«Задушить фашистскую гадину» – как оказалось, лозунг мая 1934 года, а не июня 1941 года. «Либо коммунисты уничтожат фашизм, либо фашизм уничтожит человечество» – это фраза из политической брошюры. Брошюра была издана не в 1941 году и не во время гражданской войны в Испании 1936 года, как многие подумали бы, а в 1935 году, ещё за целый год до испанских событий. В 1933 году в советской печати вышло большое количество различных популярных брошюр, увесистых книг, научных монографий, посвящённых немецкому национал-социализму. Германский нацизм был одной из самых популярных тем политзанятий в советской армии и на флоте, студенческих диспутов, статей в прессе, научных конференций, популярных лекций в клубах, домах отдыха и санаториях.
В тирах в качестве мишеней были фигуры со свастикой на груди, в школах и ВУЗах, на заводах и фабриках проходили политзанятия, на которых обсуждали будущую неизбежную войну. Всё советское общество хотело эту войну, которая представлялась быстрой и победоносной. Советские люди ждали эту войну целых шесть лет, с осени 1933 года, когда были разорваны все отношения с Германией, по лето 1939 года, когда агрессивные намерения нацистов стали уже очевидны абсолютно всем. СССР перевооружал армию, строил современную военную промышленность в авральном режиме. Антигерманская риторика в СССР прекратилась лишь с заключением пакта о ненападении с Германией (со страной, которая вообще не имела на тот момент границ с СССР) в августе 1939 года.
Добровольцы шли в военкоматы в июне 1941 года весёлые и радостные (посмотрите внимательно кинохронику), под бравурную музыку, в сопровождении завидующих им младших товарищей и своих подруг. Они намеревались вернуться домой уже к сентябрю. И конечно с орденами и медалями на груди, живыми и невредимыми. В июле смех и весёлая музыка сменились плачем матерей. Отрезвление наступило быстро.
Когда кто-то оспаривает факт неизбежности войны, он не берёт в расчёт милитаристские настроения в СССР и аналогичные призывы покончить с большевизмом, громко звучавшие в Германии. Нацисты пришли к власти не только на волне антисемитизма и эксплуатируя чувство унижения немцев Версальским миром, но и ещё благодаря предвыборным обещаниям полностью покончить с угрозой большевизма в Европе.
Книга директора Института мирового хозяйства и мировой политики Евгения Варги «От первого тура революций и войн ко второму», изданная в 1934 году часто цитировалась в нацистской Германии в качестве доказательства агрессивных намерений СССР. Главный тезис Варги: любая европейская война будет благоприятна для СССР и крайне полезна для разжигания пролетарских революций в воюющих странах. Вот выдержка из книги: «…если империалистическая война начнётся раньше, чем новый тур революций, то она необычайно ускорит начало революций. Возможность превращения империалистической войны в гражданскую войну против своей буржуазии в настоящее время несравненно более реальна, чем в Первую мировую войну».
Если бы Германия не вторглась в СССР, то на территорию Третьего Рейха вступила бы Красная Армия. Красная Армия не успела начать свою войну, её начал вермахт. Война между двумя тоталитарными странами была неизбежна при любом сценарии. Это понимали в 1930-е годы все, без исключения. Говоря о неожиданности нападения Германии на СССР в начале войны, имели в виду лишь то, что советское руководство якобы надеялось на предоставленную пактом Молотова-Риббентропа отсрочку, благодаря которой Советский Союз намеревался закончить перевооружение армии и подготовиться к войне.
Когда в двух странах слишком долго нагнетается военная истерия, а правительства этих стран в течение нескольких лет лихорадочно готовятся к войне, то избежать этой войны очень трудно. Иногда это вообще невозможно.
Война возникает и тогда, когда никто её не хочет, как это случилось 28 июля 1914 года в Европе. Ни израильтяне, ни египтяне не хотели войны в 1967 году, но так усердно к ней готовились все предыдущие годы, так угрожали друг другу, что нападение арабов на молодое еврейское государство в какой-то момент стало неотвратимым.
Традиционно воинственный германский генералитет и подавляющее большинство старого рейхсверовского офицерства в 1939 году считали войну безумием, по причине полной неготовности страны воевать. Немецкая экономическая элита также сильно не хотела войны. Зато простой обыватель, обсуждая на кухне поражение в Первой мировой войне, жаждал реванша, исправления исторической несправедливости, допущенной победителями по отношению к немецкой нации. Немецкие пекари и сталевары, почтальоны и дворники настойчиво требовали от нацистского правительства скорейшего объединения всех немцев в границах единого государства, они хотели блестящих побед, триумфов и праздничных парадов в честь этих побед. Руководство NSDAP очень чутко прислушивалось к мнению немецких обывателей. Нацисты своевременно уловили реваншистские нотки в массовом сознании, что привело в 1933 году их к власти в Германии и не намерены были идти наперекор общественным настроениям.
