ал-социалистов и русских большевиков.
Впечатляющая революционная эстетика фашизма, привлекающая молодёжь, как бы странно это не казалось, основана также на традиционализме. Сложно поверить в то, что бунтарский дух может ужиться в сознании молодого человека с народными традициями и с традиционными верованиями. Но именно гремучая смесь традиции с революцией даёт сильный эффект величия и силы, который так притягивает молодёжь, особенно если речь идёт об имперском величии и об историческом преемстве с древними героями. Фашистская революционная эстетика бунта, молодости, революции на самом деле направлена на контрреволюционное подавление всякой свободы и установления тоталитарного режима. Это ещё один парадокс фашизма, когда провозглашаемые лозунги и фашистская эстетика, не просто отличны от дословного смысла этих самых лозунгов и культурных посылов эстетики, а прямо противоположны им.
Целью и смыслом этой эстетики является идеология и пропаганда методов государственного управления, взятых на вооружение фашистами. Фашисты прекрасно понимают, что через историю, искусство, литературу и спорт легче всего формировать мировоззрение. При этом, гораздо проще и понятнее донести до большинства граждан свои идеи, используя наиболее простые для восприятия и понимания художественные формы и образы. Особенно это касается воздействия на сознание малообразованных слоёв населения, способных воспринимать лишь упрощённые до крайности формы и образы. Именно по этой причине фашистская эстетика базируется на лёгких для восприятия вещах, на простых (иногда даже примитивных) геометрических формах, чаще всего устремлённых вверх, на контрастных сочетаниях цвета и света.
В архитектуре — это кубы, параллелепипеды и подобные простые геометрические фигуры. Явственно видна склонность фашистских архитекторов к гигантомании. Достаточно посмотреть на творения отца нацистской эстетики Шпеера или монументальные сооружения советских архитекторов Иофана и Чечулина, дворцы и статуи Туркменбаши в Туркменистане, гигантские нацистские партийные сооружения в Нюрнберге или Форум Муссолини в Риме, чтобы составить представление об имперском фашистском архитектурном стиле. Гигантские сооружения, олицетворявшие фашистскую идею, должны были сделать эту идею более весомой в глазах обывателя, великой и вечной. В качестве образцов для подражания берутся, как правило, гигантские исторические сооружения строгих и простых классических форм, некогда популярных в древних царствах и империях. От храмов Луксора и пирамид Долины Царей, до мавзолеев Августа и Адриана, императорских дворцов и цирков Римской Империи. У обывателя должно создаваться ощущение происхождения фашистского государства от старой многовековой могучей империи и уверенность в незыблемости устоев фашистского государства. Если Третий Рейх, то обязательно тысячелетний, если Советский Союз, то непременно вечное и общемировое (в перспективе — единственное) государство рабочих и крестьян, которое будет существовать до скончания времён. Этим и объясняется склонность фашистов к гигантизму в архитектуре.
Примечательно, что идея возврата к народной архитектуре появилась в нацистской Германии через месяц после прихода NSDAP к власти, а в СССР через месяц после объявления зимой 1929 года И.В. Сталиным нового курса, отказа от НЭПа, создания новой экономики и внедрения новых методов управления, заложивших начало частичного копирования, в последующие годы, советским государством европейской фашистской модели.
Самым грандиозным советским архитектурным имперским проектом, так и не воплотившимся в жизнь, был проект Дворца Советов в Москве – 416-метровое здание, увенчанное 86-метровой статуей Ленина. На месте ранее взорванного храма Христа Спасителя успели построить 60-ти метровую часть каркаса здания. Гигантское строительство прервала война и стройка была заморожена. После войны к стройке не вернулись, а на фундаменте дворца построили открытый бассейн «Москва».
В 1924 году заговорили о необходимости возрождения «русских традиций» в архитектуре. Так известный русский и советский архитектор Владислав Станиславович Карпович в то время писал: «Мы должны найти новые пути, создать новое зодчество и для этого нужно вернуться к эпохе, когда создавался сам народ». В качестве стандартного образца нового советского строительства Карпович предлагал взять северное деревянное шатровое зодчество XVI века. Если бы не имперские идеи захвата всего мира, посредством разжигания глобального пожара мировой революции, нашедшие своё отражение в советском искусстве, если бы не сталинский ампир, возможно, мы бы увидели совершенно другую советскую архитектуру. Но в любом случае она бы основывалась на традиции, как и сталинский стиль.
Почему фашисты уделяют такое большое значение архитектуре? Они прекрасно осознают силу воздействия архитектурных геометрических форм на психику человека. В любой архитектуре всегда имеется скрытый смысл. Гигантомания говорит нам о масштабности, строгие линии – о воле, античные имперские формы сообщают нам о преемственности и величии. При создании архитектурных объектов важно донести до наблюдателя, без искажений основной смысл архитектурного воздействия на сознание, с помощью пространственных форм, особым образом построенных на математике пропорций, геометрии проекций и перспектив. Чтобы с большой долей уверенности можно было утверждать, что задуманный автором и внушаемый архитектурной формой человеку образ эмоционально переживается им адекватно первоначальному замыслу архитектора.
