, убивая узников концлагерей, одни мстили за свой страх перед надвигающейся советской армии и обиду за поражение вермахта, а другие очищали мир от «недочеловеков». Эти немцы не выполняли ни чьих преступных приказов, они делали это не из-за страха перед карательным аппаратом Третьего Рейха. Все они стали убийцами добровольно и выполняли своё кровавое дело с энтузиазмом. Причина такой жестокости – лютая ненависть, годами насаждаемая нацистской пропагандой.
Призывы советской пропаганды убивать, убивать и снова убивать вылились в масштабные воинские преступления в отношении мирного населения Германии. Советские солдаты сжигали заживо десятки немцев в амбарах и сараях, грабили и убивали домовладельцев. На территории Германии сотрудники СМЕРШа, а потом и НКВД обнаружили массовые захоронения гражданских лиц, в заброшенных домах и на обочинах дорог были найдены сотни (а по некоторым данным – тысячи) изнасилованных и убитых немок. Советские солдаты полагали, что вправе мстить немецкому народу за все те военные преступления, которые совершили на захваченной советской территории немецкие оккупационные власти, подразделения SS и местной полиции. Их переполняла ненависть.
Ненависть к «врагам» становится частью личности и постепенно замещает остальные чувства. Фашистская пропаганда умело пользуется этой особенностью психики. В известном фильме «Ближний круг» Андрея Кончаловского звучит вопрос, который может задать женщина любимому мужчине только в тоталитарном фашистском государстве: «Ты кого больше любишь, меня или Сталина?». И тут дело даже не во всепроникающем тотальном страхе, а в глубокой деформации личности человека, подвергнутого пропагандистскому прессу.
У простого обывателя, не члена фашистской партии и не работника государственного аппарата, а просто доброго человека и порядочного семьянина, обработанного фашистской пропагандой, не возникает никакого сожаления, когда он узнаёт об убийстве гомосексуалиста, негра, еврея, мусульманина, христианина и прочих, в зависимости от направленности ненависти, разжигаемой пропагандой. По его мнению, нет причин для моральных терзаний, так как они, по определению не могут являться полноценными людьми. Вот бездомную собачку жалко, а мусульманина или коммуниста — нет.
Болезнь тотального доносительства разрастается в обществе со скоростью эпидемии. Сын с лёгкостью предаёт своего отца, тысячи детей доносят на своих родителей, мужья на жён, родители на детей. Сосед пишет донос на соседа, коллега на коллегу. Священник конспектирует содержание исповеди для передачи в политическую полицию.
Немецкая печать и радио с 1933 года и до момента краха Третьего Рейха, постоянно повторяли, что буржуазный мир прогнил. Всем заправляют капиталисты-евреи. Ведомством Гёббельса круглосуточно внушалось немцам, что немецкий народ, единственный в мире исключительный носитель высочайшей духовности, а потому призван нести в мир разумное, доброе и вечное. А враги – это алчные буржуи в соседних странах и национал-предатели внутри страны, которые хотят развратить немецкий народ, растлить его, поэтому немцы должны их ненавидеть. Они их и ненавидели.
Отдельные немцы ненавидят до сих пор, несмотря на денацификацию, законодательные запреты на нацистскую идеологию и риск уголовного наказания за оправдание нацистов и нацизма. В семейном кругу они вспоминают «славные времена» Третьего Рейха. Равно как в России до сих пор живы сталинисты, а в Италии ещё не перевелись поклонники Муссолини. Это правда, просто про это не принято говорить в приличном обществе, об этом не принято писать, а если кем-то написано, то не принято печатать.
Виноват ли в этом немецкий народ или русские с итальянцами? Сложно сказать. Всё дело в том, что пропаганда — самое сильное оружие из тех, что изобрело человечество, оно пострашнее термоядерного. Даже после окончания атомной войны найдутся среди оставшихся в живых те, кто захочет доказать свою правоту в драке со своими мнимыми врагами, обуреваемые злобой и ненавистью. При помощи палок и камней. Предрассудки, беспричинная ненависть, взращённые пропагандой, в отличие от материальных объектов, не могут быть уничтожены в одночасье.
