В своём развитии, уже в середине XX века негритюд обогатился собственным африканским национал-социализмом, в основе идеологии которого было утверждение, что у всех негроидных народов расовое сознание в значительной мере превалирует над классовым. Осознание негроидами расовой исключительности, по мнению чернокожих национал-социалистов, жизненно необходимо, чтобы не раствориться в мире других рас и национальностей. В основе политических программ африканских национал-социалистов – идея социализма, построенного целиком на основе идеологии негритюда. Появился африканский социальный дарвинизм, свои политические культы. В общем, всё, как всегда, и везде у фашистов.
Панафриканизм родил идею завоевания африканцами части Азии, популярную в современной Нигерии, Кении, Гане и последующего создания огромной африканской империи – Соединённых Штатов Африки. Впервые идею о создании на африканском континенте единого государства всех негроидных народов высказал первый президент республики Гана Кваме Нкрума. Реализовать проект огромного африканского государства мечтает современный ливийский диктатор Муаммар Каддафи. Продолжением идей панафриканизма являются различные современные геополитические программы «естественного» расширения жизненного пространства негроидной расы – по сути различные амбициозные планы экспансии африканцев в Азию.
Развитие панафриканизма, пантюркизма, панславизма и прочих «пан…измов», а также возникновение на их почве различных видов местного национализма, вроде упомянутого выше негритюда, настолько похоже на развитие европейских национализмов в «эпоху фашизма» первой трети XX века, что порой возникает ощущение, что параллельно развивавшиеся по всему миру процессы срежиссированы одним разумом, а труды различных теоретиков национал-социализма написаны одной рукой.
В Полинезии ещё в XVIII веке, при всей примитивности жизни коренного населения, у отдельных племён путешественники из Европы отмечали признаки радикального национализма. Полинезийцы не знали ни гончарного производства, ни лука, ни стрел, но у них уже сформировалось понятие частной собственности, существовало разделение труда, рабовладение. Общество аборигенов делилось на социальные группы: ремесленников, воинов и жрецов. Полинезийцы, образуя внешне отличную от других народов Океании группу, разговаривая на едином языке, считали себя избранными и относились к другим народам Океании с презрением и враждебностью. У них существовало довольно логически стройное для примитивного общества «научно-религиозное» обоснование своей исключительности.
Приведенные в этой главе примеры доказывают, что ксенофобия и национализм присущ человеческой природе изначально. Лишь современная цивилизация, её этика, наука и культура способны подавить в человеке эти звериные проявления животных инстинктов, первобытных страхов перед чужаками, не похожими на себя и своих соплеменников.
Можно составить огромную энциклопедию национализма, где указать исторические примеры, сделать ретроспективный срез по странам и континентам, составить длинный список националистических организаций. Энциклопедия получилась бы тяжёлая и толстая, потому как материала для неё всемирная история преподнесла предполагаемому автору такой энциклопедии предостаточно. Национализм не единственный, но самый распространённый и самый удобный повод для создания фашистского культа исключительности. Второй по распространенности – религиозный фанатизм, предполагающий исключительность последователей священного учения или членов религиозной общины.
История, вернее та её часть, которая отвечает интересам фашистов — важнейшая составляющая фашисткой пропаганды. Не гнушаются фашисты «подгонять» историю под свои потребности, вольно интерпретируя исторические факты, комментируя и делая выводы, необоснованные ничем, кроме своей выгоды, не гнушаясь даже придумыванием не существовавших в реальности исторических событий. Для обоснования исключительности, фальсифицированная фашистами история как раз самый удобный инструмент.
К примеру, согласно утверждениям славянофилов, сторонников идеи «Россия — Третий Рим», Московское Царство являлось прямым наследником предыдущих древних монархий, которые, уже в свою очередь, берут своё начало от императора Августа, основателя Римской Империи. Рюрик, как доказывают славянофилы-историки, ведёт свой род от римских императоров. Даже не искушённому в вопросах истории читателю, без комментариев понятно, где тут собственно история, а где великодержавная российская имперская пропаганда.
При этом, реальные исторические факты, подтверждённые документами, опровергающие псевдоисторические теории, самими фашистами без объяснения объявляются фальсифицированными. Только на том основании, что они, якобы, порочат доброе имя страны и населяющего эту страну народа. Невозможный в научном споре бредовый аргумент «Это не правда, по причине того, что это плохо выглядит и не добавляет героичности нашим предкам», не кажется фашистским «историкам» абсурдным, по очень простой причине – это касается идеологии и пропаганды.