Через шесть лет после захвата гитлеровцами власти, государственная машина Третьего Рейха так разогналась в своём милитаризме, что уже не могла не только остановиться, но даже свернуть в сторону, для дальнейшего наращивания своей военной мощи в условиях мирного времени. Участие Германии в грядущей войне после 10 апреля 1938 года было уже неизбежно, с Гитлером или без него, с нацистами или без них, так как это не имело уже никакого значения. За это проголосовало 99,08 % жителей Германии и 99,75 % граждан Австрии. Когда кто-то говорит о том, что виновны исключительно нацисты, а немецкий народ был лишь жертвой, я всегда прошу найти результаты того голосования, прошедшего в солнечный апрельский день.
Если бы какая-нибудь партия пришла к власти в 1938 году, отстранив нацистов от управления страной, то ей бы все равно пришлось решать вопрос с Судетами, проблему Данцинга и «польского коридора» к Восточной Пруссии. Немцы, взвинченные многолетней националистической пропагандой ведомства Гёббельса, даже в случае ухода нацистов с политической сцены, всё равно требовали бы от своего правительства радикального и немедленного решения этих вопросов, которые невозможно было решить иначе как военным путём.
С 1919 года подавляющее большинство образованных европейцев понимали, что рано или поздно пороки Версальской системы выльются в новую войну. На эту тему писались статьи, издавались книги. Призрак новой большой европейской войны приобретал с каждым годом всё более ясные черты. Избежать войны можно было лишь посредством уступок, дипломатическими средствами.
Присоединение Судетов и аншлюс Австрии показали всему миру, что Гитлер уже решил часть проблем, порождённых Версальским мирным договором и все были уверены в том, что энергичность немецкого фюрера, позволит ему также легко решить и остальные. На первом этапе Гитлеру удалось добиться этого мирным путём. Именно по этой причине Адольф Гитлер был номинирован на Нобелевскую премию мира. В глазах всего мира он выглядел миротворцем. На короткое время стало казаться, что угроза большой европейской войны отступила.
Среди всеобщей радости по поводу мирного решения Германией территориальных проблем, горстка интеллектуалов и политиков предупреждали о том, что нацисты не ограничатся дипломатическими победами, по причине того, что они сами уже не в состоянии остановиться и остановить те процессы, которые запустили своей пропагандой в 1933 году и прямой поддержкой пронацистских организаций в Австрии, Чехословакии, Польше, Прибалтике. Наиболее часто цитируется предсказание английского писателя Герберта Джорджа Уэллса о том, что проблема «польского коридора» обязательно выльется в новую масштабную войну в Европе. Писатель даже называл примерную дату – январь 1940 года. Он ошибся в своём прогнозе совсем немного, Вторая мировая война началась на 4 месяца раньше.
Ситуация резко изменилась через год после расчленения Чехословакии. К весне 1939 года о предстоящей войне и её причинах уже знали все. Ни у кого не осталось иллюзий на мирное решение возникших в Восточной Европе проблем, порождённых настойчивыми территориальными требованиями Германии. Большинство европейских государств начало усиленно готовиться к войне. Сейчас многие историки делают вид, что нацистская агрессия в отношении Польши была неожиданностью, вроде бы как все думали, что Гитлер не решится. Это неправда, все знали, что он решится, все понимали, что у него нет другого выхода. Весь мир, включая нацистов, был уверен в том, что никто в Европе не решится бросить вызов Гитлеру о объявить войну агрессору, в случае его нападения на Польшу.
В древнем мире и в Средние века война считалась почётным ремеслом. Некоторые государства имели чисто военную организацию общества и структуру управления, как, например, древнегреческая Спарта или скандинавские государства VIII-IX веков. Тем не менее милитаризм в нынешнем его понимании, не существовал до середины XIX века. Во время наполеоновских войн в участвующих в войне государствах жизнь простых горожан, чиновников, крестьян, дворян, да и вообще всех, кто не являлся солдатом или офицером никак не изменилась. Пока шла «Битва народов» под Лейпцигом, в нескольких километрах от поля сражения крестьяне мирно трудились, в домах аристократов играла музыка и танцевала молодёжь.
Милитаризм возник только после франко-прусской войны 1870—1871, когда стало очевидным, что следующие войны потребуют гораздо большего участия всех слоёв населения, гораздо больших армий, более дорогих вооружений. Возникла необходимость в масштабном военном призыве, военной пропаганде среди населения и максимальной милитаризации экономики.
Фашистская пропаганда военного призыва принципиально отличается методами психологической обработки населения. Согласно фашистской пропаганде, жизнь военного романтична и красива. В особенности это касается военного, принадлежащего к роду войск связанного с наибольшим риском для жизни во время военных действий (лётчики, подводники, диверсанты, разведчики и прочие). Только военная служба, по мнению фашистов, делает мужчину сильным, смелым и здоровым.