Иногда меняется не только идеология, но и само понимание правды. Засыпая, страна, описанная Оруэллом в романе «1984», воюет с Океанией в союзе с Остазией. Проснувшись ранним утром, граждане узнают, что их страна никогда с Океанией не воевала, а всегда воевала с Остазией в союзе с Океанией. Вчера Троцкий – герой революции, завтра – предатель и немецкий шпион. Сегодня Эрнст Юлиус Рём и Грегор Штрассер гении немецкого национал-социалистического движения и подлинные патриоты своей родины, а завтра уже национал-предатели. При этом удивительным образом оказывается, что они всегда были предателями.
Приз непревзойдённости в искусстве публичного размашистого виляния «линией партии» следует отдать Муссолини, говорившего в разное время, что фашисты консервативные революционеры, католические атеисты, тоталитарные демократы и вообще кто угодно. Сомневаюсь, что Муссолини когда-либо имел какие-либо убеждения. Сначала он выступает с антивоенными речами и пишет пацифистские статьи, но как только в Италии начинается военная истерия, то он сразу же отказывается от своих антимилитаристских взглядов и становится сторонником вступления Италии в Первую мировую войну, из-за чего его исключают из социалистической партии. Тем не менее, именно откровенная безыдейность дуче и его умелая демагогия сделала его кумиром миллионов.
Идеология Национальной фашистской партии Италии стремительно менялась, в зависимости от текущей политической ситуации и конъюнктуры, от взглядов самого дуче. Как и Муссолини, его партия говорила всегда то, что народ хотел слышать и что было выгодно в определённый момент времени. Социалистические идеи постепенно были вытеснены антикоммунизмом, антилиберализмом. Атеизм уступил место католицизму, сразу после подписания Латеранских соглашений. Самое удивительное, что итальянский фашизм провозгласив себя революционным и народным движением стал поддерживать монархию и оброс многочисленными политическими связями среди аристократии и католического духовенства.
Столь же противоречив, был образ «Нового человека будущего» у итальянских фашистов. Сначала «Новый человек будущего» был пролетарием, потом стал крестьянином, сперва идеалом был вечно сражающийся борец, непременное главное лицо непрекращающегося ни на минуту революционного процесса, а потом прилежный и послушный работник, уважающий частную собственность и сторонник идеи классового сотрудничества.
Пока «Новый человек будущего», по прихоти Муссолини и его партии, менял окраску быстрее хамелеона, ему пропагандой неизменно приписывались такие качества, как динамизм, возвышенное чувство прекрасного, оптимизм и уверенность в том, что живёт в самой счастливой стране на планете, готовность исполнять всё, что ему поручит партия и лично дуче, готовность безропотно пожертвовать своей жизнью за дело итальянского фашизма.
«Новый человек», по версии фашистов, должен быть связан по рукам и ногам конформизмом, коллективизмом, принципом социального равенства и патернализмом со стороны государства. Возможности самореализации и пределы личной свободы ограничивались установленными правилами, максимум на что мог рассчитывать человек, это на высокие показатели в профессиональной сфере и на соответствующую оценку профессиональных заслуг. Свобода самовыражения приобретала своеобразную форму, в виде изобретения своего индивидуального стиля неукоснительного следования строгим фашистским правилам. В противном случае он становится изгоем, теряет свободу, а нередко даже физически уничтожается.
Получить высокую профессиональную оценку в фашистском государстве, не прибегая к идеологическим уловкам, карьеристским приёмам и демонстрации приверженности фашистской доктрине, очень сложно. В либеральном обществе достаточно обладать полезными для этого общества способностями, ценными для потребителей результатов труда качествами, чтобы при добросовестной и упорной работе подняться на высокий уровень дохода и общественного признания, без каких-либо карьеристских усилий и реверансов в сторону правительства, правящей партии и её политического руководства. В условиях свободного рынка значение имеет лишь личная конкурентоспособность.
Сознательность и самодисциплина признаётся фашистами важными качествами создаваемого «Нового человека». Сознательность предполагает полное добровольное подчинение собственного поведения установленным нормам и самоконтролю своего сознания и проявляется в готовности к самопожертвованию ради фашистских идеалов.
Идеальные люди могли, по мнению фашистов, жить либо в прошлом (легендарный народ-прародитель, мифические герои, боги или пророки), либо в будущем (новый человек, сверхчеловек), но никогда в настоящем. Отсюда идёт традиционное фашистское представление об идеальном человеке, по образу и подобию которого можно и нужно переделать людей современных.