В 1948 году госдепартамент США издал сборник документов о советско-германских отношениях перед самой Второй мировой войной. В эти документы включили также тексты секретных протоколов пакта Риббентропа — Молотова. Сразу после этого СССР опубликовало историческую справку «Фальсификаторы истории», в которой была указана советская версия причин войны, отрицался сговор Гитлера со Сталиным, спровоцировавший Германию на захват Польши, что в итоге привело к началу Второй мировой войны. Вся ответственность за развязывание войны перекладывалась исключительно на Гитлера и его окружение. Долгие последующие годы эта версия, изложенная в «Фальсификаторах истории», стала источником сведений о причинах войны во всех официальных изданиях, от исторических трудов и энциклопедий, до советских школьных учебников истории.
Основной довод в пользу отрицания реально существующих документов, свидетельств, подтверждающих факт сговора, был прост — клевета на народ-победитель, освободивший Европу от немецкого национал-социализма. И всё, больше никакие аргументы уже не нужны. Срабатывает чисто фашистская логика: «Этого не может быть, потому что мы хорошие, а все вокруг — плохие, мы советский народ, а значит мы всегда правы».
Спорить с фашистом бесперспективно, так как подобный спор похож на спор с религиозным фанатиком, которому всё равно бесполезно что-либо доказывать. Убедить фашистского фанатика в чём-то невозможно, а вот получить от него топором по голове или нож под ребро, в порыве «праведного гнева», можно запросто.
Поведение человека зависит от того, какую социальную роль для себя он определяет, причём имеет значение не только реальное положение, но и то, как себя ощущает сам человек. Приятно осознавать свою исключительность. Ещё приятней, когда эта реальная или мнимая исключительность даёт какие-то ощутимые преимущества в обычной жизни. Примерить на себя эту исключительность или с неприятием отвергнуть её, целиком зависит от нравственных качеств личности и интеллекта конкретного человека.
Принимая или отвергая идею исключительности, даже если это решение принимается человеком спонтанно, неосознанно, чисто на эмоциональном уровне, в мозгу человека все равно подсознательно решается сложная задача: даёт ли эта исключительность какие-либо новые возможности, позволяет ли она чувствовать себя увереннее, получать эффективную поддержку от «своих», позволяет ли она передавать своим детям эти признаки элитарности, даёт ли какие-то преференции во взаимоотношении с властью, позволяет ли публично гордиться собой, чувствовать силу единства с такими же носителями этой исключительности. Люди часто не осознают истинных мотивов своей симпатии к фашистским идеям.
При определении своего отношения к фашистской идее исключительности, человек видит себя как бы со стороны. Одни видят в фашизме самого себя: повышение собственной значимости (особенно при действительной ничтожности социального положения, небезупречных нравственных качествах и низких умственных способностях индивидуума), сопричастность к многочисленному и сильному общественному или политическому движению и защиту со стороны этого движения. А другие люди в принципе не способны видеть себя в фашизме, они способны видеть себя лишь вне его, так как отчётливо осознают всю лживость фашистской пропаганды и последствия, к которым приводит промывание мозгов.
Как причины симпатии или пассивного непротивления фашизму, так и причины неприятия фашизма, могут различаться у разных людей. Кто-то таким родился и не приемлет лжи, насилия и любого ущемления личной свободы, у него неприязнь чисто физиологического свойства, связанного с врожденными особенностями психики. Другому человеку отвратителен фашизм, по причине эстетического неприятия и интеллектуального отторжения, из-за не врождённых индивидуальных личностных свойств, а являющихся плодами воспитания и образования.
Немалая часть поддерживающих фашистов граждан, являются просто безыдейными конформистами, чей конформизм происходит от разных причин: от простого малодушия, до хорошо обдуманных меркантильных денежных интересов и амбициозных карьерных устремлений. Такого рода конформизм может происходить вообще из любых конъюнктурных соображений. Именно поэтому ещё одним признаком фашизации социума, является наличие не только внешней, по отношению к отдельному индивидууму, цензуры, но и распространенность самоцензуры, Стремление большого количества людей ничем не выделяться из толпы, мимикрировать под окружающее общество, чтобы стать в нём как можно более незаметным, является жизненно необходимым для политически пассивного гражданина, для его социального благополучия, а иногда это становится непременным условием выживания в фашистском государстве.
Достаточно лишь изъять два компонента из ядовитого содержимого государственной машины фашистского государства, но компоненты самые важные — ненависть и страх, и фашизм умрёт. Фашизм существует не в концлагерях и тюрьмах, не в телевизионных студиях и редакциях газет, не в законах или хаосе, он живёт в головах людей, в их сознании.