Пропагандой можно отравить целые поколения наперёд. Ростки идей тоталитаризма, корпоративизма и национализма, взлелеянные писателями, философами и политиками в XIX веке, проросли в XX веке итальянским фашизмом, немецким национал-социализмом и очередной мировой войной.
Нередко фашистская пропаганда, запущенная правительством в нефашистской, вполне демократической стране, лишь с целью консолидации общества для решения каких-либо отдельных реально существующих социальных проблем, оборачивалась через несколько лет фашистской диктатурой. Отравленное фашистским ядом общество сначала молчит, пока демократическое правительство обеспечивает безопасность и достойный уровень жизни. Но как только возникает экономический кризис или угроза возникновения революции или беспорядков, то общество с великой радостью поворачивается к фашистам. Такие примеры многочисленны. В медицине есть термин «ятрогенный». Это патология, возникшая в результате действий врача. Лечение больного общества даже малыми гомеопатическими дозами фашизма может привести к кумулятивному эффекту и последующему летальному исходу.
Зерно фашизма, брошенное однажды государственной пропагандой пусть даже с добрыми намерениями, обязательно прорастёт. Сможет ли при этом общество справиться с угрозой фашизма, зависит от наличия в этом обществе иммунитета от «коричневой чумы». Стараниями Гитлера и NSDAP, бо́льшая часть немецкого народа получила вакцину от фашизма на долгие годы, наверное, на целые десятилетия. Это несмотря на теплящуюся в умах и сердцах относительно небольшого количества немцев тоску по гитлеровскому режиму и надежду на возврат к мононациональному социалистическому нацистскому государству.
За немцев я спокоен. Вакцина, сделанная Нюрнбергским международным военным трибуналом хоть и не вечная, но достаточно длительного действия. Хуже обстоят дела в странах с фашистским прошлым, где народ не отрефлексировал свою историю, своё участие в создании и поддержании фашистского режима. А главное, где зло не было наказано.
В России, к моему глубочайшему сожалению, не было декоммунизации и осуждения коммунистического режима, поэтому полностью отсутствует стойкий иммунитет к фашизму. Некоторая часть русских не только до сих пор тоскует по сталинским временам, что в общем не выглядит странным, но ещё имеет возможность открыто выражать свои чувства и пропагандировать коммунистические идеи, что вполне допустимо в определённых рамках. Гораздо хуже, что сталинисты и «православные патриоты» безнаказанно разжигают ненависть, наклеивая ярлыки «русофоб» и прямо призывают к уничтожению «врагов русского народа», а это уже опасно.
Особенно дико, когда российская молодёжь выходит на улицы с фашистскими лозунгами и красными флагами, неся при этом портреты своих дедов, сломавших хребет немецкого национал-социализма. Странная картина, когда внуки победивших фашизм русских воинов выкрикивают фашистские лозунги о создании нового «справедливого» государства на митингах. Они считают русским патриотизмом то, с чем воевали их деды.
Часто под маской патриотизма прячется матёрый национализм, в какой-либо из его разновидностей (национал-большевизм, национал-социализм, христианский ирландский католический национализм, панарабский исламский национализм, испанский крестьянский национализм, греческий православный национализм и другие, подобные им). Фашистский патриотизм особенный – это не любовь к своей стране, а ненависть ко всем другим.
Особым индикатором, своего рода лакмусовой бумажкой для определения степени фашизации общества, всегда было обвинение фашистами своих врагов, реальных или предполагаемых, в нетрадиционной сексуальной ориентации или богохульстве, в непочтительном отношении к своей истории, к героическим предкам или принадлежности к чуждому этносу. К примеру, в Германии были популярны обвинения в гомосексуализме, в арабских странах — в богохульстве, колдовстве и сатанизме. В СССР враги обвинялись в презрении к человеку труда. Эти приёмы основаны на эксплуатации типичной для конкретных социумов неприязни, напрямую связанной с культурными особенностями численно доминирующей привилегированной группы (нации, социальной группы или целого класса, приверженцев определённой религиозной конфессии и им подобных). Фашизм и в этом случае апеллирует не к разуму, а к чувствам людей.