Именно по указанной выше причине, понимание «Нового человека» всегда зависит от концепции прошлого или будущего. Это понимание меняется, в соответствии с «вилянием» изменчивой идеологической линии фашистской партии, с той же скоростью, с какой меняется у фашистов представление о героическом давно минувшем и сказочно счастливом грядущим. Также быстро меняется фашистская мораль, подстраиваясь под требования конкретного политического момента, в отличие от незыблемого древнего античного гуманизма, неизменных в течение девятнадцати веков основ христианской морали, современных либеральных принципов свободы и равенства всех перед законом.
Личность оценивается фашистами исключительно в контексте отношения к фашистской доктрине, в делах, словах, поступках, приносящих вред или пользу делу установления фашистской диктатуры и последующего удержания власти. Наличие нейтральной позиции фашисты отрицают, исходя из принципа, сформулированного Бенито Муссолини: «Никто не может остаться в стороне. Кто не с нами, тот против нас».
Фашизм воспитывает в людях потребность в постоянной опеке со стороны государства, внедряет в сознание людей убеждённость в том, что полноценное существование возможно только в фашистском государстве. «Новый человек» считает недопустимым жить для себя, он живёт исключительно для других, а жить для других, в понятиях любой фашистской идеологии, означает жить для тоталитарного государства, фашистской партии и её вождей. «Новому человеку» должен быть противен здоровый умеренный эгоизм, само собой разумеющийся для человека либеральных взглядов.
Либерал полагает, что свобода порождает эгоизм, который является стимулом для созидательной деятельности, что приводит к удовлетворению потребностей других людей, общества и государства. Коллективизм в понимании либерала — это борьба отдельных, слабых в политическом, экономическом и социальном отношении групп, против других, более сильных. Либеральный закон защищает слабого от произвола сильного, фашистский закон всегда подтверждает и легитимизует право сильного.
Коллективистская идентичность создаваемого фашистами «Нового человека» важнее индивидуализма. Фашисты полагают, что практические интересы коллектива всегда выше любых других личных ценностей, они даже выше нравственного закона, который, как предполагают ненавидимые фашистами либералы, находится внутри каждого из нас и который отличает нас от животных.
Идеальный «Новый человек» будущего преследует групповые цели добровольно, даже при полном отсутствии какого-либо государственного или общественного давления, обещанного или ожидаемого вознаграждения.
Фашисты выступают за полную коллективизацию всех аспектов существования человека. Они пытаются коллективизировать даже частную жизнь граждан, все стороны которой обобществлялись бы соответствующими подконтрольными общественными организациями и бытовыми коммунами, построенными на иерархическом принципе.
«Новый человек», согласно его идеальной социально-психологической модели, созданной фашистскими теоретиками, вообще не может существовать вне тотальной коллективизации его жизни. Обосновывая исключительную социальную сущность человека, фашистские учёные всегда сравнивают его с муравьём, который не может жить вне муравейника, с пчелой или с волчьей стаей, тем самым предельно примитивизируя природу человека как социального животного, отрицая его индивидуальность.
Признание коллективизма важным нравственным принципом, в повседневной жизни рождает героев вроде Павлика Морозова, а родственные чувства и дружбу фашизм делает принципиально отличными от аналогичных ценностей в остальном нефашистском мире.
Существует обывательская точка зрения о том, что большевизм является дальнейшим логическим развитием экономической и политической теорий Карла Маркса и Фридриха Энгельса, а сталинская концепция советского человека напрямую вытекает из теории эволюции и классического марксизма. Другим распространенным заблуждением является то, что идеология нацизма построена исключительно на традиционном немецком национализме и новой нацистской расовой теории. После этого делается ошибочный вывод о принципиальном различии нацизма и советского большевизма сталинского периода (1929-1953 годы). При этом не берется в расчёт ни нацистские социализм, диалектический материализм и дарвинизм, ни большевистские культы исключительности, ненависти, силы и войны, ни многие другие общие черты идеологий и политических режимов нацистской Германии и Советского Союза.
Примитивизация знания — очень удобный инструмент манипулирования сознанием людей. Не является исключением и фашистские «научные» теории создаваемого «Нового человека». Хорошим примером этого является примитивизация большевиками философии Маркса, теории эволюции человека или вульгаризация нацистами концепции сверхчеловека Фридриха Ницше.
Сверхчеловек у Ницше — это результат развития идей Шопенгауэра и их смешение с упрощённой трактовкой теории эволюции Дарвина в отношении социальных отношений. По сути, дарвиновская идея борьбы видов в животном мире была, некоторым образом, спроецирована по аналогии на человеческое общество, на мораль. Социальные дарвинисты применяют теорию эволюции напрямую ко всему человечеству, примитивно огрубляя граничные условия применения этой теории и игнорируя возникающие противоречия. Добавление в эволюционную теорию понятия воли как раз и порождает ницшеанскую иде