анию во враждебной среде и во враждебном окружении таких же агрессивных популяций Homo Sapiens.
По мнению фашистов, необходимым условием активности личности является её воля к власти. Воля к власти и естественная агрессия называются единственно возможными нормами поведения для человека. При этом сила не должна быть направлена на намеренное причинение боли и страданий жертве ради получения извращённого садистского удовольствия, а может быть использована лишь как способ отмщения, наказания врага или для достижения конкретной практической цели. Причинение ущерба жертве не является этой целью, хотя и допускается.
Жестокость по отношению к другим людям признаётся фашистами необходимым, достаточным и единственно возможным действием для своей защиты и устрашения врагов. Жестокость к врагу преподносится фашистами как рыцарская доблесть настоящего мужчины в деле защиты себя, своей семьи и своей группы (нации, страны, религиозной общины). Превентивное насилие по отношению к предполагаемым врагам, которые никакой враждебности ещё не проявили, не только допускается, но и признаётся целесообразным. Насилие должно быть как можно более жестоким, чтобы максимально устрашить врага.
Фашизация общества проявляется также в том, что под влиянием пропаганды перестают работать сдерживающие механизмы, при наличии которых человек ранее не мог открыто проявлять свои негативные эмоции (гнев, злобу и им подобные), признаваться в считавшихся раньше неприличными чувствах и переживаниях, предъявлять признаваемые ранее неуместными претензии. В какой-то момент проявление агрессии и злобы становится нормальным, естественным в фашистском обществе.
Для проявления жестокости в фашистском обществе не обязательно наличие личного вовлечения в конфликтную ситуацию, в качестве стимула агрессивности. Поводом для проявления агрессивной жестокости в фашистском обществе чаще всего является групповая солидарность, по сути, обыкновенное стадное чувство, присущее многим видам животных. Побуждаемая этим чувством агрессия направлена на получение одобрения со стороны окружающих и для признания за человеком желаемого статуса в этой группе. Если открыто проявить жестокость отдельному человеку не позволяет воспитание, то причиной возникновения у него стадной жестокости может быть сильное групповое психологическое давление.
Жестокость бывает как инициативной, так и вынужденной. Например, из желания не выделяться из толпы своим толерантным отношением к врагам и инакомыслящим, из соображений личной безопасности, то есть обыкновенное малодушие.
Независимо от провозглашаемого фашистами принципа «справедливой жестокости», реальными причинами инициативной жестокости чаще бывают вполне приземлённые стремления людей.
Среди ситуаций, провоцирующих у конкретного человека жестокость по отношению к врагам фашизма (как к явным, так и мнимым) и просто инакомыслящим могут быть:
1. Намеренное унижение чужого достоинства, спровоцированное патологическим состоянием психики (чаще всего вследствие комплекса собственной неполноценности).
2. Привлечение к себе внимания лидеров группы, например, для продвижения по иерархической лестнице в локальной социальной группе или в фашистской организации.
3. Получение садистского удовольствия от причинения страданий и боли другому человеку.
4. Месть конкретному лицу или группе лиц за реальные или мнимые виновные действия.
5. Стремление к лидерству в группе (в организации, на работе, среди соседей и пр.) путём публичной демонстрации жестокости в целях устрашения или за счёт устранения конкурентов.
6. Стремление обогатиться за счёт жертвы.
Нормального человека трудно заставить быть жестоким к незнакомцам, если это не спровоцировано агрессией со стороны жертвы, психологическим давлением со стороны третьих лиц или нахождением под сильным психологическим влиянием агрессивной толпы. Склонность к активной немотивированной жестокости наблюдается лишь у небольшого числа изначально агрессивных людей с пониженной самооценкой (комплексом неполноценности), паталогически подозрительных и злобных, нетерпимых к мнению других или у психически нездоровых людей. Как правило, именно люди с неустойчивой психикой и изначально патологически агрессивные становятся первичным «запалом» для возбуждения агрессивности в толпе.
Поощряемая фашистской общественной моралью «необходимая и достаточная жестокость к врагам» благородного рыцаря и защитника, на деле при переходе к масштабам больших людских масс, превращается в ничем не мотивированную жестокость ради самой жестокости, которая часто превращается в обыкновенный криминальный беспредел с грабежами и убийствами, бессмысленные террор ради террора или геноцид ради геноцида. Масштабность насилия всегда зависит от уровня вовлечённости в такие действия агрессивной толпы непосредственно самого государства, его пропагандистского и репрессивного аппаратов.