Фашистский стиль музыке — преобладание над гармонией примитивных возбуждающих ритмов и внедрение хорошо знакомых национальных мелодий. Музыка должна отражать одновременно единство граждан под руководством фашистов и освобождающуюся народную энергию, силу духа и массовую готовность пожертвовать жизнью за фашистскую идею. Именно поэтому популярны военные марши с побудительными воинственными текстами и грустные «народные» песни о несчастной родине, которую обязательно нужно спасать от врагов.
В фашистской эстетике важное значение придаётся символическому собирательному образу фашистов и их сторонников. Уничтожается всякая индивидуализация, люди изображаются не как отдельные личности, а как некая однородная масса. Для достижения этого эффекта используются массовая хореография, хоровое пение, уличные демонстрации и шествия сторонников фашистов, представления физкультурников и тому подобные массовые зрелищные мероприятия. Обязательно подчёркивается огромная сила этой массы и атлетизм отдельных, составляющих массу безликих человеческих единиц. Отсюда происходят шествия с хоругвями черносотенцев, факельные шествия нацистов и первомайские демонстрации советских граждан. Это то же дань фашистской эстетике.
Незамысловатая графика, содержащая чёткие линии и контрастные цвета, используется пропагандистами в газетах, в плакатах. Фашисты в графических образах изображаются яркими жизнерадостными красками, а если в одном изображении вместе с фашистами присутствуют их враги, то последние выполнены в тёмных мрачных тонах. Часто используется традиционный мифологический приём — враги изображаются в виде хищных зверей, гадов, насекомых и пауков, сказочных злобных существ, воплощения дьявола, образа смерти. Создаются аллюзии на уже известных персонажей, на известные мифы и литературные источники. Фашист изображается в виде сказочного героя, а враг в виде отрицательного персонажа.
В фашистском искусстве всё упрощается до примитивности, чтобы мысль, которую пытаются донести фашисты, дошла даже до самого умственно деградировавшего маргинального субъекта. Проще вызвать сочувствие образом страдающего Христа, а ненависть поедающим человеческую плоть троллем, чем заставить думать о существующих проблемах сложными рассуждениями, непонятными большинству голосующих на выборах граждан. Фашистам нужно вызвать отношение к врагам, как к нелюдям, которые недостойны жалости. Именно поэтому лучше всего работает приравнивание современных врагов к уже ранее побеждённым злодеям из героического прошлого. Этим убивается сразу два «зайца» — оправдывается воинственное и беспощадное отношение к врагу, по причине того, что враг демонизируется и одновременно культивируется оптимизм, убеждённость в исторически обусловленной неизбежной победе над ним. В таком случае фашистские пропагандисты вынуждены не только вспомнить мифы, народное творчество, традиционную культуру, но и исхитриться спроецировать всё это на современную жизнь.
Все без исключения фашистские диктаторы признавали сильное воздействие на эмоции людей сочетания правильно подобранных визуальных образов и музыкального сопровождения для пропагандистских текстов. Для того чтобы понять, о чём идёт речь и получить представление о пропагандистских методах воздействия фашистов на массовое сознание, настойчиво рекомендую посмотреть документальный фильм Лени Рифеншталь «Триумф воли». Это чрезвычайно дорогой по тем временам, пропагандистский нацистский фильм. Он был создан по личному приказу Гитлера, на деньги нацистской партии. Даже название фильму дал сам Гитлер. В этом гениальном по замыслу и грандиозным по воплощению пропагандистском фильме показан съезд нацистской партии в 1934 году в Нюрнберге. Несмотря на то, что после окончания Второй мировой войны авторы фильма утверждали о том, что это исключительно документальный фильм о Германии 1934 года, сразу бросается в глаза, что на самом деле это был чисто пропагандистский фильм, наглядно показывающий эстетику нацизма с её маршами, публичными выступлениями и главное — с типичным для фашизма резонансным возбуждением толпы. Фильм долгие годы был запрещён в СССР, но сейчас купить кассету с этим фильмом не составляет проблемы.
В художественном кинематографе у фашистов сочетаются сразу все основные стили фашистской эстетики, от музыки и литературы, имперской символики и архитектуры, до одежды кинематографических героев и новояза, на котором они общаются в кадре. В пропагандистских фильмах присутствует символизм, героическая фашистская патетика. Государственные кинематографисты экранизируют исторические мифы о далёком будущем «золотом веке» и славном героическом прошлом. Видеоряд и текст должны не столько пафосно описывать героическое прошлое, сколько давать представление о неразрывной связи прошлого и настоящего, идеального героя из прошлого и современного фашиста.