Для увеличения мужественности фашистами насаждается массовый спорт, занятия которым признаются обязательными для всей молодёжи и части взрослых мужчин, годных к военной службе. Спорт уже изначально агрессивен, так как имеет состязательную природу, когда спортсмены на соревнованиях стремятся нанести поражение своим соперникам. Тем не менее спортивная агрессия не мотивирована ненавистью и деструктивностью, она естественна и нормальна в любом обществе, если только не нарушает существующие моральные нормы. Спортивные состязания, сами по себе, не порождают у спортсменов необходимых фашистам качеств.
Фашистам нужны не просто физически здоровые люди, им нужны сильные и бесстрашные воины, готовые убивать. Для получения необходимого эффекта массовый спорт идеологизируется и милитаризуется. Это может принимать вид военно-спортивных праздников или военно-спортивных игр.
Из Приказа Министерства спорта Третьего Рейха от 1 сентября 1937 г.: «…направить весь немецкий спорт к единой цели физического укрепления и осуществления военного обучения немецкого народа». В точности то же самое происходило и в других фашистских европейских странах в первой половине XX века.
Картина сильно меняется, когда дело касается зрелищных видов спорта, где целью для идеологов и пропагандистов становятся не спортсмены, а зрители. Мотивирующая и мобилизационная сила любых массовых зрелищ, в том числе и спортивных, известна ещё с древности. Этим пользовались политики времён Римской Республики, устраивавших гладиаторские бои для получения голосов на выборах. Многие восточные правители в античные времена устраивали спортивные состязания для поднятия боевого духа воинов перед предстоящей войной.
Спортивные рекорды становятся для фашистов доказательствами превосходства не отдельных спортсменов, а всего народа. В этом и состоит разница между спортом в фашистских и в демократических странах, где спорт является в большей степени состязанием спортсменов и спортивных клубов.
В демократических странах массовый спорт — это бизнес, состоящий из разных коммерческих спортивных заведений, и заниматься или нет спортом — личное дело каждого гражданина. Массовый спорт не идеализируется, не идеологизируется, он не становится предметом государственной пропаганды. Зрелищные виды спорта в этих странах становятся частью шоу-бизнеса, подчиняясь его законам и зависят целиком от экономической, а не политической конъюнктуры.
Долгое время футбол был просто зрелищем и существовал вне политики. Идея сделать спорт инструментом политики пришла впервые в голову итальянскому диктатору в 1927 году. По словам Муссолини: «Футбол — это бескровная война без оружия, возбуждающая здоровую ненависть к врагам и решимость к действиям».
С этого момента усилиями итальянских фашистов футбол стал первым международным видом спорта, а футбольные соревнования преподносились фашистскими идеологами как настоящая война итальянцев с другими народами на мирном поле. Именно вокруг футбола в дальнейшие годы формировалось национальное имперское сознание итальянцев, он стал настоящим идеологическим оружием в деле доказательства преимущества итальянской нации и фашистов. Управляя футболом, можно было управлять и целыми народными массами.
С помощью футбола Муссолини в течение всего своего правления насаждал идею превосходства возрождённого народа Италии, показывая своих соотечественников сильными, мужественными, непобедимыми. Каждый футбольный матч воспринимался в фашистском обществе как военная битва, каждый мировой чемпионат — как настоящая война против остального враждебного мира.
При этом в интервью и личных беседах сам Бенито признавался, что всегда был равнодушен к футболу, но, по его словам: «...народу он нравится, народу нравится побеждать».
Вершиной искусства фашистской пропаганды культа исключительности итальянцев, культа силы, молодости и здорового тела, стал второй мировой чемпионат по футболу 1934 года, прошедший в Италии. Небогатая страна потратила на этот чемпионат немыслимые по тем временам деньги, встав фактически у края пропасти возможного банкротства. Президент ФИФА Жюль Римэ позже признался, что Чемпионат мира в 1934 году был организован целиком итальянскими фашистами и ФИФА почти не участвовало в его организации.
Италия выиграла тот чемпионат, в результате чего уверенность в силе и непобедимости итальянцев, в непогрешимости дуче охватила весь народ целиком. Именно этот чемпионат до сих пор считается кульминацией единства народа, фашистской партии и её вождя.
В сегодняшней Италии стоят мраморные статуи могучих атлетов времён Муссолини, которые никто не решается убрать. О культе силы и молодости фашистской Италии напоминает Форо Италико, построенный для восхваления фашистского режима и лично Муссолини. Это поистине грандиозный спорткомплекс, включающий в себя футбольный олимпийский Стадио Олимпико, комплекс Стадио лей Марми, построенный в надежде, что Международный олимпийский комитет примет решение о проведении летних Олимпийских игр 1940 года в Риме, Академия физического воспитания, плавательный стадион, теннисные корты.